Написал(-a) комментарий к произведению Хозяйка пряничной лавки 3
Я конечно понимаю, что успех предыдущего кроссовера мне вряд ли удастся повторить, потому что здесь уже нет той балаганной комедийности, что в "Коньяке-1". Но пусть тут будет и это (раз уж эти прекрасные товарищи взяли моду так непринужденно приходить в мою голову, прихватив с собой коньяк, как бы он ни назывался).
В этот раз пили шарантский бренди – очередь угощать была Громова. На взгляд Дубровского шарант вовсе ничем не отличался от коньяка: словно из одной бочки разливали. Вот графин оказался попроще, да.
Пил, впрочем, все больше Громов – с пугающей целеустремленностью. Словно обезболивающим себя заливал, а оно все никак не начинало действовать. Дубровский подумал, не от общения ли с женой его стало тянуть на медицинские сравнения? Как бы не начать еще и кухонным девкам гнойники резать. Впрочем... иные нарывы вскрывают без скальпеля.
Губернатор дождался той самой паузы, когда предыдущую рюмку собеседник уже прикончил, а новую еще не начал, и успел вклиниться в это краткое мгновение с вопросом:
– Так что у вас случилось?
Помнится, в предыдущий раз они были на "ты", но сейчас для этого выпито было еще недостаточно.
Громов поднял на Дубровского безнадежно трезвый взгляд.
– Я сделал предложение. Мне отказали. Второй раз.
– Та же особа, что и в первый? – осторожно уточнил Дубровский. – Или другая?
– Та же, – хмуро пробормотал Громов.
Он подумал – и оттолкнул от себя рюмку. К черту, все равно не помогает. Разве что упиться совсем уж по-свински, но тогда перед гостем будет стыдно.
– А у вас там как? – спросил он, старательно меняя тему. – Водопровод удалось отстоять?
– Почти, – Дубровский покрутил в пальцах рюмку. – Теперь реформирует благотворительность.
Без предварительной подготовки в виде коньяка разговаривать было как-то неловко.
– Давно надо было, – признал губернатор.
Ревизор чуть поморщился, притянул рюмку обратно, но пить не стал. Задумался, глядя в ее янтарные глубины.
– Что ж, – медленно проговорил он. – Кажется, вас можно поздравить с приобретением взаимопонимания.
"В отличие от меня" повисло в воздухе непроизнесенным.
– Незаменимая вещь в браке, – добавил Громов.
Он снова поморщился и залпом опустошил рюмку. Новую наливать не стал.
– Бесспорно, – согласился Дубровский. – Позвольте и вам пожелать подобного в будущем.
Он отсалютовал Громову рюмкой и отпил. Не до дна, только чтобы завершить жест.
Ревизор медленно покачал головой.
– Спасибо за пожелание, но после двух отказов... вряд ли...
– Может быть, еще не все потеряно, – заметил Дубровский. Несмотря на всю странность их знакомства и сугубую странность времяпрепровождения, ревизор ему нравился: – Как говорится, Бог троицу любит.
– Троицу? – Громов никогда раньше не слышал подобной поговорки.
– Иными словами, третий раз – волшебный.
Громов с силой потер лицо ладонями.
– Я уже привел все доводы в пользу нашего брака, какие только существуют. Имя. Положение. Средства. Возможность сохранить свое дело, – он выдохнул и добавил: – Не знаю, что еще я могу ей предложить, чтобы получить наконец согласие.
Дубровский открыл было рот, потом вспомнил, как сам делал Анне предложение, как перед этим говорил с ее родителями, – и промолчал.
– Я же не могу внезапно упасть на колени и признаться в пылкой любви, – прибавил Громов с неожиданным раздражением в голосе.
– А... есть, в чем признаваться? – рискнул спросить Дубровский, отчетливо осознавая, что непозволительно нарушает границы приличий. Впрочем, еще во время предыдущего разговора они оба эти границы снесли начисто и прошлись поверх конной лавой. Тогда это их не смущало. Стоит ли теперь поспешно ставить хлипкий плетень и делать вид, что это отрытый по всем правилам редут?
Громов отвел взгляд и, помолчав, ответил:
– Это неважно.
– Но раз все остальное не сработало...
Громов вдруг усмехнулся:
– Полагаю, она скорее испугается, решив, что я сошел с ума и заговариваюсь.
– Хм, – Дубровский потянулся за графином, но Громов отрицательно покачал головой и даже накрыл рюмку ладонью: – Тогда попробуйте не так внезапно. Что если постепенно готовить почву?
Громов потер лоб и уставился куда-то в пространство. Дубровский, пользуясь моментом, все-таки плеснул ему новую порцию.
Хотя то, что когда-нибудь где-нибудь назовут "эффектом попутчика", и без коньяка работало безукоризненно.
Написал(-a) комментарий к произведению Хозяйка пряничной лавки 2
Хрустальный графин с коньяком уже наполовину опустел, и градус формальности заметно понизился.
- Нет, ну ты послушай, - Петр Алексеевич Громов, ревизор из столичного Ильин-града, подпер руками гудящую голову. Гудела она не только и не столько от коньяка. - Вот что ей надо? Я же честь по чести жениться предлагал.
- Женщины, - Андрей Кириллович Дубровский, светлоярский губернатор, хорошенько прицелился и долил в рюмки коньяка, даже не расплескав. - Ддумаешь, я свою понимаю? Ззачем ты вообще на нее играл?
Громов вздохнул.
-Тты бы ее видел... Огонь, а не женщина! Она ведь мне жизнь спасла. А готовит как!
- Ну, мне тогда что, на своем поваре жениться? - Дубровский залпом опустошил рюмку. - Он тоже готовит. А камердинер жизнь спасал. На всех не переженишься.
Громов мечтательно повторил:
- Огонь... А ты-то чего пьешь? Хороший коньяк, кстати.
Дубровский тоже подпер голову.
- Я свою вообще не узнаю. Как после болезни встала, так и чудит. То дверные ручки водкой протирает.
- Ззачем? Водку лучше внутрь, - Громов поболтал содержимое рюмки, подумал и глотнул.
- То, - Дубровский с усилием сообразил, что про служебные записки в исполнении его жены лучше не рассказывать. Все равно ревизор не поймет, он к ним по службе привычен, - то вопо... прво... во-до-про-вод ей не нравится.
- Какой провод?
- Ггородской. Каждый день только и жду, что она еще выкинет. Раньше хоть понятно было - поорет, порыдает, новое платье закажет, и можно дальше жить.
- Моя тоже орет, - Громов долил себе из почти опустевшего графина. - Ббудешь?
- Ддавай...
Ревизор и губернатор неверным движением чокнулись.
- Зза наших дам, - провозгласил Громов.
- Зза наши нервы, - добавил Дубровский. - Кстати, не знаешь, кто такой Роман Петрович?
- Вппервые слышу. Это кто?
- Если б я знал, - вздохнул Дубровский. - Ззабудь.
Они чокнулись повторно.
По стенке пустого графина сиротливо сползала одинокая капля коньяка.