Маша Боброва

Рассказ "Оскал" про то, как зависимость превращается в живого зверя. Реального, ужасающего, слишком... Пугающего. Про то, как эта зависимость не просто влияет на жизнь, а буквально садится на плечо, смотрит в глаза и улыбается мерзко, широко, до ушей. Читала с комом в горле. Возможно, просто потому что у самой в жизни хватает мрачных дней, хотя лично для меня тема не столько близкая, сколько тяжёлая сама по себе.

В тексте точно и жёстко показана суть созависимости: её липкость, её голос, её "волчий оскал", который и пугает, и почему-то кажется... привычным? Метафора с Волком, который питается страданием и цифровыми следами сильно-пугающая. Особенно впечатлили сцены в баре и «глюки» с пикселями и шипением. Я прочувствовала не просто эту гнетущую атмосферу, а внутреннюю ломку, будто находилась в этот момент в голове Кристины.

Рассказ вызывает сочувствие, тревогу, где-то даже страх и ужас. С эмоциями он работает на все 100%.

Но в то же время, лично для меня это было тяжело. Не потому что плохо написано, наоборот. А потому что всё это слишком знакомо: пустота, попытки затыкать боль чужими словами в телефоне, вечный бег от себя… Поэтому, наверное, я не совсем поклонница именно таких историй, не хватает света, точки опоры, надежды. Хотя возможно, это и было задумано автором — показать, каково это, когда кажется, что выхода нет.

Сюжет выстроен логично. Всё читается последовательно. Персонажи живые, Кристина прописана честно, без прикрас. История её отца щемящая. Только жаль, что в её мире почти не нашлось никого, кто бы мог дать ей руку — подруга, психолог, кто-то, кто вытащил бы, хоть на миг. Поэтому финал воспринимается не как освобождение, а как пауза в долгой борьбе.

Язык живой. Очень телесный. Через «шум асфальта», «трещание», «боль в ноге» ты физически ощущаешь, как эта девушка истончается, ломается. И всё же… для меня, наверное, это тот случай, когда рассказ хороший, и всё же не «мой». Местами перегруженный внутренними монологами, чуть затянутый в начале, но точно попадающий в точку.

Если коротко: рассказ стоит прочитать. Он сильный. Просто нужно быть к нему готовым.

Отзыв на рассказ "Мандарины"

«Мандарины»  —  это рассказ, который держит на грани отвращения и восхищения. В седьмой раз перечитываю его, и каждый раз меня заново захлёстывает смесь мерзкого осадка и благодарного удивления мастерством автора.

С первых строк бросается в глаза хлёсткая кинематографичность деталей: «шапочка‑петушок» заводилы, рыжие рябиновые брызги на «добром лепном лице» снеговика, тёплые шубки похожие на «ожившие варежки» малышей у горки  —  эти крохотные штрихи мгновенно рисуют двор как поле безжалостной детской войны. Дальше автор хладнокровно выстраивает парад контрастов: запах свежей хвои соседствует с крышкой гроба, мандариновая сладость —  с липким страхом и детской злобой, праздничная суета взрослых  —  с тихим распадом семейной теплоты и праздничного уюта.

Особенно сильна символика оранжево‑красного пятна, тянущаяся от рябиновых ягод и потёков на снеговике до мандаринов, которые с одинаковой лёгкостью обещают и новогоднее чудо, и удушающую аллергическую смерть. Каждая мелочь служит драматургии: шелуха, прилипшая к губе хулигана; окурок в глазнице зайчика; коллекционные машинки, разбитые «до уровня оливье» — все эти «мусорные» образы накапливаются, превращая рассказ в густой концентрат обиды и скрытой жестокости.

Автор пишет живыми, почти хищными глаголами («лупил», «выкорчевали», «размазал»), и благодаря этому текст дышит: чувствуешь шершавость мороза под варежкой, липкость сладкого сока на пальцах, холодный вакуум в животе героя.

В эмоциональном плане рассказ то поднимает к сочувствию  —  это момент, когда Семён бережно выносит Котьку, то роняет в бездну, когда Игорь мечтает о маленьком гробе для двоюродного брата... И эта качель не даёт читателю оставаться, задержаться ни на одной из сторон, заставляя признать в героях, в самом себе и свет, и тень.

Финальная сцена с вынужденным «мандариновым» покаянием мощно замыкает композицию: праздник сохранён, но привкус "вязкой кислятины" на губах навсегда останется горьким. Именно поэтому, несмотря на отталкивающую жесткость и почти физическую тошноту, я снова и снова открываю этот текст и прочитываю от самого первого до последнего слова.  В нём слишком яркая, честная эмоциональность и удивительно точное авторское перо, чтобы быстро отвести взгляд от мрачной безнадёжности и жестокости.

Отзыв на первый рассказ в этом чУдном сборнике:

Рассказ «Башня — Аркан разрушения» оставляет после прочтения глухое, долго не отпускающее эхо. Это не просто история о детской обиде и мистической примете, это крепко выстроенная, стилистически уверенная история, возможно, притча о мнительности, о нашей склонности придавать слишком большое значение вещам, ведь именно человек желает значимой красную нитку на запястье или пятак в обуви. История и о том, как глубоко может пустить корни одна-единственная высказанная вслух мысль, глубоко проникшая в детское сознание, но дающая не добрые всходы, а прорастающая там подобно сорняку. Автор мастерски ведёт читателя от добродушной иронии первых страниц — с детскими мечтами о грузовике — к гнетущей, пугающей кульминации, сохраняя при этом легкий, живой органичный слог. Удачно выдержан темп рассказа: незаметно, шаг за шагом, герой оказывается заложником своей веры в фатальность, и чем дальше, тем труднее отделить суеверие от реальности.

Особенно хочется отметить язык автора — образный, сочный, временами колкий, но не перегруженный. Диалоги живые, легко читаемые, а сцены, особенно сны о Башне, по-настоящему зримые и тревожные. Есть и редкая для короткой прозы удача — психологическая достоверность персонажа. Герой не вызывает однозначной симпатии, но в нём пугающе узнаваемы слабости, тревоги, попытка найти в вещах опору, которой нет по сути своей нет. Из огрехов можно упомянуть избыточную длину некоторых эпизодов в финале, где напряжение слегка расплывается, и повторяемость ряда мыслей, особенно о башенке и о «неприкосновенности» её порядка. Однако это скорее мелкие нюансы, не способные заслонить основное впечатление: перед нами сильный, цельный рассказ с яркой образной системой и глубокой внутренней логикой. Он неуклонно и чётко говорит о том, как сложно отпустить страх, прошлое, контроль. И как страшно, когда суеверие становится ядром всей жизни, за которое рано или поздно придётся расплачиваться.

Отзыв на рассказ «Что-то кроме ненависти»

Этот автор — один из тех редких, кто заставляет меня чувствовать не просто эмоционально, а как будто изнутри выворачивает. За что сердечное (что там вообще остаётся от сердца) спасибо.

 Я очень эмоциональный человек (была), и среднее «стекло» легко могло раньше меня растрогать. Но вызвать искреннюю, глубокую эмоцию — за последние два года удавалось единицам. И вот этот рассказ… да. Именно этот. Пишу о нём первым, потому что жанрово и по духу он для меня ближе. Роднее.

Сюжет построен не столько на глобальных катаклизмах, сколько на точечных моментах, и это работает: деталь — как смысловой ключ, который цепляется за память. Как качающиеся ножки Исбель над площадью. Как капуста (почему капуууста, я весь рассказ об этой капусте думаю, правда. И глупо и логично этот момент с капустой. Серьёзно? В огромном доме не нашлось продуктов приготовить обед и пришлось парня, которого очень долго не видела, которого любишь и с которым мало времени осталось побыть наедине -- гнать за капустой???? Мне этот момент и понравился, тем не менее вызвал искреннее недоумение. "Сомнительно, но окэй". Но опять-таки мне почему-то резануло, я не хочу нападать на автора с этой капустой, но блин)). Продолжаем... Как солнце. Как напряжение в верёвке. В этом — настоящее мастерство: автор будто и не стремится к расширению мира, не вгоняет нас в сотни карт и родословных, а наоборот высекает яркую горящую искру, в которой рождается вечность.

И вот в этой вечности — Исбель и Альваро. Их судьба — не просто история ведьмы и инквизитора. Это история о предательстве и верности, о любви и страхе, о неотвратимости рока, судьбы? Временные перескоки в рассказе уместны. Да, я смогла угадать, кто есть кто, — но это не умаляет эффекта. Скорее наоборот — делает боль предсказуемой. Неотвратимой. Фатальной. И от того ещё более яркой.

Интересно, как рассказ работает с категорией "обета". Не нарушай клятвы. Не предавай. Люби. Не убивай. Но что делать, если ты знаешь — и всё равно делаешь? Исбель знала. Альваро знал. Всё равно — случилось то, что случилось. Потому что слово — это не всегда сила. Иногда слово — это цепь. И в финале он не сказал её. Не произнёс самого главного. А ведь именно это слово могло быть ключом к спасению.

Да, я заметила: в текст то и дело вклиниваются современные слова вроде «коллеги» — и это слегка сбивает ритм. Немного выбивается из того бережного стилевого языка повествования, который так здорово выписан, пронизан художественностью и буквально заставляет ласкать слова языком, в частности если читать вслух. Честное слово, иногда кажется можно получить неудержимое удовольствие от того, что читаешь качественный стилизованный текст, который тебя подхватывает и несёт вперёд, да может где-то на повороте и вопьётся в одно место резкий камешек, затесавшийся "не с этого течения", но кто из нас не без греха, м? Не критично и простительно. Это скорее царапина на стекле, чем трещина.

И ещё. Авторская философия здесь — тонкая, без нажима, но мощная. Эта фраза: «Я поступил честнее» — ведь вонзается в самую суть. Мы все предавали. Кто-то — в мыслях, кто-то — молча, кто-то — действием. Но кто из нас осмелился признать это? А кто — как Альваро — посчитал, что расплатой может быть искупление? Или смерть. Или вечное хождение по кругу? 

Пожалуй, самое сильное послевкусие — это аналогия с Дантовым путешествием. Альваро, подобно Вергилию, проводит нас по кругам. Он — гончая Бога, пёс в латах, но на деле — всё такой же человек, способный оступиться. И в финале он — не судья, а сломленный свидетель. Убийца. Возлюбленный. Искупивший всё-таки свой великий грех? Не знаю. Воистину, "Незнание великий грех". точнее нежелание и... служение, но не Богу, а томц, что ты выдал за него. "Однажды человек предал сына Божьего и предал поцелуем". Стоит ли верить вообще тому, что мы говорим, какие клятвы приносим? Упаси Создатель верить тому, что мы обещаем и говорим себе, мы всё равно врём. Или недоговариваем, а может вообще не произносим вслух самого важного и правдивого, обрекая себя на вечное изгнание и то, что обрести покой, как проклятому навеки Каину, отныне не дано. 

Итог: это не рассказ о ведьме или инквизиторе, или только о любви. Это рассказ о человеке, который слишком поздно понял, что любовь — это и есть Бог. А слово, не сказанное вовремя, способно убить сильнее меча.

"Камо грядеши" -- так звучит набатом финальная фраза.

«Господи! не Тебе ли именем мы пророчествовали?.. — И тогда объявлю им: я никогда не знал вас…»
(Матфей 7:22–23).

Служить Слову, но так и не произнести самого важного.

Я пришёл, но не туда. И не тем.

Боже мой... Боже мой... Я проглотила книгу очень быстро... Не встречала давно такого хорошего текста. Много думала, что написать, какой оставить отзыв... Ничего нет в голове. Спасибо. Огромное. И удачи) 

"Рай"

Этот рассказ долго не отпускал... Прочитался он мною быстро, тонко, чувственно. Да, конечно, это история, в том числе, и о любви, но, по-моему, всё-таки главнее здесь не чувства, а простые (сложные) человеческие отношения. Итак, рассказ произвёл сильное впечатление не только потому, что в нём какой-то хитроумный сюжет или головокружительный поворот — вовсе нет. Он силён другим: многослойностью, честностью, живыми героями и очень точно выраженной, показанной болью. Видно, что автор не просто писал историю, а проживал её вместе со своей (своими) героиней (героями).

Перед нами Света-Лана. И мы видим не только её в одном моменте, а в движении, в трансформации, что большая редкость в жанре малой прозы. За кажущейся простотой сокрыт объёмный просто огромный путь. Света с её личной усталостью, с внутренним выгоранием, с невыносимыми отношениями сначала с мамой, а потом и с молодым человеком (да, именно абьюзивными отношениями) предстаёт перед нами весьма злостной мегерой, ну а так и есть. Сложно сказать, что в этих отношениях хуже: постоянная эмоциональная манипуляция Антона или равнодушие под маской «понимания», которым её встречают коллеги. И в этом очень узнаётся реальность — не агрессия, а пассивная, вязкая, ежедневная боль.

Имя Райделя Карлоса Ривера Санчеса  или просто Рая составляет сильный образ. И человек, и мечта, и место, и метафора. В каждом из нас живёт внутренний рай то, куда мы хотим сбежать, спрятаться, восстановиться. В рассказе этот самый рай не в романтической любви, не в карьерном успехе, а в тишине, в доброте, в том самом человеке, который рядом и не требует ничего, просто даёт быть собой. Рай не лечит словами, он просто есть. И в этом, наверное, самое настоящее исцеление.

Очень точно показано, как эмоциональная боль провоцирует агрессию. Когда тебе плохо, ты часто даже не замечаешь, как ранишь других. Света вовсе не злая, просто очень уставшая. Когда ты вечно на эмоциональных качелях, тебе совсем не до великодушия. Но она постепенно сбрасывает этот балласт, выходит из себя прежней, и в финале она уже другая. И пусть не идеальная, но живая и способная выбрать любовь, добро и мимишных розовых пони).

Теперь немножко хочу развить мысль про то, что человек сам по себе это и есть маленький Рай. Вообще если немного углубиться в символику и покопаться, то Библейский Эдем — это не столько место, сколько состояние: человек в ладу с собой, с Богом, с другими и с миром. После грехопадения он изгнан из рая, но не навсегда. Ведь «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21).

Рай возможен в душе как возвращение к себе настоящему, к свету, к любви. Света в рассказе — человек после изгнания: уставший, опустошённый, потерянный. Но встреча с Раем (и как человеком, и как метафорой) запускает в ней процесс возвращения. Сначала она находит покой в другом, а потом и в себе. Потому что человек, по Писанию, создан «по образу и подобию Божьему» (Быт. 1:27), значит, в каждом уже есть семя света, только часто оно заглушено болью.

Рай — не снаружи, он прорастает внутри, если полить его добротой, состраданием и принятием. И этот рассказ, уж позволю себе эту вольную мысль, возможно, в том числе и о том, как даже в самой запущенной душе снова может расцвести Эдемский сад.

Очень светлый момент, когда Света вспоминает, как Рай подхватил её в сугробе, когда она думала, что упала навсегда. Образ не просто мужчины, а тихой опоры, которую, возможно, каждый из нас искал хотя бы раз без требований и осуждения. Просто быть рядом, остановиться в снежной пустоте и стоять вместе.

Меня немного резануло в конце одной фразой с Аней.
«Так, ты что, задумала теракт и решила меня пощадить? — Нет, Лан, тебя бы я взорвала первой».

 Вроде же наладились отношения с Аней. Хотя, наверное, это не злоба вовсе, это напряжённый юмор двух уставших людей, у которых были сложные моменты. Вроде колкости старой подруги, звучит остро, но не со зла. 

Вообще, в рассказе все герои живые, очень настоящие, и в этом огромная сила текста. Здесь нет морализаторства. Только жизнь, во всей её сложности, шероховатости, боли и, да, надежде. Куда же без неё?..

И как бы ни банально это звучало, но рассказ действительно хороший. Даже не «просто хороший», а безмерно важный, зрелый, нужный. После него остаётся ощущение, что не всё потеряно, если кто-то способен сказать тебе тихо: "Остановись. Просто побудь здесь. Никуда не надо. Рай уже рядом".

Желаю всем девочкам (девушкам) (и мужчинам) обрести свой "рай" во всех возможных смыслах этого слова. 

Отзыв на рассказ "Понедельник"

Вот это... Не, не так. ВОТ ЭТО надо читать! Это не «ну, прикольно» и не «ах, какая милая история», это жёстко, чётко, без лишней размазни и в самую душу. Всё одним махом, одной короткой зарисовкой, а внутри вселенная смыслов — без соплей, без философствований на двадцать страниц. Просто: жила и нет! Хотела и не успела! Всё — конец и на горизонте титры.

Особенно в контрасте с предыдущим рассказом "За шесть минут до..." — эффект просто оглушающий. Там сказка, чудо, да всё будет хорошо, добро победит, всё успеем, всё сделаем. А здесь?.. А здесь никакого второго шанса. Здесь реальность, в которой у тебя есть список дел, маршрутка, подруга с наушниками, водитель-дебил и начало недели... Понедельник. Казалось, всё складывается в обычный день и главное как обычный день, пока вдруг не оказывается, что он последний. Вот это — мастерство: не размазывать драму на сто страниц (хотя если автор умелец и сто страниц читать не устанешь), а сделать так, чтобы у тебя внутри просто всё перекорёжилось и оборвалось одним финальным абзацем.

Я, когда дочитала, просто онемела. Хотелось встать и похлопать автору за точность, за сдержанность (драма накатывает за счёт обычной ситуации, эффекта "ну вроде всё хорошо", а потом тебя просто окунают с головой в трагедию, даже перед этим не делая никаких предпосылок). За то, что не перегнул, а попал в десятку, буквально в самую грудь вонзил...

У меня лично этот рассказ резанул вообще по некоторым воспоминаниям. Я три года моталась из Москвы в школу на таких же маршрутках — по утрам, в хмарь, в дождь, в жару, холод... Водители с ближайших дружественных республик были те ещё шумахеры, торопились на скорости 90 км/ч в туалет, в ад, куда угодно. Дважды попадала в аварию. Один раз просто синяки, другой несколько глубоких царапин от разлетевшегося в хлам стекла, а вот у коллеги рука оказалась сломана. А начальство говорило: "Мол, не оправдание". Типа ты виновата, что не успел на работу, а внешние факторы, да кому какая разница. Шефа (ну или просто начальников), мол, не интересует, кто там в кого въехал. Так что звонки типа: "Мы в аварию попали, живы-здоровы, но наверное, опоздаем" — это для меня прямо реальность. Только вот в рассказе этот звонок даже не последний, он за гранью, за чертой... И ты уже не в этом мире, а всё ещё думаешь: «А морковку-то не забыла?..»

Финал пулей пронзает сознание. Без предупреждения... Весь рассказ построен так буднично, так обыденно: ну подумаешь, утро, работа, маршрутка, мысли о еде — и вдруг щёлк как выключатель — и всё, оказывается, ты уже умерла, а мозг ещё не понял. Потому что у тебя на сегодня было миллион планов. Потому что на самом-то деле мы вообще не осознаём ценность даже рутинной обычной жизни. Потому что кажется, что жизнь длинная, а, порой, реально скучная и нахрена вот это поднадоевшее: "Надо жить каждым днём"... Ведь никто, даже мы и вы! Никто не думает, что конец именно сегодня (может наступить именно сегодня). В понедельник. Потому что это же только начало недели, потому что у тебя банальный список — "картошка, морковь, мусор". А смерть-то, оказывается, не ждёт, когда ты сделаешь все свои «надо бы». Она просто приходит.

Вот так: Бам! И всё... Как там говорил один очень известный персонаж, что вечно хочет зла? "... Оказывается вдруг лежащим неподвижно в деревянном ящике, и окружающие, понимая, что толку от лежащего нет более никакого, сжигают его в печи".

А вот эти фразы:

"Лена, мы, кажется, в аварию попали..."
"Надеюсь, он обоссался" — это же такая живая правда, просто десять из десяти. Мы такие и есть: сначала злимся, ругаемся, вцепляемся в жизнь, не понимая, что её уже и нет.

И последнее... Потрясающая мысль, простая до невозможности, что понедельник — это не всегда начало. Это может быть конец, твой конец. Помню, в институте защищала проект, где доказывала и научно обосновывала, что слова "Начало-Конец" однокоренные. Слышите???! Они ОДНОКОРЕННЫЕ! ("бык" и "пчела", кстати тоже))))) То есть у них, если конечно, глубоко копнуть один и тот же изначальный корень! И вот очередной понедельник, самый обыденный день, он оказывается последним! А ты даже не успел сказать «люблю», не успел прожить, не успел даже понять, что всё! Всё, блин... И вот ты уже звёздная пыль.

Короче. Автор — просто разнёс в клочья. Никаких скидок... Это потрясающе. История бьёт без предупреждения — не приукрашивает, не умничает, а берёт и показывает — вот, смотри, как бывает. А вообще-то так бывает именно в жизни, которую ты сейчас живёшь... Ещё живёшь!

 А теперь иди и живи по-настоящему, пока можешь.

Я долго выбирала, стоит ли два рассказа совместить в один отзыв или же... или же... Не из-за объёма, не из-за понятности и прозрачности мыслей, а потому что иногда читаешь историю и в неё уже всё сказано, всё есть, всё живёт своим чередом, врываясь в мысли именно на той скорости и с тем нужным посылом, задуманным автором. Ну посмотрим, как пойдёт... Может про другой рассказ напишу-таки отдельно.

Отзыв на рассказ "За шесть минут до"

«За шесть минут до» — это тот самый рассказ, который не вызывает взрывного вау-эффекта, но почему-то уютно оседает внутри, как любимое печенье в холодный вечер. Знаете, когда ужасно хочется пирожных, но в шкафу только печенье. И ты сначала немного грустишь, а потом пьёшь с ним чай и понимаешь: «О, да ведь это здорово!» Вот и этот текст — печенье — душевное, хрустящее, с лёгкой крошкой волшебства.

Сюжет может и не поражает непредсказуемыми поворотами, но он и не пытается этого делать — и в этом его обаяние. Рассказ построен как добрая, почти сказочная история, с оговорками на современные реалии и детской верой в то, что если всё делать правильно, обязательно всё получится. По форме — сказка, по ощущениям — лёгкая игра с читателем: «А угадаешь, что будет дальше?» А ты, как ребёнок, думаешь: «Ну давай, удиви!»

Герои очень приятные и легко узнаваемые, особенно хорош дуэт Сони и кота Хвоста. Между ними постоянно идёт забавный обмен репликами, а вся эта ситуация с переселением тел не только сюрприз, но и отличный повод посмеяться. Причём не только над героями, но и немного над собой, если представить, как бы сам справлялся, оказавшись в чужом теле. Особенно кота!

А ещё нельзя не отметить, как рассказ искусно рассыпает по страницам милые детали: деревня с названием «Верхние Уши» (великолепно!), кот по имени Хвост, ворон, которые явно не просто ворон, ведь он может превратиться буквально в кого угодно! (Эх, мне б такого помощника во время летних сессий!) и ведьма, которая курит из мундштука и радуется, как ребёнок, устроив своей гостье (или гостям?) волшебный квест. Всё это вызывает улыбку — ту самую, понимающую, когда видишь, что автор сам кайфовал, пока писал.

Отдельное удовольствие — встреча с «классиками». Пушкинский отрывок, произнесённый котоСоней, оказался не просто отсылкой, а, возможно, даже ключом к чему-то большему. Похоже, автор действительно уважает поэтическое наследие, ведь именно сказка, точнее начало к поэме о Руслане и Людмиле «У лукоморья» стала ценой за волшебный сок. Символично, поэтично, да и вообще — кот, у дерева, рассказывает про дуб. Ну тут прям не случайность, а эхо великого.

Сюжет с телами — ну как бы шутка, но шутка с последствиями. Да, Сибил слегка «перегнула» в своём веселье, переселив душу журналистки в тело кота, но в рамках законов волшебной игры всё по-честному: дала условие — дала время — дала шанс исправить. Пусть и с загадками, рифмами и чуть-чуть злорадства. Можно ли назвать это испытанием? Наверное, да. Но и наградой тоже — опыт, приключение и новый взгляд на себя (и на мир с четырёх лап).

Есть ощущение, что где-то внутри рассказа постоянно тикают часы. Время не просто антураж, оно будто бы самостоятельный важный герой, проходит ниткой через весь текст. Не громко, не назойливо, но вполне понятно намекает: цените не только часы, но и минуты. Не упускайте их. И, конечно, главный вопрос — почему именно шесть минут? Может быть, потому что пять слишком классически, а семь — это уже магическое число, а тут... ещё можно, конечно, всё успеть, но уже пора торопиться. (Ведь пять минут не так уж мало, у меня прям звучит эта песня про пять минут) Кстати легко же можно переправить на шесть!)

Можно ли к чему-то придраться? Ну, может быть. Есть моменты, которые кажутся чуть избыточными или ожидаемыми, финал вполне предсказуем, а сама структура напоминает очень хорошее, расширенное школьное сочинение: и сюжет есть, и герои, и мораль, и магия. Но надо ли придираться, если получаешь удовольствие?

Зато в конце, как и положено, "Всё будет ха-ра-шо!" И станешь ты весёлым как Буратино, и очень умным как Иван-Дурак. (Обожаю эту песенку!) А это, согласитесь, сейчас большая редкость и уже само по себе — магия.

"Операция Север"

Что ж… После прочтения я долго сидела в тишине. Не потому, что не знала, что сказать, а потому что хотелось просто помолчать. Словно сама история просила об этом. Дать ей отзвучать внутри... Прислушаться. Присмотреться — не к словам и предложениям... а...

Этот рассказ — не про людей, не про шаманов, не про журналистов. Точнее, конечно, про них (частично), и как я знаю, кое-кто напрямую связан с этой профессией (тонко тыкаю пальчиком в твою сторону). так вот, кто же всё-таки в этой истории главный герой? А главный герой сам Север. Суровый, молчаливый, недоверчивый, непредсказуемый и бескрайний. Такой, к которому нельзя подойти с микрофоном наперевес и нагло потребовать интервью. Он не расскажет ничего и никому по принуждению. Только тем, кто умеет внимательно смотреть и чутко слышать. Он похож на мирно спящего великана — того самого, о котором когда-то слагали мифы. Он может ничего не сказать, и всё равно ты поймёшь, что тебя увидели. А может пробудиться — и тогда ты рискуешь исчезнуть, пропасть в его ледяном дыхании...

Я изо всех сил сдерживаюсь чтоб не сказать, (ладно, уже говорю) об одном чудесном старом фильме (вроде 90-х гг.) "Сибирский Спас". Там тоже есть два героя, только не журналисты, а охотники за древностями, один из них художник, бывший иконописец... И вот они ищут-рыщут по деревням и сёлам старые иконы, и потом продают их, сбывают... и вот  попадают однажды в старую деревню, которую никто найти не может, и не знает толком, где она расположена. Находят этот старый спас (за которым их тоже послали), и как раз один из них, легкомысленный, только в поисках наживы, похищает у людей эту икону, ну а второй бросается исправлять, скажем так, совершенное злодеяние. Чудесный фильм и как по мне недооцененный. Я его привела не для сравнения, просто вспомнила как бережно и трепетно отнёсся к нему режиссёр и с какой теплотой рассказывал-показывал обряды, обычаи, нравы той деревни, спрятанной от мира, где и был тот самый Спас. Автор данного произведения сделал нечто очень трепетное и важное по отношению к культуре и традициям таинственного Севера.

Перед нами даже не совсем рассказ, по форме можно сказать, сказка. Есть зачин: прибытие, путь, встреча с другим миром. Есть нарушение запрета: та самая «неосторожность», о которой предупреждали. Есть наказание и искупление — исправление ошибок. И есть "и жили они долго и счастливо", обыгранное немножко в ином ключе.

Рассказ особенно силён в том, как противопоставляет двух героев: одного — несерьёзного легкомысленного, и другого — пусть и не верующего, но по-своему честного и главное уважительно относящегося ко всему происходящему. Первый крадёт, второй возвращает. Один смеётся над духами, другой просит у них прощения, спасая кстати нарушителя запрета. И кстати в этом произведении нет жёсткой морали "с кулаком": только сама история простая как бубен, громкая, как удар по нему.

Некоторые тайны, быть может, должны остаться тайнами. И всё же человек — существо ищущее. И, как ни парадоксально, даже те, кто не верит, могут оказаться ближе всех к чуду. Просто потому, что умеют чувствовать.

А ещё этот рассказ очень "зрячий". В нём не кричат, а показывают: мёрзнущие руки, которые липнут к микрофону, чай у шамана, лопающийся от мороза воздух, ритм бубна. Отсюда и ощущение, будто всё это — не художественный текст, а документальная лента.

«Операция "Север"» — рассказ о том, что на свете есть вещи, которым не нужны доказательства. Уважения они требуют, а не объяснений. И если ты хочешь пройти туда, где заканчиваются карты, — научись говорить с тишиной, охраняющей древние тайны, а потом — попроси у неё разрешения войти.

Есть в тексте образы, которые мне запомнились при прочтении. Возможно, они как бы и не имеют никакой подоплёки под собой и двойного смысла, но так, как "волшебные предметы" привлекли моё внимание:
– оленьи шкуры,
– бубен, звучащий не хуже любого заклинания,
– чай — как обрядовое питьё в зимнем круге,
– таинственные обереги, явно выбранные и отданные героям не просто так,
– и само море, по которому просто так не проплыть, словно это граница между тем, что можно объяснить, и тем, что покрыто некой тайной "потустороннего".

И финал... Финал здесь мягко и ненавязчиво задал лично мне вопросы. Те, что задаёт Север каждому, кто к нему приблизится:
Куда ты идёшь?
Зачем?
Чего ты ищешь, Человек?

И если ты, как герой, однажды скажешь:
«Я понял это и влюбился в эти края. Север стал моим домом» —
возможно, это и будет настоящим началом пути... важного, искреннего и настоящего.

Отзыв на рассказ «Старушечьи сказки»

Когда я была ребёнком, в школе нам рассказали одну историю. Где-то в северной деревне, в голодный снежный год, у людей закончилась еда. Наступила пора выбирать: кого оставить, кого  нет. И стариков тогда клали на санки и спускали с горы навсегда. Так это  и называлось: "Сажать на саночки". В одной семье решили избавиться от старого, бесполезного деда. Он всё слышал, лежал себе тихо на печи. А утром поднялся и сказал: «Крыша у нас ведь соломой крыта. Дайте эту солому скоту, хватит до весны». И тогда дети поняли: мудрость-то сокрыта в "старшем", и без неё дом разлетится. С тех пор стариков в деревне не трогали. А у меня с тех пор осталась мысль: иногда спасение приходит от тех, кого проще всего не заметить. 

Так вот. Этот рассказ про такую старушку Розу. Про то, как она в затхлом, полутёмном бункере, среди писка ламп и гудения генераторов, сохраняет память, знание и надежду на будущее. Не пафосную, не героическую, а уютно-домашнюю -- На сказках, истории о Питере Пэне, на том, что дети умеют слушать.
Не взрослые, нет. Взрослые бегут, считают, работают, выживают, хлопочут. А дети растут, впитывают, верят. И если есть кто-то, кто передаёт им свет, даже слабенький, от старой лампы, значит, надежда всё ещё тлеет.

Очень тёплый, уютный текст. Простой по форме, но за этой простотой ощущается забота. Как будто сам рассказ -- это тоже бабушка. Он не торопит, не назидает, но остаётся рядом.
Да, возможно, мне, как взрослому читателю, не хватило драматических поворотов, неожиданностей. Но, может быть, они тут и не нужны.

Иногда главное — ни куда ведёт сюжет, а как он держит за руку.

Очень понравилась сцена, когда дети «умнели». И особенно, когда Эппл села и послушала. Когда в ней ожила память о матери. Это было честно и сильно. И именно в этом суть рассказа: кто-то должен помнить, чтобы другой не забыл, кто он есть.

Финал очень светлый. Не «хэппи энд», а именно светлый. Потому что одна женщина захотела научиться. Потому что один ребёнок узнал, откуда его имя. Потому что старая женщина в кресле знает: не всё ещё потеряно.

Произведение не о сказках. Оно о людях, которые передают огонь памяти. Даже если он уже не пылает, а просто тлеет.
И пока рядом есть хоть одна Роза, "мир не кончится".

Итак, отзыв на самый тяжёлый и единственный недочитанный мною рассказ этого прекрасного сборника...

"Бук"

Я не смогла дочитать этот рассказ. И виноваты в этом не настроение, не усталость, не рассеянность, даже не лень.
Виноват текст. Да-да, автор, и Вы. Но… разве не к этому мы стремимся?
Разве не сила слова, что пронзает сердце, как костяной кинжал, не есть подлинное искусство?.. Все мы (ищущие одобрения и признания Аполлона) творческие люди, живём, ищем, стремимся к тому самому совершенству, достижению невероятно последнего наивысшего уровня, когда всё-таки удаётся пронзить Небо стремлением к идеальности "неидеальным" живым эмоциональным порывом и невероятным трудом. И вдохновением.

«Бук» — это не просто история. Это испытание твёрдое, вязкое, без пощады. И именно таким, как мне кажется, и должен быть рассказ о древнем, страшном, неотвратимом.

Автор погружает нас в глухую, живую, тёпло-страшную реальность. Живую, как дыхание ветра над углём тлеющего костра. Страшную, как старинный шёпот на языке, который никто не понимает, но чувствует всем своим существом — только чувствует.

Деревня, обычай, Вьюник — мальчик с тревогой в рёбрах и сестра с алыми младенческими лепестками на щёчках. Культ предков, корни, кровь, обряды, боль — всё это не рассказывается, а врастает в тебя, как соль моря впитывается в кожу после долгого купания.

Особенно сильный приём — движущееся знакомство: пока Вьюник идёт по деревне, мы узнаём не только его, но и деревню, и её язык, и её ненависть. Мир открывается не в справке, а в поступке. И это — мастерство без натяжки, без лишних абзацев и ненужного дополнения.

Стиль текста тяжёл и насыщен. Где-то даже перегружен, но как частый узор на одежде шамана: невозможно выкинуть ни одной нити, даже если в глазах начинает рябить от перенасыщения цвета. Сложные витые обороты, замысловатые конструкции — да, воспринимать тяжело. Но в этом и цель, и суть. Как осенью не пеняют на буйство красного и оранжевого, так и тут: не упрекают рассказ за то, что он слишком чувствуется.

Чувствуется безысходность. Холод — не столько физический, сколько духовный. Жестокость, которая прописана с особым усердием и не ради драмы, а как основная составляющая преподносимого нам мира.
Тут не герой борется с монстром. Тут сам мир с его людьми — монстр. А ребёнок просто дрожит в его пасти, зная, что взрослые не помогут. Даже если он изо всех сил будет звать на помощь, кричать, молить, просить... никто его не услышит, и никто ему не поможет (дрожу, пока пишу это, вспоминаю, как читала и как было больно самой от беспомощности именно как читателя.)

Отношение родителей пронзает. Их равнодушие, безучастность, а, порой, и откровенная жестокость — это не гипербола, это слишком горькая ранящая правда, которую каждый когда-либо ощущал (мог ощутить) в том или ином виде. Это напомнило мне по эмоциям рассказ «Вельд» Рэя Брэдбери. Не по сюжету — ни в коем случае. Но по ощущению. Когда страдание ребёнка — это только фон. Когда страх не в действии, а в молчаливом согласии на насилие. Когда ты читаешь и хочешь остановиться, но не можешь, не получается. Потому что это реально. И разве можно остановить жизнь, когда тебе страшно, тошно, противно? 

Но да, я остановилась. На кульминации. Потому что мне стало слишком больно. Не литературно, не «трогательно», а по-настоящему — до спазма, до того самого детского «не хочу видеть, не хочу знать». Лучше убейте, но я не стану дальше ни слушать, ни смотреть, ни чувствовать...
И это, я думаю, с моей стороны, тоже похвала.

Местный колорит прописан до шороха. Сквозь буквы проступает жизнь и быт кочевников, чувствуется запах подгорелой каши, на собственной шкуре ощущаешь, каким холодом обдаёт, когда тебя ударили.
Это страшно. Это красиво страшно. Это живое письмо боли.

Где-то, быть может, текст стоит проредить. Чуть-чуть отпустить повторы, дать дыхание читателю. Но в то же время — нет. Пусть он будет густым. Как проступившая в глубокой ране кровь. Пусть будет таким, каким был написан:
сложным, неуютным, с занозами в каждом предложении. Пусть тревожит, пугает, заставляет отложить и не читать дальше, если ты не готов к настоящей боли.

Это страшно честный текст. И в этом его сила. Пусть в некоторых моментах теряешься, забываешься, не понимаешь, какое божество, какой момент, люди, я даже помню не совсем проследила переход между сном и явью Вьюника под деревом. Перечитала и поняла, что вообще такое марево присутствует, как явь-сон или сон-явь...
Написанная и прочитанная боль останется в рёбрах.
Я не забуду Вьюника, его страх и его сильную несгибаемую мальчишескую волю, упрямство.
Пусть в моём выражении это значит больше, чем «мне понравилось».

Прошу простить, что не дочитала.
Может быть, однажды…
Но не сегодня.

Дико хочется спать))) но я не могла оставить без внимания этот "перл". Итак, отзыв на рассказ "Силена". В голове песня: "Сирена, Сирена, Сиреееееена" из фильма "Выше Радуги". Ладно, у нас Силена.

Этот рассказ я прочитала на одном дыхании, ладно! Почти на одном дыхании! Ещё точнее, сначала откровенно позевала на первых абзацах, уж простите, автор! Но вот с момента появления бара у меня на лице появилась непрошибаемая улыбка, которая держалась до последнего предложения. А финальная фраза — ах, финальная фраза! — заставила меня усмехнуться по-настоящему. Потому что ну вот она — та самая мысль, которую я по сто раз гоняла в голове. Как же это знакомо, до боли, до смешного!

Сюжет, честно скажу, я ни разу нигде не встречала. Ну правда! 100 очков автору вперёд: и идея свежая, и сама реализация такая вкусная, как любимое блюдо, которое вдруг приготовил твой друг — с теми же ингредиентами, но по-своему, с изюминкой, с неожиданным поворотом вкуса. И ты такой: «А чё, так тоже можно было?!»

Одна из сильнейших сторон рассказа — это диалоги. Лёгкие, остроумные, с добрым юмором и точным попаданием в характеры. Местами я просто смеялась в голос. Особенно в сценах с Принцессой и Злодеем — это же разбирать на цитаты! Например:
«На вашем месте я бы усомнился, стоит ли называть день своей смерти добрым».
Ну шик, правда.

Вторая мощная сторона — это самоирония и игра с шаблонами. И да, вот эта сцена, где герои только познакомились, а автор уже «пихает» им любовную и даже чуть пикантную сцену — ну это же классика! Классика, столь знакомая авторам. И главное любые бы персонажи (не только из этой истории) были бы в шоке: «Когда мы вообще успели?» — а я сижу и радуюсь, потому что понимаю этот комизм до костей. И да, я одна из тех читателей, которые любят, когда персонажи в курсе, что они в тексте. Метасюжет тут на высоте.

Теперь чуть честного, потому что без этого никак.
Начало рассказа показалось затянутым, да оно и должно быть затянутым, но мне не хватило художественного красивого заманивающего описания. Танцы, зеркала, переливы, вот это всё — немного вязко и медленно. Я даже пару раз мысленно сказала: «Ну когда уже то самое, ну пожалуйста, где мой "бар"?». Но вот с момента, как героиня туда попала — всё, поехали! Поток включился, глаза протёрлись, и я уже не могла оторваться.

Персонажи прописаны с юмором, но не всегда с глубиной. Особенно это чувствуется в Силене — она классная, но в всё-таки как будто пустовата, больше отталкивается от происходящего, чем действует сама. Да, она имеет своё мнение и свой характер, но на фоне остальных мне он показался менее прописанным или глубинным. 

Язык. Он простой, понятный, живой. Автор не вымучивает стиль, не старается казаться кем-то другим. Он пишет искренне, с азартом. И это очень подкупает. Где-то немного скачет ритм, где-то повторяется структура, но всё это теряется на фоне общего удовольствия от чтения. Потому что текст получился тёплый и свежий, как кофеёчек с утреца.

И ещё: я правда не ожидала, что все герои выживут. Даже на миг подумала — ну зачем? Прям надо было да? А потом финал, и я просто сдалась: ну и пусть живы, пусть будет вторая часть, пусть даже с ордой богомолов и новыми воплями типа «Оргии!» — я согласна. Потому что весело. Потому что живо. Потому что по-своему очень мило.

Итог: рассказ — как добрая насмешка над всем, что мы любим в фантастике и фэнтези, что чтим и что испытываем и как авторы, и как читатели, да как сами герои наконец. Кто-то должен был дать им голос. Мы его услышали. Беззлобный шарж с уважением к жанру и читателю, и создателю-писателю. Он (рассказ) не пытается быть великим, ему это и не надо он просто хочет быть любимым. И это у него получилось просто замечательно.

Идея у рассказа "На том берегу "мощная: петля времени, флер потустороннего, двойственность воспоминаний и реальности, а также попытка героя выйти из круга — всё это выстраивает богатую концептуальную основу, которая держит читателя в напряжении. Местами по-настоящему мурашечно и философски. И всё бы хорошо, но...

Первое «но» — затянутость середины. Повторяющиеся события, вместо того чтобы усиливать «эффект вау», размывают драматизм. В какой-то момент петля становится чересчур предсказуемой, и нужного эмоционального удара просто не происходит. А ведь потенциал у идеи огромный: она и понятная, и продуманная.

Второе — атмосфера. Её будто не дожали. Очень хотелось бы больше жути, паранормального зуда под кожей. Сейчас это скорее мистическая драма с тенью триллера, чем мрачный детектив, каким текст заявлен вначале.

Третье — второстепенные герои. Особенно Билли и миссис Страйз (мать Рики). Кажется, что они могли сыграть куда большую роль в разгадке, усилить мотивационные узлы, но, к сожалению, остались лишь функциональными элементами.

Что касается финала: безусловно он даёт пищу для размышлений. Возникает ощущение, что Стив и есть тот самый, кто раз за разом запускает петлю, он и убийца, он и символ искажённой памяти. Один берег — реальность, второй — искривлённое, иллюзорное воспоминание. И этот конфликт подан тонко, почти без пояснений, но главное — читаемо. Я не уверена точно, верна ли моя догадка, но как неожиданный сюжетный ход это выглядит необычно, хотя и предпосылок для такой авторской мысли читатель в тексте не получил, но! Но-о-о-, скорее всего ДАЛЕЕ СПОЙЛЕР: Стив, скорее всего, тот самый. Но автор мог бы чуть чётче обозначить этот момент, если всё-таки это именно так, чтобы финальная мозаика сложилась яснее без необходимости перечитывать весь рассказ с ручкой в руках.

Что самое яркое и приятное в данном тексте -- это язык повествования. Диалоги живые, образы крепкие. Градус погружения высокий. Сюжет цепляет, даже несмотря на некоторые провисания. Герои, особенно Стив и Тони, получились яркими, узнаваемыми. У них есть своя правда, внутренние конфликты, и именно это удерживает читателя глотать историю до самого последнего слова.

Итог: хороший рассказ с мощной концепцией и продуманной структурой, но с излишне вязкой серединой, недоработанным напряжением и чуть невыразительным раскрытием второстепенных линий. Но прочиталось с интересом. И оставило осадок, а это значит, история работает.

Рассказ «Его вера» вызвал у меня, к сожалению, больше усталости, чем вовлечения. Уже с первых строк чтение оказалось затруднительным. И дело даже не столько в сюжетной медлительности или вторичности мира, сколько в самой манере письма. История будто бы обещает внутренний конфликт, философский подтекст, может быть, драму веры и выбора, но на деле остаётся тяжёлым, вязким текстом, которому не хватает и живости, и убедительности. Персонажи выглядят схематично: не в смысле «картонные», а в том, что им не хватает внятной внутренней логики и живого, узнаваемого эмоционального рисунка.

Бальзар, на котором держится повествование, так и не становится для меня живым: я не верю ни в его равнодушие, ни в сомнения, ни в нравственные выборы. Он вроде бы должен быть харизматичным, свободолюбивым, с тенью боли прошлого, но на деле только слабо очерчен, теряется в череде событий и рваных фраз. Эмоции как будто заявлены, но не переданы.

Сюжет, при всей своей потенциальной насыщенности, тянется слишком долго, будто забывая о кульминации. Несколько раз я ловила себя на мысли: может быть, просто устала, и потому не «идёт» текст? Однако пересмотр показал, что трудность в языке повествования. Стиль тяжеловесен, местами путан, с избытком оборотов, лишних слов, странных формулировок и не всегда уместных неологизмов. Примеры: «на груди стало тоскливо» — очевидно, имелось в виду «в груди», но построено фразой, вызывающей недоумение. Или: «спросил, сияя солнцем» — понять, что имеется в виду выражение лица, удаётся не сразу. Фразы вроде «в глазах любопытство, но ждёшь от неё только гадостей» нарушают образность: сначала речь о глазах, затем о вороне — и смысл распадается. Подобные небрежности мешают чтению и разрушают атмосферу. Часто встречаются повторяемости (особенно слово «лишь») и неудачные перестановки слов, делающие повествование тяжеловесным и «сырым».

Созданный мир вроде бы продуман, но передан неясно. Правила, религия, иерархия — всё это подаётся через диалоги или замечания персонажей, но без ощущения цельности и внутреннего накала. Впечатление размытое. Объём, к сожалению, пошёл рассказу не на пользу. История, возможно, выиграла бы от сокращения и большей концентрации на главном.

Сложно сказать, какое именно чувство вызвал рассказ у меня самой. Скорее — досаду. Идея у произведения, безусловно, есть, но она растворяется в невычитанном тексте, слабо мотивированных действиях и невыразительном языке. «Его вера», пожалуй, не стал для меня ни открытием, ни фаворитом среди других произведений этого сборника.

Второй раз перечитываю эту невероятную книгу.  В этой истории заключена невероятная сила и талант. Благословит Вас Бог. Спасибо огромное!

Низкий взаимный вам поклон!) 

Впервые читаю книгу в такоооом формате. Для меня конечно тяжело в плане сюжета. Но загрузка с описаниями компенсирует. Но с прочтения сбивают "ёжики". Короче, восклицания героя. Лично для меня они не к месту и как-то всё время возникают не вовремя. Всё время я об них спотыкаюсь. Но зато колоритненько.

Многоуважаемый автор! Я искренне благодарю вас за столь всеобъемлющий и подробный ответ! Вы меня расстрогали до глубины сердца!

Я была сражена и чистотой слога, и подробными описанными событиями, именами. Поэтому и предположила, что столь продуманная история, наверняка имеет под собой исторический фундамент.

Я искренне говорю, что Вы занимаетесь своим делом. Вы в нужное время, в нужном месте, для нужных людей.

Очень рада, что нашла Вас и познакомилась с этим произведением. Очень рада за героев. Искренне им сочувствовала и сопереживала.

Вы в списке авторов, которых хочется читать. Ну лично для меня.

Благодарю от всего сердца ещё раз! За  всё! ️

Елена, мне нельзя читать Ваших романов! Я забываю о языке, учу сейчас французский, о домашних делах, о любимом супруге, хотя не скрою, некоторые сцены из Ваших книг таки и подмывают потом подойти, прильнуть к любимой груди и мурлыкать на ней... 

Мне хочется сказать искреннее спасибо за то, что ещё в 15 лет вдохновили меня. Я сама теперь пишу, но к Вашим произведениям не возвращалась около 2 лет, ибо знаю, чем для меня это чревато. 

Но ещё раз спасибо Вам) искренне желаю вдохновения и остаюсь Вашей читательницнй) 

Отзыв на рассказ «ТРИ МУЗЫКАНТА И БАСИСТ»

Что ж... Парадокс удивительная вещь. Моё знакомство с этим сборником началось с последнего рассказа. Я человек, который с маниакальным удовольствием ломает любые системы: чтение книг, просмотр фильмов, выбор одежды, не знаю,  назови любую фигню, пришедшую в голову, и я отвечу, что делаю наоборот. Ну конечно, что-то такое, в привычном и типичном понимании. Зачем начинать сначала, если можно сразу "пойти в конец"? Иногда я даже не пытаюсь вникнуть в завязку истории, и сразу перехожу к финалу, будто сверяя свою судьбу с концовкой чужой книги. Наверное, в этом есть что-то символическое. Начать с конца, чтобы почувствовать, как наконец закрывается и сходится замкнутый круг.

С «Тремя музыкантами и басистом» так и случилось. Я открыла самый конец (понимай как хочешь).

Паб средней паршивости, конечно. Старый бармен, липкие столы, постоянные завсегдатаи. Всё как надо. Это не сцена, не огни рампы, не студия звукозаписи — это выдох... Выдох музыканта, пережившего всё: взлёты, гастроли, провалы, падения, славу и разлуку. И когда я читала, смутно ощущала отклик в груди. Я ведь тоже музыкант. И отдала музыке больше 16 лет, и если бы ты, автор, меня спросил: «А ты скучаешь?» — я бы не стала отвечать, а просто взяла в руки скрипку.

Я не была звездой и не мечтала об этом. Хотя, честно говоря, плохо помню. Вроде в 7м классе загорелась идеей покорить Гнесинку, но... Из меня солистки бы и не вышло — мало пахала. А вот сыграться в ансамбле смогла. Ооооо, какие это были золотые годы. Сколько мы ездили, колесили, конечно до Америки и Японии не добрались, но вот просторы широкой и необъятной изъездили... Хоть и только треть. И я стала той, что была в ряду, на выездных концертах в глубинке, на сценах в чужих филармониях, с дрожащими коленками от долгого стояния и израненными пальцами, вросшими в струны. И всё равно сцена всегда жгла, сцена жила в нас. Жила во мне.

Как твой герой — басист. Не солист, не фронтмен. «Курица — не птица, басист — не музыкант», — о да-а-а, как же это знакомо, даже с другого края оркестра или достаточно большого ансамбля. Быть фоном, но создавать тот самый настрой, опорой, не первой скрипкой, но опорной нотой, фундаментом. Это тоже по своему нелегко, но но... Это гордо и важно... И в каком-то смысле тоже доставляет кайф.

Если бы мы просто говорили здесь о музыке. Если б сам герой вспоминал лишь о музыке... Я лично для себя отметила, что разговор идёт и в том числе об иссушающей силе таланта. О муках творчества, когда ты должен создавать, а не хочешь, или требуешь от себя такого уровня, который возможно то и понять никому не дано... О проклятии мгновенного успеха, который не даёт права на ошибку. О черновиках, которые обгоняют тебя самого. О Муза́х, которые не ласкают, а терзают (и меня, порой...). О той самой «Чёрной Королеве».

Знаешь, в какой-то момент чувствуешь, на сколько это опасно. Музыка, настоящий талант, незаурядный дар — это всегда опасно. Ведь речь идёт не о гармонии, не о славе или о том, как на этом заработать... Нет. Дар — он про боль. Про невозможность быть понятым. Про одиночество внутри громогласного успеха. Про тот самый момент, когда ты можешь сказать миру правду — но боишься, потому что тебя начисто сожжёт.

Я в какой-то момент вспоминала всё: как музыка забирала меня из реальности, как я не могла найти своё место в ансамбле, как плакала иногда от дикого одиночества, хотя безусловно в музыке и ребятах я находила больше понимания, нежели в одноклассниках... После концертов не можешь толком понять, то ли по тебе танк проехался, то ли тебя как трёхдневного Лазаря опять воскресили... И рассказ  не просто про басиста, — про любого из нас, кто когда-то (осознанно) вышел на сцену. Кто отдал свою душу, а потом пытался собрать обратно хоть что-то. Хоть немного себя. 

Я обожаю эту приятную «разговорность». Герой вспоминает, как они были не просто группой — семьёй. Как каждый участник со своим гонором, своим даром, своими "тараканами". И вот они — взрослые, мужья, отцы, с подгузниками и кривыми анекдотами, а между ними незаживающий шов. И он, герой, который просто хотел побыть на равных, хотел играть, быть братом. А стал тем, кто смотрит на развалившуюся группу с болью, любовью и невыносимым ощущением утраты.

— «Ты был моим наставником. Моим старшим братом. Моим спасением».

Правдиво и больно...

Вся история обрамлена музыкой. Настоящей и оглушающей. Конечно, я больше приверженка классики, тем не менее... Тот момент с концертом прочитала вслух. Где вокалист поёт, а толпа вибрирует, и каждый слышит только "для себя". И мурашки, и сладость, и горечь... до слёз... Потому что, чёрт возьми, вот оно. Это и есть настоящее искусство. Оно настолько личное, что становится общим.

Может не к месту будет, но как же искренне я улыбнулась, когда прочитала эти слова:

«Самое яркое воспоминание? О, дай-ка подумать… Прости дружище, но рождение детей, их первые шаги и смех — вот мои ярчайшие воспоминания».

Вот где ломается шаблон. Вот где рассказ делает разворот на 180 градусов. Ты думаешь — сейчас будет про первый концерт, про турне по Японии, про овации, слёзы фанатов. Но нет. Самое яркое — это детский смех. Это шаги по линолеуму кухни, а не по сцене «Уэмбли». Это не огни софитов, а ночник в детской. 

Ведь даже великая сцена, даже безумный успех, даже чертовски талантливые песни — всё это ничто по сравнению с простыми человеческими моментами, в которых есть любовь...

А финал... ну наверное если не доконал, то явно глубоко тронул. Хотя признаюсь, столь "мужской" стиль повествования в каком-то смысле ограждает тебя от проявления бесполезных эмоций, как будто всё спрятано внутри и ты даже доставать этого не хочешь, потому что надо слова правильно подобрать, а как?..

— «Мне не хочется быть тем, кто бренчит костями и осыпается песком».

— «Прости, Джон».

— «А что, если?..»

— «Do you mean it?..»

 Как и герой, я не выдержала. Включила Bowie – Starman, и на фразе:

«В небе ждёт звёздный человек,
Он велел нам не облажаться,
Потому что, он знает, что оно всё того стоит».

И позволила себе сделать то, что обычно раньше делала очень часто... по поводу и без...

И да, я прочитала этот рассказ до того, как его начали обсуждать. И слава Богу. Иначе было как с теми нашумевшими семью картинами на одной популярной выставке — слишком много трёпа, и моё личное восприятие пошло бы прахом. Я, честно, хоть режь, не помню, но где-то рассказ прям плотно обсуждался, прям очень... Но на тот момент он уже был мною прочитан, поэтому восприятие не испортило... Точнее, я просто успела его прожить и продумать сама, без внешней хвальбы и восторженности... И потому верю — да, автор пишет или правду, или врёт, но очень достоверно. Почти как папа всегда говорил: "Или пиши достоверно, или ври так, чтоб верили". Так вот — тут видимо очень достоверное враньё))) А может быть, конечно?.. Я ж в голову не залезаю)

В общем, спасибо?.. За боль, за ностальгию, за усталость, за музыку, за дружбу. За ту Чёрную Королеву, что стала Мукой и была Музой. И за выбор, который герой сделал — один на миллион, но верный до самой последней ноты.

«Но всё хорошее рано или поздно заканчивается, и надо относиться к этому с пониманием».

Эта фраза пусть и звучит не в финале, тем не менее является прекрасным последним аккордом. В ней нет обиды, нет злобы. Только светлая, зрелая усталость. Она принадлежит герою, который прошёл долгий путь: от простого парня с детской гитарой до басиста великой группы, и снова — до обычного мужчины в пабе средней паршивости (о-о-о-о, абажаю эту фразу, влюблена в неё). Он повидал славу, был свидетелем взлётов и разрыва, пережил потери, а главное — пережил себя прежнего.

Но здесь дело не только в карьере. Здесь про жизнь. Про всё, что даёт кайф, рост, боль, успех, а потом заканчивается. Группа распалась, друзья разбежались, лидер умер. Остались только воспоминания и пластинки, фотографии... И всё равно: надо уметь не проклинать конец, а поблагодарить сам путь. Потому что в нём — сила. В умении отпустить — человечность. В умении улыбнуться сквозь «больше никогда» — зрелость.

Он (герой) не обвиняет, не проклинает судьбу, просто принимает — как жизнь. И в этой зрелой печали весь рассказ. В ней и музыка, и молчание, и прощание.

«В небе нас ждёт звёздный человек.

Он бы и рад был с нами встретиться,

Но боится, как бы у нас не снесло крышу от этого».

Chaque chose en son temps. Tout à une fin.

s'il te plaît, monsieur. На здоровье.

Рассказ «ТРИ МУЗЫКАНТА И БАСИСТ»

Что ж... Парадокс удивительная вещь. Моё знакомство с этим сборником началось с последнего рассказа. Я человек, который с маниакальным удовольствием ломает любые системы: чтение книг, просмотр фильмов, выбор одежды, не знаю,  назови любую фигню, пришедшую в голову, и я отвечу, что делаю наоборот. Ну конечно, что-то такое, в привычном и типичном понимании. Зачем начинать сначала, если можно сразу "пойти в конец"? Иногда я даже не пытаюсь вникнуть в завязку истории, и сразу перехожу к финалу, будто сверяя свою судьбу с концовкой чужой книги. Наверное, в этом есть что-то символическое. Начать с конца, чтобы почувствовать, как наконец закрывается и сходится замкнутый круг.

С «Тремя музыкантами и басистом» так и случилось. Я открыла самый конец (понимай как хочешь).

Паб средней паршивости, конечно. Старый бармен, липкие столы, постоянные завсегдатаи. Всё как надо. Это не сцена, не огни рампы, не студия звукозаписи — это выдох... Выдох музыканта, пережившего всё: взлёты, гастроли, провалы, падения, славу и разлуку. И когда я читала, смутно ощущала отклик в груди. Я ведь тоже музыкант. И отдала музыке больше 16 лет, и если бы ты, автор, меня спросил: «А ты скучаешь?» — я бы не стала отвечать, а просто взяла в руки скрипку.

Я не была звездой и не мечтала об этом. Хотя, честно говоря, плохо помню. Вроде в 7м классе загорелась идеей покорить Гнесинку, но... Из меня солистки бы и не вышло — мало пахала. А вот сыграться в ансамбле смогла. Ооооо, какие это были золотые годы. Сколько мы ездили, колесили, конечно до Америки и Японии не добрались, но вот просторы широкой и необъятной изъездили... Хоть и только треть. И я стала той, что была в ряду, на выездных концертах в глубинке, на сценах в чужих филармониях, с дрожащими коленками от долгого стояния и израненными пальцами, вросшими в струны. И всё равно сцена всегда жгла, сцена жила в нас. Жила во мне.

Как твой герой — басист. Не солист, не фронтмен. «Курица — не птица, басист — не музыкант», — о да-а-а, как же это знакомо, даже с другого края оркестра или достаточно большого ансамбля. Быть фоном, но создавать тот самый настрой, опорой, не первой скрипкой, но опорной нотой, фундаментом. Это тоже по своему нелегко, но но... Это гордо и важно... И в каком-то смысле тоже доставляет кайф.

Если бы мы просто говорили здесь о музыке. Если б сам герой вспоминал лишь о музыке... Я лично для себя отметила, что разговор идёт и в том числе об иссушающей силе таланта. О муках творчества, когда ты должен создавать, а не хочешь, или требуешь от себя такого уровня, который возможно то и понять никому не дано... О проклятии мгновенного успеха, который не даёт права на ошибку. О черновиках, которые обгоняют тебя самого. О Муза́х, которые не ласкают, а терзают (и меня, порой...). О той самой «Чёрной Королеве».

Знаешь, в какой-то момент чувствуешь, на сколько это опасно. Музыка, настоящий талант, незаурядный дар — это всегда опасно. Ведь речь идёт не о гармонии, не о славе или о том, как на этом заработать... Нет. Дар — он про боль. Про невозможность быть понятым. Про одиночество внутри громогласного успеха. Про тот самый момент, когда ты можешь сказать миру правду — но боишься, потому что тебя начисто сожжёт.

Я в какой-то момент вспоминала всё: как музыка забирала меня из реальности, как я не могла найти своё место в ансамбле, как плакала иногда от дикого одиночества, хотя безусловно в музыке и ребятах я находила больше понимания, нежели в одноклассниках... После концертов не можешь толком понять, то ли по тебе танк проехался, то ли тебя как трёхдневного Лазаря опять воскресили... И рассказ  не просто про басиста, — про любого из нас, кто когда-то (осознанно) вышел на сцену. Кто отдал свою душу, а потом пытался собрать обратно хоть что-то. Хоть немного себя.

Я обожаю эту приятную «разговорность». Герой вспоминает, как они были не просто группой — семьёй. Как каждый участник со своим гонором, своим даром, своими "тараканами". И вот они — взрослые, мужья, отцы, с подгузниками и кривыми анекдотами, а между ними незаживающий шов. И он, герой, который просто хотел побыть на равных, хотел играть, быть братом. А стал тем, кто смотрит на развалившуюся группу с болью, любовью и невыносимым ощущением утраты.

— «Ты был моим наставником. Моим старшим братом. Моим спасением».

Правдиво и больно...

Вся история обрамлена музыкой. Настоящей и оглушающей. Конечно, я больше приверженка классики, тем не менее... Тот момент с концертом прочитала вслух. Где вокалист поёт, а толпа вибрирует, и каждый слышит только "для себя". И мурашки, и сладость, и горечь... до слёз... Потому что, чёрт возьми, вот оно. Это и есть настоящее искусство. Оно настолько личное, что становится общим.

Может не к месту будет, но как же искренне я улыбнулась, когда прочитала эти слова:

«Самое яркое воспоминание? О, дай-ка подумать… Прости дружище, но рождение детей, их первые шаги и смех — вот мои ярчайшие воспоминания».

Вот где ломается шаблон. Вот где рассказ делает разворот на 180 градусов. Ты думаешь — сейчас будет про первый концерт, про турне по Японии, про овации, слёзы фанатов. Но нет. Самое яркое — это детский смех. Это шаги по линолеуму кухни, а не по сцене «Уэмбли». Это не огни софитов, а ночник в детской. 

Ведь даже великая сцена, даже безумный успех, даже чертовски талантливые песни — всё это ничто по сравнению с простыми человеческими моментами, в которых есть любовь...

А финал... ну наверное если не доконал, то явно глубоко тронул. Хотя признаюсь, столь "мужской" стиль повествования в каком-то смысле ограждает тебя от проявления бесполезных эмоций, как будто всё спрятано внутри и ты даже доставать этого не хочешь, потому что надо слова правильно подобрать, а как?..

— «Мне не хочется быть тем, кто бренчит костями и осыпается песком».

— «Прости, Джон».

— «А что, если?..»

— «Do you mean it?..»

 Как и герой, я не выдержала. Включила Bowie – Starman, и на фразе:

«В небе ждёт звёздный человек,
Он велел нам не облажаться,
Потому что, он знает, что оно всё того стоит».

И позволила себе сделать то, что обычно раньше делала очень часто... по поводу и без...

И да, я прочитала этот рассказ до того, как его начали обсуждать. И слава Богу. Иначе было как с теми нашумевшими семью картинами на одной популярной выставке — слишком много трёпа, и моё личное восприятие пошло бы прахом. Я, честно, хоть режь, не помню, но где-то рассказ прям плотно обсуждался, прям очень... Но на тот момент он уже был мною прочитан, поэтому восприятие не испортило... Точнее, я просто успела его прожить и продумать сама, без внешней хвальбы и восторженности... И потому верю — да, автор пишет или правду, или врёт, но очень достоверно. Почти как папа всегда говорил: "Или пиши достоверно, или ври так, чтоб верили". Так вот — тут видимо очень достоверное враньё))) А может быть, конечно?.. Я ж в голову не залезаю)

В общем, спасибо?.. За боль, за ностальгию, за усталость, за музыку, за дружбу. За ту Чёрную Королеву, что стала Мукой и была Музой. И за выбор, который герой сделал — один на миллион, но верный до самой последней ноты.

«Но всё хорошее рано или поздно заканчивается, и надо относиться к этому с пониманием».

Эта фраза пусть и звучит не в финале, тем не менее является прекрасным последним аккордом. В ней нет обиды, нет злобы. Только светлая, зрелая усталость. Она принадлежит герою, который прошёл долгий путь: от простого парня с детской гитарой до басиста великой группы, и снова — до обычного мужчины в пабе средней паршивости (о-о-о-о, абажаю эту фразу, влюблена в неё). Он повидал славу, был свидетелем взлётов и разрыва, пережил потери, а главное — пережил себя прежнего.

Но здесь дело не только в карьере. Здесь про жизнь. Про всё, что даёт кайф, рост, боль, успех, а потом заканчивается. Группа распалась, друзья разбежались, лидер умер. Остались только воспоминания и пластинки, фотографии... И всё равно: надо уметь не проклинать конец, а поблагодарить сам путь. Потому что в нём — сила. В умении отпустить — человечность. В умении улыбнуться сквозь «больше никогда» — зрелость.

Он (герой) не обвиняет, не проклинает судьбу, просто принимает — как жизнь. И в этой зрелой печали весь рассказ. В ней и музыка, и молчание, и прощание.

«В небе нас ждёт звёздный человек.

Он бы и рад был с нами встретиться,

Но боится, как бы у нас не снесло крышу от этого».

Chaque chose en son temps. Tout à une fin.

Отзыв на рассказ «Катя ела за двоих»

Иногда приходится честно признаться, что рассказ не для тебя. Не потому, что он плохой или написан безвкусно, вовсе нет. А потому, что он оказался слишком страшным и слишком горьким. Его почти невозможно забыть, разве что резать память под корень, чтобы выдворить с подкорки образы, которые не дают покоя.

 Это глубокий, тревожный текст о боли, утрате и вине. 

Язык отдельное восхищение. Автор работает с образом и ритмом как художник с тенью и цветом. Вот сцена с блинами, и перед тобой уже не блин, а рваная, беспомощная боль на тарелке. А вот существа, высасывающие жизнь, а ты уже физически ощущаешь, как хочется прижать к себе своего ребёнка и ни за что, никогда его не отпускать.

При этом история уравновешена сдержанной, почти документальной подачей. Это не эмоциональная истерика, а ровное, выстроенное повествование, в котором каждая сцена будто кадр из хорошо снятого кино. Ужас здесь не выстреливает из-за угла, а планомерно, медленно, с особым изощрением вгоняет тебя в настоящую панику, и от этого становится не просто страшно, а по-настоящему жутко.

Особого внимания заслуживают герои. Светлана — мать, поначалу потерянная, заплутавшая в своей боли. И Катенька почти молчаливая фигура, и именно потому такая запоминающаяся. Её образ не выписан подробно, но от этого он только сильнее, тень, ребёнок, который истончается день ото дня. Ребёнок, умирающий в одиночестве. И вот это для меня самое нестерпимое.

Мария Федоровна ещё одна фигура, пугающая и многозначная. Её любовь — навязчивая, обволакивающая, не дающая жизни. А после смерти и вовсе пожирающая. Она ли это? Или что-то, что пришло вместо неё? Где кончается память, и начинается бес? И кто в итоге совершает главное преступление? Та, что ворует свечи... или та, что даёт советы? Старушка — она враг или якобы друг? Её яркий образ завораживает, и пугает вдвойне, когда в финале мы узнаём, что она давно мертва. 

Тут, кстати, очень тонко вплетён символизм (как всегда, подчёркиваю, что он субъективен и автор возможно вовсе не вкладывал подобного смысла): как Светлана крадёт чужие свечи для молитвы — точно так же, как сущности крадут у Кати жизнь. И получается: преступление — это не только магия, не только отчаяние, а нежелание или неспособность быть рядом, быть настоящей матерью, хотя бы в последние моменты.

"— Мам, ты куда? Не уходи. — Дрожащий голосок подсветил тихое бегство.
— Ну, ну. Спи. Я ненадолго.
— Правда? А когда вернёшься?
— Не знаю. Но ты не бойся, сегодня все закончится.
— Мам, может не пойдешь? Побудь со мной.
— Не могу, доченька. Меня ждут. Я скоро".

Этот диалог по мне сердце рассказа. И самая страшная сцена не та, где сущности высасывают жизнь из маленького беззащитного ребёнка, а именно вот эта.

Здесь сосредоточена вся боль материнской беспомощности, вся вина и вся катастрофа. Это момент, когда ребёнок ещё надеется, когда просит самого малого — просто не уходить, быть рядом. Не защищать, не спасать, не бороться — просто быть!..

А Светлана всё равно уходит. Она не жестока, не зла, но она срывается, потому что не знает, как иначе. Потому что сломалась и не выдержала. Потому что выбрала сделать хоть что-то, чем оставаться у изголовья и видеть, как гаснет её ребёнок. И вот это страшнее любой мистики.

Фраза "Я скоро" — это та же фраза, что звучит у тысяч матерей, спешащих по делам, по работе, по необходимости, которая им кажется важной... И страшная правда в том, что не всегда они успевают вернуться.

Один из самых страшных и горьких эпизодов в рассказе, когда Светлану некая сила не подпускает к дочери. Он не просто наполнен мистическим ужасом, здесь в полную силу звучит трагедия бессилия, когда мать физически не может попасть к умирающему ребёнку.

Я очень долго размышляла, что же такое не пускает мать к ребёнку, ну кроме того явного и ужасающего, что высасывает из девочки жизнь.

Если смотреть на уровне сюжета — это та самая сущность, враждебная и, возможно, извлечённая Светланой из мира мёртвых. Это сила, с которой она вступила в контакт, приняв помощь «старушки», воспользовавшись чужими свечами, пренебрегая духовными границами, не заплатив ни молитвой, ни смирением. Она выбрала способ вмешательства, и сущность пришла. Она вовсе не союзник. И, судя по поведению, охраняет жертву, Катю, как свою собственность.

Но я позволила себе допустить мысль, что также Светлану не пускает её собственные вина, её страх, её слабость. То есть, как бы сильно Светлана не любила, она опоздала, выбрала действовать, когда нужно было просто быть. Она ушла, когда дочь звала её остаться. И теперь уже не может вернуться. Даже физически.

В этом и трагизм, и мощь этой сцены. Это не «дьявол пришёл за душой», это ошибка, за которую не положено прощения в рамках рассказа. Сущность становится не просто врагом, а исполнителем приговора.

Так что, жуткая сущность не пускает мать к ребёнку. Но впустила-то её сама Светлана.
И дверь захлопнулась не только в комнату. Она захлопнулась в прошлое, где можно было что-то изменить.

Что ж... Рассказ страшный и пронзительный. Очень хорошо написанный. И... не мой. Потому что как мама, я не хочу переживать это даже на бумаге, не хочу быть там, где ребёнок умирает в одиночестве. Не могу сдержать злых слёз от осознания, что нам не надо переться за тридевять земель за неким спасением, если мы сами и есть спасение для наших детей.

Но спасибо за этот текст. 

Рассказ «Дорога как дорога»

Этот рассказ в первую очередь подкупает именно своей стилистикой: неторопливой, чуть тягучей, с явным отзвуком советской и позднесоветской прозы, где ни автор, ни читатель никуда не спешат. Здесь есть время и подумать, и вглядеться, и прочувствовать. Такое повествование не «женское» или «мужское», оно просто зрелое. Без излишней эмоциональной суеты, но с душой. Мне это очень близко.

Конечно, может показаться, что в рассказе «ничего не происходит», либо, что повествование слишком затянуто, но это ощущение мимолётное. Внутреннее напряжение нарастает постепенно: незаметно и неизбежно. Сюжет вплетается в быт, в подробности дорожной жизни, в разговоры, в ощущения. И чем дальше, тем яснее, что перед нами не бытовой очерк и не просто хроника трудовых будней. Здесь есть что-то большее, глубокое и тревожное. И ощущение это как раз и даёт фигура отца Георгия.

Очень мощно выстроен образ главного героя. Не просто «мужчина (поп) с крестом», а человек со своим прошлым, с выбором, с сомнениями и тихим достоинством. Его путь не показан в событийной суете (сама не поняла, что написала, но мне кажется, очень здорово звучит))))), он словно вырастает на наших глазах из молчания и молитв. Но всё же и это, пожалуй, единственная серьёзная оговорка — мне немного не хватило именно развития этого персонажа после его "боевого крещения". Как изменился он сам после увиденного и пережитого? Как повлияли на него эти выезды потом? Был ли слом, рост, переосмысление? Автор отдаёт нам героя почти «готовым», поэтому и хотелось бы понять, каким он стал.

Огромный плюс истории -- это лекция преподавателя. Это тот редкий случай, когда вставка «объяснительного» текста совершенно не мешает, а наоборот, даёт глубину и контекст происходящему. И интонация лектора передана точно, живо, без занудства. Сразу вспоминаются рассказы родителей, те же папины воспоминания о работе (хотя, он не священник и не изгонитель потустороннего, но я, будучи маленькой и несмышлёной, почему-то запомнила именно тот особый стиль его рассказов, а главное свои эмоции, которые вновь смогла пережить благодаря этой истории).

Есть в этом рассказе то, чего сейчас очень мало в литературе — узнаваемость, "настоящесть", тепло, не показное, а глубинное.

Что касается мистической линии, то она не вызывает отторжения. Наоборот, в этом конкретном  контексте она выглядит органично. Священник и есть тот, кто стоит между миром живых и чем-то «другим». И если дорога действительно оказалась «трещиной» в ткани реальности, то именно Георгий тот, кто должен был это почувствовать первым.

Один из самых сильных моментов рассказа — эпизод соприкосновения с иным:

«Человеческий язык не в силах описать то, что он ощутил в тот краткий миг. Будто незримое щупальце выстрелило из разверзшейся пучины, вонзилось ему в глаза и пролезло в самую глубь сознания. Он увидел Вселенную… Бесконечно огромную и такую же бесконечно разнообразную, вроде бы, даже обитаемую и как будто саму по себе разумную. Но такую холодную и совершенно, абсолютно чуждую всему тому, что он привык считать жизнью. Как тепло тянется к холоду, его собственная жизнь, его душа, тонкой, ощутимой и практически зримой струйкой потекла во тьму бездны, бессильно стремясь ее заполнить». — только стоит вслушаться в ритм и звучание этих строк, это... нечто удивительное. Самые цепляющие, сильные за весь рассказ. Точнее, одни из самых.

Этот абзац поражает в самое сердце. Он действительно передаёт ощущение того, что герой заглянул в пропасть, которая существует не только в физическом, но и в метафизическом смысле. Здесь автор нашёл невероятно точный образ: тепло, пытающееся заполнить холод; душа, как струйка жизни, утекающая в пустоту. Это не просто мистика — это момент истины. Он меняет восприятие реальности.

Рассказ полон фраз, которые хочется цитировать:

«Высшее образование у сына будет, а то, что богословское — так какая разница? Ну кто, скажите, сегодня работает по специальности?»

Это же просто боль нашей реальности. Сколько в этом усталости, иронии и правды. А сколько людей узнают в этом себя или своих родителей!

«Искренне молящийся, похоже, что-то излучает в пространство. Хотя бы свою уверенность…»

В этих словах — вся суть религиозного чувства. Не догма, не правила, а внутренняя уверенность, направленная ввысь. Тут бы пуститься в размышления о внутренней силе, сердце и духе — именно такой силе, которую мы вкладываем в слова. Ведь слово само по себе — ничто, пока в него не вложена воля, пульс души, напряжение мысли, боль или надежда, вот тогда оно становится чем-то большим. Назови человека тысячу раз свиньёй — и на тысяча первый он захрюкает. Или же тысячу раз назвать его любимым, нужным, важным — есть шанс, что он поверит?..

Так же и молитва. Неважно, на каком языке, по какому обряду и к какой силе она обращена, важно, с какой энергией, с каким внутренним огнём она произнесена. Сила слова, просьбы, крика, мольбы — всё это не в форме, а в том, что человек отдаёт изнутри. В том, что излучается в пространство как свет, как дрожание воздуха, как пульс. И, быть может, этого достаточно, чтобы дрогнула даже бездна.

«...А бог, если он, конечно, есть, наверное, все-таки един. И ему все равно, на каком языке к нему обращаются».

Собственно, кому как не Тому, кто, если верить, придумал все эти языки, услышать любую молитву? Любой зов, любой шёпот или крик. Язык всего лишь оболочка, носитель. Главное то, что за ним. Слова могут быть разными, произнесёнными с акцентом, перепутанными, спетыми или даже выкрикнутыми в отчаянии — и всё равно быть услышанными. Разные народы, разные традиции, разные формулировки, но суть-то — одна: живая человеческая душа так или иначе тянется к чему-то, находящемуся там высоко. А уж на каком языке старается докричаться до Небес?..

Вспоминается разговор с одной почтенной дамой, пожившей в разных странах, говорящей на нескольких языках. Она как-то сказала: «Мне не так важно, на каком языке скажут надо мной слова, когда меня не станет. Главное, чтобы от сердца. Бог поймёт». Очень созвучно».

Финал рассказа оставляет приятную, тягостную недосказанность. Мы не получаем ответов, но ощущаем, что открылась какая-то важная дверь, к которой долго не было возможности подобрать нужный ключ. И это правильно. В таких историях не нужна точка, достаточно троеточия.

Итак, это не просто рассказ, а погружение в определённое состояние. И это требует неторопливого, вдумчивого чтения, требует сосредоточенности. И если читатель готов на это, то безусловно рассказ его отблагодарит сторицей. Перед нами настоящая, качественная проза без суеты и дешёвых трюков.

Честная работа настоящего автора.

На здоровье, моя милая! На таких произведениях мы отдыхаем не только душевно, но и даём возможность мозгу спокойно погрузиться в историю, не грузиться сложным сюжетом, персонажами и т.д. Тебе это удалось в полной мере! Спасибо за доставленное удовольствие!

Отзыв на рассказ "Нинель"

Какой милый рассказ. Причём не просто "милый" — он до такой степени тёплый, что даже за вполне серьёзными вещами — страхами, семейными неурядицами, проблемами со здоровьем — не ощущается никакой тяжести. Всё будто растворено в мягком свете заботы и тонкой душевности. Создаётся стойкое ощущение, будто за окном весна, за плечами добрые люди, а впереди, если не вечное счастье, то, как минимум, надежда на него.

Повествование плавное, неторопливое, мы мягко перетекаем от одной сюжетной линии к другой, словно идём по улице и заглядываем в окна разных людей. Их объединяет пекарня "Нинель" — место, и в прямом, и в метафорическом смысле, тёплое, уютное, сыгравшее важную роль в судьбах его посетителей. Идеальное название в честь солнечной, "золотой" женщины, заражавшей всех своим теплом и светом. Прекрасный образ, философский, почти сказочный, но в самой что ни на есть жизненной оболочке.

Истории закольцовываются — и это приятно, но остаётся и легкое ощущение незавершённости. Станет ли стоматолог по-настоящему счастлив? Что решит его психолог? Всё-таки страшный диагноз станет для неё концом или?.. Обретут ли эти люди покой, любовь, нужное им принятие? Мы не знаем. И вроде бы это минус — а вроде и нет: в жизни ведь и правда не бывает финальных титров. Есть паузы, разъезды, догадки, есть нерешённые разговоры и судьбы на перепутье. И это тоже правда.

Особенно, как мне кажется, удались детали: запахи, жесты, внутренние монологи, чуть вибрирующие на грани комичного и болезненного. Рассказ держится не столько на сюжете, сколько на нюансах, из которых и состоит настоящее. Словно мы не читаем художественный текст, а краем глаза наблюдаем за чужой жизнью. Присутствуем в неё ненавязчиво и бережно. (В одном и рассказов меня преследовала капуста, здесь эти трубочки. Форменное издевательство над моим чувствительным к вкусняшкам желудку).

Может, местами рассказ и распыляется на бытовое, но именно в этом его обаяние: в обыденном, где, оказывается, и живёт любовь, доброта, память... И сила, чтобы жить дальше. А "Нинель" — будто тихая духовная константа всего этого.

Повторюсь, очень хороший рассказ. Тёплый, тонкий, настоящий. Я бы с удовольствием ввела бы его в школьную программу по литературе для 8-9х классов. Спасибо автору.

Благодарю за отклик! Очень рада порадовать! 

Отзыв на "Тяжкий крест"

Когда я дочитала... Так, нет, не так! Когда я не проглотила, не пронеслась ураганом по тексту, а именно дочитала, неспешно, ну как будто выпиваешь кофе, ещё хорошенько подсосав (да я не смогла подобрать синоним) подслизав?  остатки пенки. В общем, когда последняя строчка «Тяжкого креста» была прочитана, мне стало странно спокойно. Как будто я стояла у окна и смотрела, как с неба лениво капает вечерний дождь, не с громом и молнией, а так она неспешно, тихо капает, убаюкивает.

И первой мыслью моей было: «Ну а чем чёрт не шутит, может, автору стоит писать такие вот короткие расследования?» Сюжет (именно если убираем героев, размышления и юмор) прост до банальности: пришли, увидели, унюхали, догнали. Но! Соль-то вся в деталях. В Славике и Валере, таких знакомых уже с первой перебранки про ёлочки и "мокрую псину", в кладбищенской хмари, в стороже, который стар, как сама смерть, в мечтах одного из героев о кофе и сериале.

Герои, надо отметить, не шаблонные охотники на нечисть, не сверхлюди с кучей способностей. Они и есть сама нечисть: уставшие, ироничные, небритые, типичные мы после пяти убоищных будней. Таких ты не встретишь в глянцевом комиксе, но, может быть, однажды сядешь к ним в машину, не зная, кто они такие, — и поедешь на вызов.

Антураж не лезет в глаза, он как гарнир к хорошему блюду просто подаётся, ненавязчиво мелькая на заднем плане. Вроде читаешь и думаешь: а где ты вообще? А потом ловишь себя на том, что знаешь ты внутри. Ты чувствуешь запах тлена, слышишь скрип крестов и ворчание старого сторожа. Пейзаж приятный фон.

История не ошеломляет, она не из тех, после которых ты кричишь «вау!», но она остаётся в сердечке. Как хроника из газет утреннего выпуска: мол, очередной вызов, всё в пределах нормы, но осадочек, как говорится, остался. Не от гадости, а от узнавания.

Ведь в каждом есть чуть-чуть Валеры, который устал. И Славика, который шутит, чтобы не сорваться. И где-то там, за поворотом кладбища, может быть, и наш тяжёлый крест и не тот, что на спине, а тот, что тащишь в себе каждый день.

Рассказ «Имя, которое я не знал» — это тяжёлое чтение. Тяжёлое и мрачное, и пагубно-прибивающее не потому, что с ним сложно справиться, а потому что его вес, смысловой и эмоциональный, буквально пробирает до самой печёнки. Не просто пробирает, запускает в тебя холодную иглу. Сначала ты читаешь с лёгким интересом, потом с тревогой, потом с внутренним криком, а потом с пониманием, что кричать поздно: горло уже село. Автор в курсе, что рассказ произвёл на меня сильное впечатление. Много было воспоминаний сильных эмоций и того, что казалось давно-давно покрылось пылью... 

Текст как зацикленный день героя: не успеваешь осознать одну мысль, как накатывает следующая. И ты не можешь остановиться. Мы живём в темпе человека, уставшего и от самого себя, и от мира, и от его бездушных циклов. Всё продумано до секунд, и в этом распорядке даже мысли вписываются по таймеру. А ты, читатель, хочешь вынырнуть, задержаться на чём-то, поразмышлять — и не успеваешь. Автор беспощадно ведёт тебя дальше.

Он (текст) в духе Стругацких времён «Улитки на склоне», «Хищных вещей века» и позднего Бредбери, в котором уже нет ни детей с одуванчиками, ни летних каникул в июне. Только железо и повтор. Только петля из «завтра опять».

Здесь нет прямой философии, тебе её придётся выковыривать самому. Но она есть. И ты понимаешь, что герой уже не человек. Это отражение, скользящее по экранам. Призрак той самой человечности. У Бредбери были дома, читающие детям сказки. У Никитина — регламент. У Бредбери — дети, которые убегали от родителей вглубь фантазии. У Никитина — только рабочий стол и камера, которую никто не смотрит. У Стругацких была «зона», которая разрушала человека, но оставляла шанс. А тут шанс сгорел, обуглился, рассыпался в пыль.

Сюжет? Ха. Тут скорее философская повесть-лабиринт, чем сюжет. У того же Бредбери хоть кто-то выживает всегда, а тут я так чувствую даже марсианам бы кранты пришли. Тонкие и толстые намёки, апокалиптика, радиация — внешняя и внутренняя, выжженные души.

Герои? Да какие они к чёрту герои. Точнее — две фигуры, две стороны одной монеты. И обе — по-своему бездушны. И оба идиоты. Да автор вот так и ещё раз повторю и-ди-о-ты по слогам чтоб было понятней. Ну ладно, не совсем. Никитин? Не антигерой, не злодей. Просто пустота в деловом костюме. Просто отражение Системы, которая больше не знает, ради чего живёт. А живёт ли? Ведь его, по сути, тоже уже нет. Света последняя живая жилка. Её бы спасать, но ты знаешь, что не получится. Свету сам мир не выдержал. В твоей вселенной для неё просто не нашлось места. Точнее в бездушном мире не нашлось места для неё. Маленьких и наивных всегда сжирает то, что сильнее, взрослее и бесчеловечнее...

И всё-таки главный герой — не Никитин и не она. Главный герой — это вопрос (ы). Жгучий(е), неудобный(е), застревающий(е) в горле горячим осколком: а что дальше? Стоит ли человечеству выживать, если оно не изменится? Ради кого? Ради чего? Почему даже в новой, отформатированной реальности, мы продолжаем быть машинами, забывая, что у нас внутри вообще-то что-то было. Душа? Да, именно она. С ударением на последний слог. То, что практически отсутствует в этом тексте и этих героев. Хотя так и должно быть. Даже после прочтения пришлось вспомнить, а где собственно...

Рассказ как повторяющаяся ошибка. Или как то самое отражение, что видишь в экране, когда он выключен: будто твоё лицо, а будто и нет. Никакой магии. Никаких искр. Только ты, текст, и холодная радиация безнадёги.

И всё-таки он — хороший. Брр-р-р... Противное слово, прям максимально его не люблю. "Очень весело и дружно мы живём с дракошей, потому что потому что он хо-ро-ший"... ладно, буду запоем детские песенки слушать, а то доведёте до депрессняка. Да, местами перегружен, да, хочется иногда встряхнуть героев, крикнуть, вытащить — но ведь не можешь. Да и кто сказал, что ты сам(а) лучше?..

Это рассказ не про катастрофу, а как она стала нормой.

И вот стоишь ты, читатель, в этой оплавленной радиацией реальности, и у тебя к автору, а я уже писала про вопросы, ладно, сократим из до двух штуков:
— Ради чего?
— И что теперь?

И автор — гад, хитрец, философ молчит. Он просто подаёт тебе зеркало и уходит.
"Разбирайся, дорогой. Ты ведь сам такой".

Такой рассказ в пустоту не уходит. Он остаётся. Как проивное послевкусие после приёма антибиотиков. Как имя, которое… да, которое ты не знал. И, может, лучше бы и не знал вовсе. Потому что не надо.

(Автор сего отзыва обещает автору рассказа весьма м-м-м-м-м... "весёлое" будущее, если на такой длинный отзыв будет оставлено одинокое "спасибо". Попрошу поддержки у скворров)

«Ниточкой связаны»

Это очень тёплый, душевный и по-настоящему родной рассказ. Пока читала, не покидало ощущение, будто мама рассказывает что-то из своей юности, что-то важное, личное, то, что обычно хранят в альбомах с пожелтевшими фото.

Рассказ пронизан особой атмосферой — очень наивной, светлой, трепетной, как весна в Советском Союзе. Но за простыми словами скрывается глубокий смысл: это история о дружбе, которой не страшны ни ссоры, ни годы, ни расстояния. О том поколении бабушек и дедушек, что уже уходит, и только от нас зависит, останутся ли их воспоминания жить. Именно такие рассказы помогают сохранить эту память, увековечить её через тепло текста.

Особенно хочется отметить, как тонко автор вплетает сквозной образ нитки: она и в буквальном, и в символическом смысле соединяет судьбы, сцены и эпохи. Нить — это и клубок Ариадны, и метафора жизни, и то самое связующее, что скрепляет ткань времени, чувств, дружбы. В финале рассказа этот образ работает особенно сильно: «нить» спасает, соединяет, вытягивает, даёт надежду. Это очень красивая и точная метафора.

Я вспоминала при чтении мультфильм «Храбрая сердцем», где разрубленная материнская ткань символизировала разлад, а её починка — прощение и возвращение любви, и ещё разрушение колдовских чар. Так и здесь: испорченное платье стало причиной ссоры, а попытка его сшить заново — актом примирения. Ткань — хрупкая, как и человеческие отношения. Но если бережно к ней отнестись — всё можно склеить, сшить, вернуть.

У меня тоже есть своя Лида — человек, с которым связаны годы дружбы, доверия, споров, обид и прощений. И я хочу, чтобы мы с ней, как героини этого рассказа, не потеряли нашу ниточку — пронесли её до конца жизни, как важное и ценное сокровище своих сердец.

«Родственные души»

Это светло-печальный рассказ. Сначала мне казалось, что всё дело в судьбе, в какой-то доброй магии, будто герои и правда родственные души, и именно потому чувствуют друг друга так тонко. Было ощущение, что автор ведёт нас к чему-то почти волшебному… Но в какой-то момент в голове таки щёлкнуло: что-то тут не так. Наверное, дело в памяти. И тут начинаешь понимать: всё гораздо глубже, болезненнее и реальнее.

Автор подаёт это не напрямую, а мягко, аккуратно, с уважением к читателю. Эмоционально, но без давления. Не из тех рассказов, где слёзы сами наворачиваются — тут другая грусть. Тихая, такая, от которой становится просто… жаль. Жаль Аню — и ту, что была, и ту, что осталась. Но в то же время остаётся надежда, что с такими друзьями, с таким окружением, она сможет идти дальше. Пусть тяжело, пусть ползком, переставляя поначалу еле-еле ноги, но всё-таки — вперёд.

Очень понравилось, как описаны ощущения Ани на похоронах: не пафосно, не драматично, а по-настоящему. Отчуждённость, странная отстранённость, цепляние за детали — всё это тонко переплетается с основной линией сюжета. И подводит нас к простой, но важной мысли: надо жить жизнь. Просто жить несмотря ни на что.

Как говорится в одном сериале и многочисленных литературных произведениях: «Жизнь продолжается». И именно эта тёплая, тихая мысль остаётся после прочтения.

Отзыв на рассказ «Веточка»

Я начну немного издалека, и надеюсь, автор поймёт и простит: я очень люблю превращать отзывы в небольшие рассказы. Не просто делиться мнением, а выстраивать ощущение, следуя за ассоциациями, воспоминаниями и эмоциями, которые у меня вызвал текст.

Когда-то давно я дала почитать свою первую опубликованную повесть одной женщине. Она восторженно отзывалась о ней, но вдруг сказала: «Ты знаешь, название у тебя, конечно, красивое, но связано с текстом только в начале и в конце. Ветер пронёсся, как символ — свободы, юности, беззаботности — а потом исчез, хотя название всё же оставалось где-то фоном». И вот, читая «Веточку», я сразу вспомнила эти слова. Веточка действительно появляется в начале и в самом конце, а между будто теряется. И тем интереснее искать, может быть, ложную, но всё-таки метафору: быть может, это символ связи с прошлым, с корнями, или с чем-то невидимым, что держит нас, когда уже кажется, что ничего не осталось.

Рассказ сам по себе странный. В хорошем смысле иии... Постараюсь объяснить, странный как красная луна в свете яркого дня. Имеет право быть на небе, но чуток выбивается из общего фона. Рассказ как будто замахивается сразу на три жанра: интрига, драма, мистика, но, к сожалению, ни в одном до конца не выстреливает. Хотя всё время остаётся где-то на грани, и это тоже может быть авторским выбором.

Меня, например, всё время сбивала с толку магия. Да, герои — маги. Но по ощущению, я постоянно об этом забывала. В «легенде про архитектора» магия воспринимается органично: это старинная история, сказание, и чудо в ней ожидаемо. А вот в основной линии, с ребятами — магия будто лишняя. Не встроена. В тексте так много реалистичного, настоящего, узнаваемого (и очень точно схваченного!), что волшебство кажется неуместным, инородным, как гость без приглашения. Ей (магии) хочется верить, но она одинока. А хотелось бы наоборот, чтобы она переплеталась с тканью рассказа, с атмосферой, с миром.

Что касается персонажей. Мне было непросто поверить в их дружбу. Ника и Адриан да, между ними чувствуется какая-то связь, пусть и не до конца раскрытая. А вот Берни... Он будто третий лишний. Его роль понятна в финале, и сцены прощания, похорон, разговоров прописаны отлично! И, пожалуй, это самая сильная часть текста. Там всё на своих местах: эмоции, тишина, дыхание — очень правдоподобно и по-настоящему больно.

А вот кульминация, где Адриан жертвует собой, — она, конечно, впечатляет. Но мне не хватило предпосылок, той самой внутренней работы, благодаря которой читатель бы понял: да, вот именно так этот герой и поступит. Сейчас это выглядит скорее как «ну, раз можешь — спасай», или как человеческая мораль, совесть, которая настаивает на том, что мы должны спасать близких, чем как выбор, за которым стоит что-то большее. Бывает, что в голове автора герои — лучшие друзья, но в тексте остаются просто «трое знакомых». И жертва звучит... не до конца обоснованно.

Замок, история его обитателей — всё это красиво, мрачно, атмосферно, но тоже немного не дожато. Хочется, чтобы тревога усиливалась, чтобы рука дрожала на странице, чтобы к финалу ты сжимался от ужаса. А здесь нервничаешь, но не до конца. Стиль хороший, читать интересно, есть отдельные находки, но чуть-чуть, на полшага не хватает до катарсиса.

История про архитектора и Мари — прекрасная вставка, очень атмосферная, сильная. Я не могу не сказать: спасибо за имя. Ну правда. Пусть это и никак не связано со мной, но было приятно встретить героиню по имени Мари. Не Аннет, не Софи, а именно Мари. Очень тепло и точно. (Прям до улыбки внутри).

И в завершение — финальная сцена. Веточка. Да, скорее всего, Ника зацепила её по дороге за похоронной процессией. Вряд ли она всё это время была у неё в волосах. Но даже если это просто совпадение, это красивое совпадение. Или знак. Или память. И пусть этого будет достаточно.

Рассказ интересный. Но каждый его слой — дружба, магия, смерть, дом, история... Вот хочется чуть-чуть дожать, довернуть, сделать на полтона сильнее. Тогда, возможно, и веточка не выпадет из рук, а останется в них навсегда.

Обещаю.

(Но это не точно)

Рассказ "Отпустить" меня порадовал своим объёмом и, как по мне, весьма простой гениальной мыслью: надо суметь вовремя отдать то, в чём ты уже не нуждаешься. При всей простоте главной мысли, с уверенностью могу сказать, что художественность, лаконичность и некий флёр волшебства придают этому рассказу детское очарование и возможность нам, взрослым, задуматься, а так ли мы взрослые. Хорошо, не только взрослые, люди нуждаемся в бытовых мелочах, наших "паровозиках"? Имеем ли мы в себе достаточно сил, чтоб избавиться от того, что пусть и дорого, как какая-то статуэтка, вроде красиво, а вроде "нафиг надо"?

Выразительность языка, запоминаемость образов добавляют произведению приятное послевкусие от прочтения. Рассказ, который я поставлю в раздел "уютных" и  "тёплых".

Стараюсь, стараюсь)

Да читалось легко, язык у тебя описательный хороший)

Впервые подобное читаю. На столько хорошо написано, что мерзко, но перечитывать не буду точно.

Благодарю

Очень классно! Подскажите, а вторая книга цикла про тех же героев?) Вита и Джер очень полюбились!!!! 

Перечитать что ли... очень тёплые воспоминания связаны с этим текстом и бесспорно с тем, какмя пол ночи провозилась с отзывом)

Не оценили "новизну" и креатив мысли?) По мне так изощряться можно до бесконечности. Пусть найдутся ваши поклонники тех холодильников, о которых вы пишите)))

Идти бы спать, но наткнулась случайно... и засосало))) Метания насчёт поиска небанальной темы прям в яблочко и да, мысли что вот именно эту завязку возьмут, начнут расписывать. А хочется свежачка...

"réfrigérateur" -- фран. прямо так и есть "холодильник"

Очень милый рассказ. Тёплый, уютный. И честно гворя, после дерьмого дня он вызвал искреннюю улыбку. сил нет на подробный отзыв, но искренне и от сердца скажу, что получилось очень ладно-складно. И на самом деле лучшие идеи подкидывают именно дети. Ну или наша "безумная кукуха".

Удачи, автор!

Очень быстро прочитала книгу. 

У меня вопрос только, вся ли история вымысел. Есть имена исторические, также имена реальные. 

А сама героиня всё таки была реальна или это собирательный придуманный образ? 

Арина, влюблена в ваши книги. Самая первая, с которой познакомилась - "Лесной князь". А дальше началось длительные отношения)