Алангард

Мир Сугор. Небольшое гоблинское поселение. 

-Бегом кушать!

-Мама, Но я не хочу это есть! - рыдая продолжал канючить ребенок. Своими смуглыми кулачками он тер глаза, а острые как и у его мамы ушки смешно подергивались при каждом новом всхлипе.

-Если не станешь есть, то будешь слабым и тогда Они заберут тебя для энергии! - пригрозила женщина.      

При упоминании о них, ребенок ожидаемо вздрогнул и наконец-то взял в руки ложку. Еще несколько секунд ушло на то чтобы смахнуть слезы, а затем гоблиненок принялся поедать пресную кашицу, которую развела для него мать. 

-Не хочу быть энергией, я сам хочу брать энергию! - проглотив содержимое тарелки воскликнул сын, заставив женщину улыбнуться. 

-Когда-нибудь и ты сможешь забирать её у других, но сейчас ты должен хотя бы просто хорошо кушать. - при этих словах в животе гоблинши громко заурчало. Не ев третьи сутки, она все же старалась разводить на воде те крохи еды, что еще были своему единственному чадо. Пусть выходило невкусно, но ребенок хотя бы был сыт.

В задумчивости, гоблинша посмотрела в окно в сторону пустоши. Туда, откуда как ей казалось, должны были вернуться охотники и её муж, что ушли за пропитанием ещё неделю назад.

Она не знала, что все охотники уже погибли, обрекая их племя на голодную смерть. Неудачно столкнувшись с присланными для «фарма» игроками, мужская часть племени послужила лишь тем самым источником «энергии», которым так удачно гоблинше удалось припугнуть сына. 

С любовью глядя на гоблиненка, мать смотрела как он уже принялся играть с валявшимися на полу щепками, вставляя их в сырой земляной пол, будто игрушечных солдатиков. 

-Мой маленький Грых, как же я люблю тебя. - тихо произнесла женщина. 

***

Раньше голода приходит жажда, а раньше неё - только враги. Так говорила старая бабушка Хига, что заправляла племенем во время отсутствия вождя и других охотников. 

Именно эта поговорка сейчас засела в голове мальчика, с опаской взиравшего из под подола матери на чужаков. 

Высокие, намного выше его мамы и даже отца, они были совсем непохожи на гоблинов. Бледные, словно их кожа была сделана из облаков, пришельцы были в странной одежде, с множеством выступающих карманов. Их было немного, всего восемь, но они с насмешкой разглядывали племя, уверенные в своей силе и превосходстве.

Один из них что-то громко сказал, но гоблиненок его не понял. Зато поняла бабушка Хига и низко поклонившись ответила незнакомцу на том же языке. 

Ответ чужаку явно не понравился и бледное лицо исказилось в гримасе неудовольствия. Удар рукой был не сильным, но в разы уступающей по габаритам старой Хиге его оказалось достаточно, чтобы упасть.

Грых вдруг почувствовал, как мать одной рукой обхватила его сзади и постарался еще сильнее прижаться к её ноге. Ему было так страшно, что он почти не дышал, боясь привлечь внимание белокожих. 

Не став подниматься, бабушка Хига с колен принялась что-то говорить чужаку, но тот лишь покачал головой. Мгновение и из ниоткуда появившийся меч просвистел над старой гоблиншей. В первый раз в жизни Грых воочию увидел, как поглощают энергию Они...

Голова старой гоблинши покатилась по земле, а над её телом медленно, словно нехотя, образовалась карта. Этого однако Грых уже не увидел. Материнские руки подхватили его и крепко прижав к груди закрыли обзор. Ребенок лишь понял, что они куда-то бегут. Повсюду раздавались крики и вопли, но постепенно их становилось все меньше. Гоблины разбегались прочь от поселения. Те, кому удалось избежать участи быть приконченным игроком. 

Внезапно Грых почувствовал, что руки державшие его ослабли, и он повалился на землю. Поднимаясь, он уже понял, что что-то не так. Что случилось нечто ужасное. 

Она еще пыталась говорить, что-то шептала, протягивая к нему свою смуглую нежную руку, но торчавшее из неё копье прекратило и это. Энергия, та самая, что ребенок еще утром хотел поглощать из своих противников, сейчас покинула самого родного ему человека. А позади, к ним неспешно двигался чужак, чей бросок копья так внезапно прервал жизнь его матери.

Ярость накрыла ребенка с головой. Казалось, еще секунду назад, гоблиненок не мог испытывать ничего, кроме страха, но теперь он совсем его не чувствовал. Не думая, что делает, мальчик потянулся к единственному оружию, что было в зоне досягаемости гоблиненка. И пусть копье было в несколько раз длиннее самого Грыха, пусть он вряд ли смог бы его даже удержать, маленький гоблин об этом не думал. Больше всего на свете он жаждал сейчас отомстить. И вытащить из матери злосчастное копье было столь же необходимо как и уничтожить шагающего к нему ублюдка. 

Видимо, рассчитывавший на то, что ребенок будет до смерти напуган, чужак даже не подумал о том, что дитя гоблинши попытается отомстить. И поэтому, когда Грых потянулся к копью, было уже поздно...

Сообщение Системы!

Процесс инициации...Юнит. Заблокировано!