Anna Pomogaeva

Благоговейное касанье, 

Волшебной сферы поворот,

Божественных даров мерцанье

Глаза искателю прожжет. 

Заставит, замерев от страха, 

Смотреть, как мечется искра 

И стынет на пороге мрака, 

Как доблесть выгорит дотла, 

Как на ребро встает монета 

И катится, чтобы упасть 

Над бездною у края света,

Орлом ли решкою, но в масть 

Тому орлу, что миром правил, 

Когда когтистый нетопырь, 

На бога арбалет направил 

И с треском этот мир разбил. 

Здесь птица севера ступает 

По жарким углям под клинок, 

А злобный, плотоядный бог 

Перстами души опаляет 

И жадно глотку подставляет 

Под ту кровавую капель, 

Что дробным ритмом запускает 

Военных плясок карусель. 

Свернулась боль в спираль тугую 

Вокруг оси, что пролегла 

Меж градом выжженном вчистую 

И степью, выжженной дотла. 

Кровавоокий бык орды 

Поднял секиры боевые 

И тонут в музыке борьбы 

Тревоги шёпоты глухие.

Очарованье страшной сказки. 

На сфере в сполохах огня 

Всплывают лица, рожи, маски, 

Стрела в когтях нетопыря. 

Цикл уже достаточно разросся, чтобы автору уже приходилось не столько придумывать дальнейшие события, сколько вычислять их, как Нави. Розданы не только начальные координаты и импульсы, но и пройдено большинство точек бифуркации. Надеюсь, автор не ошибется в расчетах, и события будут разворачиваться по траекториям наибольшей вероятности в пространстве художественной достоверности. С учетом конечно и того, что чудеса - это вполне себе легальный элемент в топологии данного пространства.   И нам конечно интересно, кто из героев доберется до конца.

1) Эрвин и Мира. Имеет ли право автор их убить в итоге? Увы, да. Они, разумеется, обязаны вместе, спина к спине противостоять злу, но выжить в этом противостоянии они не обязаны. Но не обязаны и погибнуть! И мне как-то кажется, что неуместно было бы убивать кого-то одного из них. Они две несущие оси серии. Убить кого-то одного из них - это разрушить симметрию и гармоничность. Можно пожертвовать обоими, и книга станет подлинной трагедией. Если же оба останутся жить, то еще остается и вопрос, будут ли они и дальше вместе? Но получится ли их свести ближе, это скорее вопрос именно к мастерству автора – сможет ли он? За прошедшие книги у них было много времени и возможностей чтобы впечатлить друг друга, однако в этом направлении были лишь ни к чему не обязывающие намеки.

2)  Вряд ли можно сомневаться в обреченности Джоакина. Тут вопрос лишь в том, увидим ли мы последнее обращение, или нет. Исходя из того каков Джоакин, и то и другое возможно

3) У Аланис шансов на выживание куда больше. С ее феноминальным жизнелюбием, Аланис, пожалуй, смогла бы стряхнуть с себя прошлое, причем даже обойдясь без особых покаяний. Зачеркнуть и идти дальше. Но это будет хоть и допустимое и даже милое, но все же именно милосердие автора и его слабость к героине. 

4) Джемис. Над ним сейчас ощутимо занесен меч. А текстами отца, обсуждающими его предстоящий брак, почти что зачитан приговор. Но Джемис слишком яркий персонаж второго плана, и слишком неизменно готов разменять свою жизнь на жизнь Эрвина, чтобы свести его роль к тому лишь, чтобы в нужный момент он и впрямь именно это и сделал. Если уж ему погибать, то сделать это в своей войне, выделив ему отдельную от Эрвина сюжетную подлинию. К тому же на нем еще висит нереализованная пока Гвенда. В крайнем случае, если уж кем жертвовать, спасая Эрвина, так это Стрельцом. Не потому что его менее жалко, может, даже наоборот. Смерть очаровательного пса  - это сильнейший удар по чувствам читателей, но сюжетно это более обосновано.

5) Харман, пожалуй, имеет очень хорошие шансы выжить. Надо изрядно потрудиться, что бы его убить и адекватным образом вписать это убийство в контекст всего образа и его динамике.  

 6) Совершенно непроницаема судьба Адриена. Возможно, в силу недостаточной пока раскрытости этого персонажа.

7)  Бэкки, полагаю, безнадежно мертва, и если ей не предусмотрена важная роль в дальнейшем, то спасать ее – это произвол. 

Прежде чем приступить к «люди и боги» перечитываю «янмэйскую охоту». Крайне приятно то, что перечитывание не ухудшает восприятия, и книга поглощается с не меньшим азартом, чем в первый раз. Увы, слишком много есть увлекательных, но фатально одноразовых книг. К данной серии это точно не относится. 

Самое ценное в «Полари», как, впрочем, и вообще самое ценное в литературе - это живые образы. Эрвин Ориджин просто великолепен и очаровывает с первых строк своего появления в серии. Но если Ориджин хорош уже в силу своей исключительной яркости, так что для сохранения своей «хорошести» ему лишь нужно честно, как несущей балке, тащить основную тяжесть сюжета и надеяться, что автор не обрушит всю конструкцию на его голову и тем не раздавит его (как сделали, например, авторы сериала «игра престолов» с тремя центральными персонажами), то совсем по иному прекрасен образ Джоакина. Этот великолепен в своем динамизме. Провести Д'Артаньяна через депрессию разочарования и метанойю и не разрушить образ, это многого стоит. 

Отдельной ценностью являются и женские образы. В этом смысле меня всегда поражает выраженная гендерная зависимость. Сочные женские образы, кажется, возможны только у авторов-мужчин. Почему интересно мужчины способны писать, как мужчин так и женщин, а женщины в крайнем случае могут создать мужские образы? Ладно еще Минерва. Подобный образ еще мог бы быть написан женщиной. Агатой Кристи, например. Хотя и тут отдельным достоинством автора мне видится тонкое понимание возрастных особенностей. Но Иона, Сибил, Аланис, эти образы мне кажется были бы невозможными за женским авторством. Они для этого слишком конкретны. Но при этом слишком объемны чтобы попасть под какое-то расхожее клише. 

Очень надеюсь, что и «люди и боги» окажется не хуже. Даже волнуюсь. 

Собственно, убедительность и есть признак достоверности. 

Распоряжаться случайностями, и уж тем более сводить вместе линии разных героев (даже если это одинокие всадники в огромной степи  или две знатные леди в нейтральном порту) - это святое право любого автора. Это его легальный арсенал. Достоверность тут ни при чем. Иное дело если автор вдруг попытался бы заставить, например, леди Иону жеманничать, Джоакина струсить перед шайкой бандитов или Эрвина вдруг страстно с первого взгляда в кого-нибудь влюбиться. Вот этот бы называлось недостоверностью.

При этом я вполне допускаю, что тот же Джоакин в принципе может струсить. Однако для того чтобы это выглядело достоверно, необходима показать динамику персонажа в этом направлении.  

В принципе достоверность не имеет прямого отношения к смерти или выживанию героя. Но! Надо учитывать тот факт, что по окончанию книги, выживший герой остается с тем запасом жизненной силы с которым он вышел из событий. Какой смысл оставлять нежизнеспособного персонажа? Можно ли считать авторским милосердием выживание заведомого калеки? (если конечно не иметь ввиду неприменное продолжение). Так вот, достоверность этой самой жизнеспособности персонажа за границами повествования, и определяет по большому счету степень его обреченности.  

О.. конечно, динамики с острыми событиями тут более чем достаточно. Однако текст имеет возможность и право самому отсекать читателей. В этой связи мне всегда вспоминается исторический анекдот:

На лекцию уче­ного, посвященную математическим аспектам раскройки платья, явилась непредусмотренная аудитория портные, модные барыни... Однако первая же фраза лектора: «Предположим для простоты, что человеческое тело имеет форму шара» — обратила их в бегство. В зале остались лишь математики, которые не находили в таком начале ничего удивительного. Текст «отобрал» себе аудиторию, создав ее по образу и подобию своему.

Таким  образом, если вас сильно напрягает, что автор долго запрягает, то, возможно, вы не сможете получить полное удовольствие от последующей быстрой езды, и вам следует сразу отказаться от чтения, и обратить свой взор на что-то более сразу-рукомашное.

Хотя, и в моей читательской биографии бывали моменты, когда я долго сразу не могла пробиться сквозь первые главы. Помнится, книгу "капитан Фракас" Теофиля Готье я в юности начинала читать раза четыре, и трижды не могла продвинуться дальше первой главы. А когда таки мучительно преодалела первые главы, дальше полетела как с горы. 

Меня "СМИ" приемлимо увлекла сразу (понравился слог и всплывающие картинки), и сильно  увлекла сюжетом примеро со третьей главы подлиний "монета" и "искра" и со второй главы подлинии "стрела". 

Ничуть. Партнером Ионы до сих пор был Эрвин. Без него она не совсем цельный персонаж.  

Говоря об Ионе я даже не имела ввиду непременно любовное и тем более брачное партнерство. Просто, другое можно, но труднова-то измыслить. После всего что с ней произошло, если ей нужно выжить, то необходимо эмансипироваться от брата, а значит нужен кто-то другой, кто бы замкнул ее на себе и сделал цельной.   

Так-то оно так, но я, честно говоря, сильно удивлюсь, если Вы при таком количестве героев сумеете все завершить в объеме приблизительно таком же как "люди и боги".  Ведь едва ли ни каждый из них будет нуждаться в добром слове и хоть в маленькой, но своей судьбоносной роли на этом последнем витке событий. 

Отнюдь не самое шедевральное с художественной точки зрения "колесо времени", например, благодаря Сандерсону умудрилось таки завершиться должным образом, но этот последний том получился абсолютно монструозным по размеру и оказался целиком посвященным одной последней битве. При этом воды в нем было меньше, чем в любом из предыдущих томов. Из-за количества сведенных вместе героев и линий, меньший размер был просто невозможным. У Вас, конечно, героев и линий все же заметно меньше, чем в "колесе времени", однако герои куда более живые, и каждому придется отдать должное.

Ничуть не сомневаюсь в умении автора закручивать текст. Однако, следование динамической траектории персонажа и гармоничности сюжетных линий не может не накладывать на хорошего автора определенных ограничений и не позволит чрезмерных вольностей в пользу неожиданности. Я отнюдь не исключаю ошибки в моих конкретных заключениях, но в том что сами образы на данном этапе своего развития уже могут и должны в значительной мере диктовать автору свое будущее, это факт. Бывает, что автор не достаточно чуток к своим героям и заставляет их поступать глубоко неестественно для них самих.  Посмотрите, например, как изувечили, изнасиловали героев в финале сериала "Игры престолов", навязав им совершенно нехарактерные для них слова и действия. Очень надеюсь, что тут автор этого не допустит.

  Что касается Сибил, то она (в отличии от Глории) с самого начала была слишком ярким персонажем, чтобы просто сбросить ее с сюжета. Причем в СМИ она, как и все герои саги, проявила достаточно амбивалентности, чтобы иметь потенциал развития как в ту, так и в другую сторону. Однако ход событий заставил уже всех героев так или иначе определиться. И то, что нельзя было предсказать вначале, теоретически уже возможно предсказать сейчас. Полагаю, при допущении, что автор не налажает, Нави бы уже довольно точно мог бы предсказать основные повороты дальнейших событий. Даже чудеса в хорошем произведении (т е где это именно чудо а не рояль в кустах) должны вписываться в художественную достоверность.  

Кстати, Сибил, по-моему теперь уже ничего не угрожает. Она еще отнюдь не отыграла свою роль, но за ее будущее я спокойна. 

Э. женился на М. и жили они....   Ну зачем такой штампованный финал? 

Если бы цикл имел шанс попасть в категорию "любовны роман", то это без сомнения было бы штампом. Но тут, не только любовного романа, тут пока во всех 5 книгах, включая все кроме одной интерлюдии,  ни одной лирической линии не прослеживается. Не скажу, что это плохо. Пойдет. Можно писать большой роман и без значимой любовной линии, как можно его писать и без массовых батальных сцен. Но и то и другое слишком уж яркие украшения, чтобы ими принебрегать. Правда жизни такова, что межполовые переживания являются ее весьма значимой частью. И то что они в литературе затерты до дыр и то, что восприятие любого читателя перегружено набитыми штампами, еще не повод отказывать этой части бытия в ее значимости. Я потому и отметила, что задача для писателя довольно сложная.

К тому же Минерва если и чем похожа с Ориджиным, так талантом к интригам и тщеславием. Властолюбия у них у обоих не больше, чем у любого нормального человека любви к делу, которое у него иногда здорово получается и хорошо оплачивается разными ништяками, типа того же тщеславия. Я бы скорее сказала, что проблема возможности для их отношений в их непохожести. Их союз был бы скорее демонстрацией успешной реализации проекта "позволь другому быть". 

8) Да, и насчет Ионы. Она вполне имела право погибнуть по итогам "янмэйской охоты". Раскрытие личности кукловода - достойная роль для реализации персонажа, а обстоятельства ее гибели были торжествены и прекрасны. К тому же события в "людях и богах" не изменились бы при отсутствии в Уэймаре заложницы. Но раз уж автор спас ее, значит для нее предназначена еще какая-то роль в предстоящих событиях и новый шанс погибнуть. Причем если погибнуть, то гибель ее должна быть не менее значимой и эффектрой какой была бы, кабы Шейлонд волшебным образом не вылечил ее. А это не легко. А если же выжить, то для этого Ионе нужен достойный партнер. Иона - единственный женский персонаж в серии, которому для полноты бытия обязательно нужна пара. Если появился кто-то, кто сейчас или на следующим витке событий поможет ей, если двое достойных героев замкнутся друг на друге, вместе образуя сюжетный оборот, то тогда да, это будет весьма эффектно. Однако достойных кандидатов в партнеры Ионе, мягко говоря, не густо.  А учитывая время, расстояния и нарастающий темп действий, провернуть подобное будет довольно сложно. Проще все-таки убить бедняжку. 

Совершенно согласна. Да, мне кажется в такие времена потребность в литеретуре у многих увеличивается в разы. У меня первой шоковой реакцией было внезапное острое желание самой написать сказку. Месяц неотрывно писала, а когда закончила, то лихорадочно бросилась читать все фэнтези подряд. За эту весну я проглотила больше книжек, чем за несколько предыдущих лет. 

"А они сейчас таковы, что убивать не хочется никого. "

Очень поддерживаю. В идеале было бы умудриться не убить никого из раскрытых персонажей и оформить это так, чтобы производило впечатление, будто только так и должно быть.  

Не возьмусь давать вам советы, но мне кажется уменьшить число потерь можно 

1) за счет некоторого увеличения объема книги. "обреченным" героям для выживания нужно пройти более долгий путь чтобы дать им новые ветки и возможность зацепиться и аккуратно пройти новую развилку. Мне очень хочется поскорее узнать чем все закончится, но ради спасения чьих-то жизний я могла бы и потерпеть.

2) Совершенно понятно, что война не может восприниматься всерьез если на ней никто не пострадает, но ведь Вы весьма хороши в введении второстепенных героев. Как бы цинично это не звучало пафос потерь можно организовать за их счет. Например вот в "Тоболе" Иванова, одной из самых трагических и красивых страниц была героическая смерть Петьки-барабанщика. Но Петя же собственно одним из главных героев книги стал благодаря этому своему подвигу. Его гибель не была жертвой главного героя, наоборот, его его значимость как героя книги (как впрочем и всей той баталии) была обусловлена его гибелью.  

Сейчас, пока я не дочитаю «Полари», мне даже вспомнить других писателей затруднительно. И объективности пока ждать, наверное, не приходится. Вот когда я закончу и стряхну наваждение, тогда, пожалуй, и смогу здраво мыслить. Но и сейчас могу высказать банальное, но все же глубоко верное на мой взгляд утверждение, что вершинами литературного написания женщины являются Анна Каренина и Эмма Бовари. Неизменный восторг вызывает и длинная вереница женских образов, написанных Чеховым. Причем все эти образы, как мне кажется, просто не могли бы выйти из под пера женщины. Если говорить о фэнтези, то тут первым же на ум приходит Мартин. В его ПЛИО совершенно замечательны как мужские, так и женские образы. (из всех них, мне кажется, только Дайнерис теоретически могла бы быть написана и женщиной)

У женщин авторов могут выйти яркими центральные персонажи, героини. Туда же и Шарлотта Бронте, и Остин и Кристин дочь Лавранса и т .п. (и то в них почти всегда есть некая специфика «женского романа» которой и близко нет в Анне Карениной), но никогда чеховская «душечка».  Если же говорить о женском фэнтези, то здесь вообще все плохо. Единственное где мне встретились живые герои, это у Панкеевой в «Хрониках странного королевства». Они там хоть и несколько карикатурны и грубовато набросаны, но живые и обаятельные. Но опять же, живой женский образ там, пожалуй, только у центральной героини. 

При этом конечно я не поношу женскую прозу в целом. Линдгрен, Роулинг и некоторые другие заслужено занимают почетные места в мировой литературе. Я лишь отмечаю, что есть гендерные особенности письма, среди которых и некий специфический дефицит в написании харАктерных женских образов. 

да, тут же, на автор.тудей я и выложила плоды своего эскапизма.

Согласна с тем, что читатели охотно простят увеличение объема. Но интересно, какие талмуды 80х-90х Вы имеете ввиду. 

Мне лично показалось, что в 21в как раз резко увеличился объем читаемых произведений. Когда-то "война и мир" считался образцом громоздкости. 7томный роман Пруста "в поисках утраченного времени" во всех исследованиях отмечался как чудовищный по объему. Но вообще-то куда ему против того же Гарри Поттера, которого каждый школяр перечитал раза по три.  По моему, это именно в нынешнее время фэнтезийные циклы в десяток томов кажутся нормой. Требования к ним касаются не объемов, а умения правильно закончить. И еще не провисать  посередке. Но это в "Полари" уже преодалено, осталось достойно окончить, не скомкав. 

Я по своим знакомым мужчинам сужу. Выборка может и не слишком широкая, но эти на тэги и даже на пол автора не смотрят, а просто автоматически отбраковывают книгу, как только в ней встречаются характерные для ЛФ пассажи.

А нет у Вас мысли в будущем написать эпическое фэнтези без ЛР составляющей? Не так чтобы не было любовной линии, но чтобы именно не было жанровых ЛР черт? 

Увы, долженствование тут отнюдь не означает моего желания. Просто гибель Ионы в плане достоверности пока, мне кажется, обойдется автору "дешевле", чем выживание. Для выживания ей нужно зацепиться крючком за будущее, иметь подготовленное место в этом самом будущем.  Но, будем надеяться, что автор не ищет легких путей.  

Я тоже была бы рада почитать интерлюдию с Джемисом. Но еще хотелось бы что-то от лица Адриена. Мы все время смотрим на него чужими глазами. Хотелось бы навести на него фокус. Полюбоваться его неоднозначностью вблизи. Узнать, что он чувствует не опосредованно.

Если же есть настрой на мрачное, то интерлюдия в стиле "теперь ты колдун" про судьбу какого-нибудь члена бригады Пауля, тоже была бы умустна.