Илья Кирсанов

Во-первых, спасибо. Чем-то по духу напомнило «база 24». Читаю с удовольствием. Лично мне это напоминает сюжет качественной компьютерной игры. Интересно описан мир. Очень жду продолжения.

Не стоит потраченного времени. У гг мозги ниже пояса. Всю серию.  Нет чести, нет самопожертвования, нет упорства. Все проблемы решаются сами собой. В повествовании много воды, повторов, лишь бы набрать объём. Первая книга, будь там поменьше воды, была бы приличной. По логике серии 8 уровней у мага-8 книг. Автор так и не раскрыл миры, историю зарождения магии. Я надеялся хотя бы на петлю времени в последней книге, что сам гг своими необдуманными действиями привёл к катастрофе, но нет. Он вернулся в свой мир недоделанным магом, так толком ничего и не совершив. «Ванька Сусанин дороги не знал, по лесу шёл и в болото попал…Герой!»

Нет, не обманули. Но это не литературное произведение в обычном понимании. Произведение ничему особо не учит, почти нет развития персонажей(цинизма у гг добавляется, да и всё пожалуй). Это больше похоже на игровой сценарий. Вообще мне нравится сама идея сделать книгу похожей на игру, затянуть читателя, но… рпг не вышло.

Такие высоченные здоровые амбалы, красавцы, почему их не берут на фронт? Им нельзя, у них голова из окопа торчать будет.

Кроилово ведёт к попадалову…

Дырка от бублика:)

-Что ты делаешь в телефоне на уроке?

-Считаю среднее арифметическое двух чисел на калькуляторе!

- Это две двойки?

На вкус и цвет…Меггидо, тянет пикником напополам с евангелионом. Люблю книги Лукьяненко: Мальчик и тьма, Черновик и Чистовик, первые дозоры, линию грёз - это философия, эти книги оставляют глубокое впечатление, я надеюсь что они выпущены на иностранном языке. Сейчас читаю Прыжок. 

Очень много ассоциаций с разными произведениями. Например Вавилон 5 - развитие цивилизаций к энергетико-информационной форме существования, отказ от телесной оболочки. Если смотрели театр Рея Бредбери и «The outer limits» найдете много параллелей. Где - то на поверхности сплава простая идея о том, что обмен идеями, смыслами, технологиями, отказ от противостояния, честность и сотрудничество - лучший путь развития человечества. Всегда есть выбор, всегда есть правильное решение, и не обязательно чем- то жертвовать. Хочу экранизацию без матрёшек :)

Первая книга мне понравилась, понравилось описание миров, виртуальность против параллельности. Феол умер думаю потому, что не смог объять необъятное. Все же Ракс с их возможностью отката во времени и косяками откатов видать наплодили параллельных реальностей :) 

У нас половина сервисов развод. Всё что могу - делаю сам, в остальных случаях обычно дешевле и надежнее купить новый прибор.

Вот и Горец :) ух намешали… 

Возможны параллели с Библией: Отец, Сын и Святой дух. Три Ракс, одна вовне, очень похоже. Но сын был спасителем, а вот вовне на роль спасителя не тянет. Надеюсь меня здесь не закидают камнями. Бог из машины? 

«You're on thin-fucking-ice, my pedigree chums.» Юмор периодически на грани и порой: «You should never underestimate the predictability of stupidity.» Отношения описаны романтично, читается легко, рояли в кустах. Двадцать лет спустя после Меча, Вора и Сумасшедшего короля, Моей жены, стиль не изменился. Это всё та же добрая сказка с хорошим концом, шаблонными злодеями, магией искусства, стихотворными вставками.

Какова классификация магических способностей? По резерву, по уровню владения? Гранд магистр, магистр, армагист, архимаг, танцующий, жрец, мастер 1-7 ступень? Кто за кем вообще в этой магической иерархии, может схемку? Бывает еще карту «Средиземья» делают, будет такая? 

Про футболку хорошо, панки - хой!

Очень жду продолжения, в смысле пятую часть :) 

У меня пушистая котейка полезла смотреть в окошко, а там кастрюля с сахарным сиропом стояла.  Котей совершил точный запрыг по баллистической в горячий сахар и носился везде! Шугаринг :)

Я положил свежий ламинат и покрывал ванну эмалью. Эмаль сохнет ~ 20 минут. Любопытный котей (второй) запрыгнул в ванну и залип, в панике пробежал по всей ванне и новому ламинату. Я в няньках, как в масть проснулся мальнький сын и навалил, я между двух огней, звонит жена с классическим : «Ну, как дела?» отлично дела :) эмаль вот сохнет, на новом ламинате, у кошки язык синий и всё в г…, ванна в шерсти.

Иголочкой вынимал шерсть, выравнивал эмаль, ацетоном оттирал от ламината, все убрал, всех отмыл в раковине, до прихода благоверной.

Про Алису сказка или быль? Про медведей хорошо:)

Лучше не тратить время. Если раньше произведения автора были доброй сказкой, то теперь это пошлая, бессвязная муть.

Кроме стихов я читал многие Ваши произведения, все книги стояли на полке. И если раньше в отношениях персонажей видел улыбку, взгляд, смущение, романтику, сюжет был целостным, персонажи раскрывались… юмор был… то хотя бы фразу: «вот это сиськи!», от писателя и поэта,  продвигающего силу слова в своих произведениях(Моя жена - ведьма!), я явно не ждал. Сюжет клиповый, бессвязный, пошлость присутствует. Даже «Багдадский вор» многие вещи подразумевает, но не называет. Я не ханжа, отнюдь, но ощущение, что писал кто-то другой. Или писали по заказу. Какая-то фальшь проскальзывает.

Последнее - Кицунэ. И она (книга) оставила весьма приятное впечатление. И об этом я тоже написал.

Ну хотя бы вспомнить богиню Катариаду,  что симпатизирует одному герою и сравнить её с Афродитой.

Мда, пожалуй резко. Всё-таки это большой труд. И возможно эксперимент, но в вышей степени не «зашло». Осталось ощущение… это не объяснить, есть некий яркий собирательный образ Ваших произведений, и это очень сильно отличается, это не могу передать словами. Осадок, какая-то неправильность, неестественность… лучше дальше помолчу. 

Кицунэ 2! Это точно не мое. 

«Ну вы, блин, даёте!»

Рм-5

Не поддавался цензуре, 

Одевался нарочито плохо, 

Был панк по своей натуре,

На мишуру ему было *Роскомнадзор*!

Рэй Брэдбери «Вельд»

Роберт Шекли «Страж-птица»

Айзек Азимов «Основание и Земля». Робот Оливо.

Гарри Гаррисон «Стальная крыса» Марк 4.

Сергей Лукьяненко «Лабиринт отражений» Темный Дайвер.

Это то, на что бы я опирался :)

Да, пока не существует, но там вроде был намек на продолжение. Это такой крик души. Голос в пользу другого Вашего произведения.

Майерс Джон Майерс.
Мы находились под землей, но ожидаемой тьмы вокруг не было: не было ни тумана, ни облаков — ничего, что могло бы препятствовать взору. Воздух, казалось, тоже отсутствовал — или же был прозрачнее дистиллированной воды. Я посмотрел вверх, прямо перед собой, по сторонам — направо и налево, посмотрел вниз. Нигде ничего — полная, совершенная пустота… Глаза тщетно искали опоры, на которой могли бы остановиться; я вдруг почувствовал, что они готовы вырваться из орбит — и само тело погружается в зыбучее, невидимое, бесплотное пространство. Задрожав, я испуганно отпрянул от амбразуры.
   — Там же ничего нет! — вскричал я с упреком, словно Фаустофель был тому виной. Пустота вокруг не слишком меня удивила, но бездонный вакуум внизу потряс до глубины души. — Из окна самолета что-нибудь да увидишь — тучку или радугу, а тут — хоть шаром покати… Упасть некуда.
   — Да, падение здесь будет вечным и бесконечным, — подтвердил Фаустофель. — Это и есть та самая, известная тебе Бездна.
   Ни о чем подобном раньше я и не подозревал, но немного ободрился и с наигранной беспечностью переспросил:
   — Бездна? Та самая?
   — Та самая, — кивнул Фаустофель, явно довольный произведенным на меня впечатлением. — Ты ей сродни, поэтому советую познакомиться поближе. Бездна содержит все сущее: она порождает весь материальный мир.
   — Ну, если ты хочешь сказать, что все содержится в воздухе, я, пожалуй, не прочь с тобой согласиться. В Чикаго, если ветер подует со стороны боен, то чего только не нанюхаешься…
   Фаустофель шутки моей не поддержал.
   — Бездна — это вовсе не воздух, хотя зачатки воздуха носятся и в ней. Так, по-твоему, там пусто, ничего нет?
   Пустота, или Бездна, как Фаустофель ее называл, поражала ужасающей бесцветностью.
   — Конечно, пусто — что же там может быть? — с вызовом бросил я. — Ни соринки, ни пылинки, ни малюсенькой блестки.
   — Таких громадных предметов там, разумеется, не сыщешь, — задумчиво проговорил Фаустофель, облокотившись на подоконник в позе созерцающего живописный пейзаж. — Тем не менее в Бездне находятся во взвешенном состоянии микроскопически малые частицы всего, что существует на белом свете. Я употребил термин «взвешенное состояние», однако действительности он не соответствует. Первичные зачатки материи проносятся сквозь Бездну стремительнее, нежели способно нарисовать себе воображение.
   Поколебавшись, я рискнул спросить о том, с чем был знаком хотя бы понаслышке.
   — Так, значит, это атомы?
   Он оборотился ко мне с саркастическим видом.
   — Я, в отличие от ваших ученых, называю их проще — первичными зачатками, но коли ты с ними на короткой ноге — попробуй употреби свое влияние, сделай их видимыми.
   — Но ведь это ты веришь, что они там есть, — не я!
   — Протяни руку — увидишь сам.
   Я больше не решался выглядывать из амбразуры, но Фаустофель силком ухватил мою руку и высунул ее в отверстие ладонью вверх.
   — Следи внимательно! — приказал он мне. На первых порах я ничего не замечал. Потом ощутил, как на ладонь падают словно бы мельчайшие бусинки росы или дождя. Вскоре можно было уже различить две крошечные капли влаги — почти столь же бесцветные, как сама Бездна.
   — Наталкиваясь в полете на преграду, первичные зачатки сцепляются вместе, будто мартышки, — пояснил Фаустофель. — И вследствие этого становятся видимыми. Пока еще неясно, что именно ты выудил, однако результат всецело зависит от самого первого, исходного элемента. Сливаться в единое целое могут только родственные частицы, принадлежащие одной разновидности.

Невольно заинтригованный, я оперся локтем на подоконник и неотрывно стал следить за тем, что происходит у меня на ладони. Количество частиц стремительно прибывало, однако в покое они не оставались ни на секунду — мелькали и мельтешили, будто рой комаров над стоячей водой. Капельки плясали, то взлетая, то опускаясь, а когда сталкивались между собой — либо сливались вместе, либо отпрыгивали друг от друга. Иные с силой взметывались ввысь, выбрасываемые из общей массы, и, оказавшись за пределами моей ладони, исчезали бесследно.
   Между тем некоторые капельки постепенно увеличивались в размере. Вскоре одна из них выросла настолько, что движение ее замедлилось; она почти что застыла на моей ладони, и характер мелькания других мелких частиц изменился. Теперь это скорее походило не на воинственную пляску комаров, а на роение пчел. Процесс удаления чужеродных частиц продолжался, однако остающиеся капельки бурно вращались наподобие веретена вокруг центрального ядрышка, которое сделалось средоточием новообразованного объекта на моей руке.
   — Поживешь, так чего только не насмотришься! — проговорил я нарочито небрежно, стараясь скрыть охватившее меня благоговейное волнение и пристально разглядывая крохотульку, которая теперь покоилась у меня на ладони совершенно недвижно. — Кто бы мог подумать, что из этих крупинок получится всего-навсего комочек глины?
   — Не очень-то советую задирать нос, — остерег меня Фаустофель. — Семена, породившие твой собственный состав, когда-то тоже пребывали в этой безличностной утробе. Да-да, и зародыши твоего Бога, твоих богов и кого угодно.
   — Возможно, спорить не стану, — согласился я. — Но ты забыл упомянуть одну малость.
   — Какую же?
   Вопрос его прозвучал вызывающе — и с тем большим удовлетворением я нанес ему, как мне казалось, решающий удар.
   — Жизнь! — торжественно воскликнул я, отшвырнув катышек глины подальше от себя и с триумфом воздев руку. — Жизнь не может зародиться сама по себе. Формулы жизни не сыскать ни в одном учебнике химии.
   — Ты штудировал совсем не тот учебник. Я тоже отдал дань псевдонаучным заблуждениям.
   По лицу Фаустофеля пробежала тень от явно неприятного ему воспоминания, но он быстро взял себя в руки.
   — Погоди секундочку, — отрывисто бросил он мне, усевшись на подоконник в немыслимой для меня раскованной позе. — Проверим, есть ли еще порох в пороховницах.
   Невероятно длинными пальцами левой руки он зачерпнул горсть частиц из Бездны, рассмотрел их на ладони и объявил:
   — Парочка-другая вполне сгодится. Особенно примечательного, правда, нет, но кое-что сойдет за милую душу.
   На его ладони произошел точно такой же процесс творческого кипения. Результат оказался ошеломляющим. Предъявленная мне для обозрения микроскопическая крупица несомненно обладала всеми признаками жизни.
   — Что эта вот личинка, что ты сам — разницы ни малейшей! — изрек Фаустофель. — Можешь считать Бездну своей матушкой.
   — Но ведь речь идет о животном! — запротестовал я. — Нечего и сравнивать: одно дело — какая-то букашка, а человек — совсем другое.
   — Да неужто? Я-то думал услышать, что человек, в отличие от всех прочих существ, способных к жизнедеятельности, наделен душой, и душа вложена в него божеством, словно клинок в ножны: захочет — вытащит обратно.
   — По правде говоря, — смущенно пробормотал я, — мне самому в наличие души не очень верится.
   — И все же ты склонен полагать, будто в тебе помещено нечто такое, без чего вселенной не обойтись. Плоть твоя бренна — на этот счет у тебя сомнений нет, однако внутренний голос тебе подсказывает, что твое «я», малая искорка твоей собственной жизни замаринуется навечно той самой заботливой силой, которая ее и создала. — Фаустофель ткнул локтем в сторону Бездны. — Вот твой творец. Ищи в этом вакууме любовь и покровительство: в конце концов именно туда ты и возвратишься.
   Я взглянул через плечо на безрадостные ступени, по которым спустился сюда, распростившись с прошлым; потом посмотрел на еще более безотрадное будущее, меня ожидавшее. В натуре всякого человека, даже не утруждающего себя размышлениями и не испытывающего потребности в религии, заложена надежда на то, что его не постигнет забвение и он избежит полного небытия. Теперь надежда эта для меня рухнула окончательно, однако особого потрясения не вызвала. Чувства мои можно было сравнить только с чувствами голого и нищего страдальца, лишенного всякого достояния, когда он вдруг обнаруживает, что у него отнимают и последнюю кроху.
   — И ничего другого нет? — тихо спросил я.
   — Ничего! — Держа личинку на ладони, Фаустофель пошевелил ее указательным пальцем левой руки. — Если тебе вздумается притязать на отождествление собственной жизни с духовным началом — обменяйся рукопожатием с этим вот твоим духовным сородичем: ведь вы оба запущены в бессмысленное движение одним и тем же начальным импульсом.
   Мне едва хватило сил только на то, чтобы спросить почти безучастно:
   — Зачем мне все это нужно знать?
   — Как зачем! Стоит только тебе уяснить, что человек вовсе не любимчик доброго, хлопотливого божества, и ты сразу поймешь смехотворную абсурдность любых моральных претензий. Вы носитесь с ними словно дурни с писаной торбой, под непосильным бременем земных тягот пытаетесь выступать эдаким кандибобером! И даже те из вас, кто настроен по отношению к небесам наиболее скептически, как будто пытаясь возместить отсутствие веры, гораздо более рьяно, чем прочие, настаивают на непреложных нравственных законах, которым человечество якобы должно повиноваться; они всерьез орудуют словечками наподобие «судьба», «предопределение», «предназначение» и так далее.
   Одним щелчком он сбросил личинку с ладони в пустоту. Представив себе ее нескончаемое падение, я невольно зажмурился. Фаустофель с довольным видом ухмыльнулся.
   — Вот какова ваша судьба; вот что вам предопределено и предназначено, а ответ за вас держит исключительно эта самая Бездна: она вас сотворила из бесчувственных частиц, вновь разложит на мельчайшие мертвые пылинки и перекомпонует их с полнейшим равнодушием так, как ей заблагорассудится.

 «Я прозвище тебе даю - НЕГЛУПЫЙ!» 

И «ваш Фармазон игрив и здоров :)»

Прекрасная книга, отличные жизненные цитаты.

Увлекательно. Это произведение мне очень понравилось. Спасибо вам большое.

Щукарь проходит все стадии от гнева и отрицания, до принятия. Малая лодка, куда ставили косой парус, по габаритам - это типа тартана или рыбацкая шлюпка? А большой ушкуй ближе по габаритам к : шнява, барк, шлюп? Может пару картинок или рисунков в доп. материалы, для полного погружения? 

Ну так где-то и представлял. Спасибо.

Так он наймит Чернобога теперь :) тока насмерть.