Белоус Олег (Олег Немиров)

Не за что! Рекомендую Планета Арес. Прибытие и "Земля. и Визит родственников"-в августе издает АСТ

написал 2 года назад, но в нерв попал абсолютно.

пятая на самиздате пишется... есть еще задумка нулевой части...

С попаданием... не скажу куда...

Да это подготовленная для издательства версия. От первоначальной отличия процентов 30-40.

Спасибо! Это очередной этап в моем развитии как писателя. Рекомендую. 

ЗЫ можно посмотреть на самиздате, к сожалению не весь... и черновик

Прода... следующая в середине недели

Спасибо а прода в воскресенье

От нескольких. Вы же видите...

Но в основном от ГГ.

Спасибо вашему сыну. И поздравления!

Как  бы да, было бы невозможно круто!

Нет...пожалуй нет... может только сама концепция перенесенного города...

ЗЫ Корсака люблю... + и город, который стал прообразом перенесенного люблю...

Вот кстати прекрасный пример шоковой сцены:

Бонд посмотрел на стол, к которому был привязан. Посередине полированной поверхности стола шла узкая щель. В конце, между его раздвинутыми ногами, была установлена циркулярная пила.

Бонд уставился на маленькое послание, написанное на лампе. Голдфингер заговорил спокойным тоном, как будто вел светскую беседу. Бонд постарался включиться и стал слушать.

— Мистер Бонд, слово «боль» [2] происходит от латинского «poena», что означает «наказание», то есть расплату. Вы теперь должны заплатить за любопытство, проявленное в отношении моей деятельности и, как я предполагаю, отнюдь не с дружественной целью. Как говорят, любопытной Варваре на базаре нос оторвали. На сей раз мне придется «оторвать нос» двум Варварам, поскольку, я боюсь, девушку тоже придется отнести к категории врагов. Она сказала, что остановилась в «Берге». Одного телефонного звонка хватило, чтобы выявить ложь. Я послал На Все Руки туда, где вы прятались, и он нашел там винтовку и кольцо, которое я опознал. А под гипнозом она рассказала и все остальное. Эта девушка пришла сюда, чтобы убить меня. Возможно, и вы тоже. Вы оба провалились. Теперь пришло время для «poena». Мистер Бонд, — голос звучал устало и равнодушно, — у меня в свое время было много врагов. Я очень удачлив и неимоверно богат, а богатство, позвольте познакомить вас с еще одним моим афоризмом, не прибавляет друзей, но сильно увеличивает количество врагов.

— Вот это сказано очень точно.

Голдфингер проигнорировал реплику.

— Если бы вы были свободны от государственной службы, с вашим розыскным талантом вам удалось бы обнаружить по всему миру останки тех, кто желал мне вреда или кто пытался убрать меня.

Как я уже сказал, таких людей было много, и вы, мистер Бонд, увидели бы, что их останки похожи на то, что остается от ежей, размазанных на дороге колесами автомобилей.

— Очень поэтическое сравнение.

— Я поэт в своих действиях, мистер Бонд, а не в словах. Всем своим действиям я стараюсь придать наиболее оптимальную форму. Но это просто к слову. Я хотел донести до вас, что тот день, когда вы впервые встали на моем пути, был вашим самым несчастным днем, ведь хоть и незначительно, вы повредили маленькому проекту, над которым я работал. В тот раз кто-то другой получил «poena», которая предназначалась вам. Око за око, но в тот раз не ваше. Вам повезло, и если бы вы обратились за консультацией к оракулу, он бы сказал вам: «Мистер Бонд, вам очень повезло. Держитесь подальше от Аурика Голдфингера. Это очень могущественный человек. Если бы мистер Голдфингер хотел уничтожить вас, ему достаточно было бы шевельнуть мизинцем».

— Вы очень живо излагаете ваши мысли.

Бонд повернул голову. Большая огненная мячеподобная голова слегка наклонилась вперед. Круглое луновидное лицо было бесстрастным и равнодушным. Рука потянулась к панели управления и нажала на рычаг. В конце стола, на котором лежал Бонд, раздался металлический скрежет, быстро перешедший в гудение, а потом в почти неслышный свист. Бонд отвернулся. Насколько быстро он умрет? Может ли он каким-то образом избежать смерти? Один его друг пережил пытки в гестапо. Он рассказывал Бонду, как пытался покончить с собой, задержав дыхание. Сверхчеловеческим усилием воли задержав дыхание на несколько минут, он впал в бессознательное состояние, но вместе с потерей сознания отключилась и воля. И врожденный инстинкт, тяга к жизни заставила легкие снова заработать. Но попробовать можно. Ничто другое не поможет ему не чувствовать боли, пока не наступит благословенное небытие. Смерть была единственным выходом. Он знал, что не сможет умолять Голдфингера и потом спокойно жить, даже если, что весьма маловероятно, от Голдфингера можно откупиться правдой. Нет, ему нужно придерживаться своей хилой легенды и надеяться на то, что тем, кто после него пойдет по следу Голдфингера, повезет больше. Кого выберет М.? Наверное, 008, второго по списку убийцу в их маленьком отделе из трех человек. Он был сильным агентом, более осторожным, чем Бонд. М. узнает, что Голдфингер убил Бонда, и даст 008 разрешение убить его в ответ, 258-й в Женеве введет его в курс дела, закончив отчетом Бонда о первом визите на «Энтерпрайз Аурик». Да, судьба настигнет Голдфингера, если Бонд будет держать язык за зубами. Если же он расколется, Голдфингер выйдет сухим из воды. Этого допустить нельзя.

— Ну, мистер Бонд, хватит любезничать, — голос Голдфингера стал резким. — Пойте, как говорят мои чикагские друзья, и вы умрете быстро и безболезненно. И девушка тоже. А не запоете, ваша смерть будет как один долгий крик. А девушку я отдам На Все Руки, как кота, на ужин. Что вы предпочитаете?

— Не будьте идиотом, Голдфингер. Я сказал друзьям в «Юниверсал», куда я иду и почему. Родители девушку знают, что она поехала со мной. Я навел справки об этом вашем предприятии перед тем, как идти сюда. Наш путь легко проследить. «Юниверсал» — могущественная фирма. Полиция вами займется через несколько дней после нашего исчезновения. Давайте договоримся. Вы делаете глупейшую ошибку. Мы с девушкой абсолютно невинные люди.

— Боюсь, вы не понимаете, мистер Бонд, — произнес Голдфингер скучным тоном. — Что бы вам ни удалось узнать обо мне, а я думаю, узнали вы немного, это капля в море. Я связан с огромными предприятиями. Отпустить кого-нибудь из вас было бы верхом глупости. Это не подлежит обсуждению. Что касается полиции, то я буду счастлив принять их у себя. Те из моих корейцев, кто умеет разговаривать, будут молчать, так же как и мои электрические печи, где мы сожжем вас и все ваши принадлежности при температуре две тысячи градусов.

Нет, мистер Бонд, выбирайте. Может быть, я подтолкну вас к принятию решения (скрежет пилы усилился). Теперь пила приближается к вашему телу со скоростью дюйма в минуту. А пока, — он глянул на На Все Руки и поднял палец, — небольшой массаж. Для начала только первой степени. Вторая и третья степени более убедительны.

Бонд закрыл глаза. Тяжелый звериный запах корейца обволакивал его. Большие жесткие пальцы методично и аккуратно начали обработку. Нажим здесь одновременно с нажимом там, внезапное сжатие, пауза, затем быстрый резкий удар. Бонд сжал зубы, рискуя сломать челюсть. От боли у него перед глазами заходили круги. Скрежет пилы становился все громче. Этот звук напомнил Бонду о давних летних вечерах дома в Англии. Дом? Вот его дом, этот кокон опасности, в котором он предпочитает жить. А здесь он будет похоронен в углу плавильной печи с температурой 2000 °C. Боже, упокой душа джентльмена из Секретной службы! Какую бы эпитафию он себе выбрал? Каким должно быть его знаменитое последнее слово? У человека нет выбора при рождении, но он может сам выбрать, какой смертью ему умирать. Да, это хорошо должно выглядеть на надгробной плите — не «Уметь жить», а «Уметь умереть».

— Мистер Бонд, — в голосе Голдфингера появилась напряженная нотка. — Неужели это так необходимо? Только скажите мне правду. Кто вы? Кто вас сюда направил? Что вам известно? Потом все будет очень просто. Вам обоим дадут по таблетке. Никакой боли. Все равно что принять снотворное. А иначе это будет так грубо, грубо и мучительно. Разве это честно с вашей стороны по отношению к девушке? Разве это соответствует кодексу чести английского джентльмена?

На Все Руки остановился. Бонд медленно повернул голову на голос и открыл глаза.

— Голдфингер, мне больше нечего сказать, потому что нечего говорить. Если мое предложение вас не устраивает, я сделаю другое. Девушка и я будем работать на вас. Как насчет этого? Мы с ней способные люди. Вы могли бы нас хорошо использовать.

— И получить нож, даже два в спину? Благодарю покорно, мистер Бонд, нет.

Бонд решил, что пора замолчать. Пора было собирать всю волю в кулак и держаться, пока не умрет. Бонд вежливо сказал:

— В таком случае вы можете поиметь самого себя.

Он выдохнул весь воздух из легких и закрыл глаза.

— Даже я не могу этого, — ответил с юмором Голдфингер. — Теперь, поскольку вы выбрали путь стоика, а не слизняка, я должен получить как можно больше от вашего решения. Придется сделать ваш путь как можно более тернистым. На Все Руки, вторая степень.

Пила приближалась. Теперь Бонд ощущал ветерок между колен от ее вращения. Руки снова коснулись его тела.

Бонд считал медленный пульс, который заполнил казалось, все тело. Он был похож на тяжелый ритм электростанции в другом конце завода, но постепенно замедлялся. Если бы он мог затихать побыстрее. Что за идиотская воля к жизни, которая отказывается подчиняться мозгу? Что заставляет мотор работать, когда бак уже пуст? Но ему нужно освободить голову от мыслей, как тело от кислорода. Он должен превратиться в вакуум, глубокий колодец небытия.

Свет по-прежнему пробивался сквозь веки. По-прежнему он ощущал нарастающее давление в висках. По-прежнему жизнь билась у него в ушах.

Сквозь стиснутые зубы пытался прорваться крик.

Умирай, черт возьми, умирай, умирай, черт возьми, умирай, умирай, умирай…

ИЛИ:

Вера стояла на высоком мосту через широкую глубокую реку с быстрым течением, глядя на тёмную холодную воду, как на спасение и единственный на её взгляд выход из создавшегося положения.

Андрей - самый дорогой на свете человек, с которым они прожили три счастливых года, бросил её и ушёл в новую жизнь, отыскав для себя новое счастье. А она прождала его полгода, надеясь на то, что любимый одумается и вернётся к ней.

- Прости меня, малыш, я был не прав, - скажет Андрей, и всё будет как раньше.

Вера, обнимая свою кошку Анфису, прислушивалась к шумам моторов подъезжавших к дому автомобилей, хлопанью двери и шагам в подъезде, а вдруг это он... Она ни на минуту не расставалась со своим телефоном, а вдруг он позвонит...

Но Андрей не приходил и не звонил. Он заблокировал её номер, ясно дав понять, что не вернётся уже никогда.

Словно подгадав момент, судьба нанесла ей новый удар. Указав на несуществующие ошибки, Веру уволили с работы, чтобы принять на её место родственницу заместителя директора.

Самое ужасное в этом то, что весь отдел был согласен с таким положением дел и, не глядя ей в глаза, коллеги подписывали докладные непосредственной начальницы, без зазрения совести порочащей свою сотрудницу.

Вся налаженная с таким трудом жизнь полетела под откос. Работу в их небольшом городе без соответствующих связей найти было нереально. Служба занятости помочь ей ничем не смогла, прекратив выплачивать даже те гроши, которые поступали на её карту определённый период.

Продать было нечего и помочь некому. У Веры была мать, но пять лет назад она вышла замуж за вдовца Николая Семёновича и уехала жить к нему, в другой город.

Иногда они звонили друг другу, но виделись очень редко. У отчима был свой дом с хозяйством, он работал, и мать не могла, бросив всё, приезжать к дочери.

Вера же не любила ездить в этот дом. В нём она чувствовала себя незваной гостьей и чуть ли не нахлебницей под неприязненными взглядами нелюдимого дяди Коли.

- Ты, дочка, не обращай внимания. Такой уж он человек. У него просто судьба тяжёлая. Но мы живём хорошо... - вздыхая, оправдывалась за него мать, но ничего о нём не рассказывала.

От дочери не могло укрыться, что с тех пор, как мать вышла замуж, она стала какой-то неуверенной, боязливой, словно в чём-то виноватой.

Терять Вере было нечего, да и стоило ли дорожить такой жизнью, приносящей столько душевной боли, полной несправедливости и предательства тех, кому доверяла.

Единственная живая душа, которой она была нужна, её кошка Анфиса. Вера не могла бросить свою питомицу на произвол судьбы и решилась на поездку к матери. На последние деньги купила билет на междугородний автобус, посадила Анфису в хозяйственную сумку и поехала в дом, который так не любила.

Мать была и рада, и удивлена приезду дочери, да ещё с кошкой. Сели обедать. Дядя Коля, как всегда, молчал, неприветливо глядя на падчерицу. Он никуда не выходил из дома, и поговорить с матерью, если бы даже она захотела, не было возможности, да и желания тоже не было, она ничем ей не поможет.

- Мам, я уезжаю в командировку, длительную. Оставьте у себя Анфису, очень прошу. Можно, дядь Коль?

Отчим смотрел на неё подозрительно, но кошку оставить разрешил:

- Хорошая кошка в хозяйстве всегда сгодится. Оставляй, коли так, не обидим.

Провожая вместе с мужем дочь в тот же день на автобус, мать потихоньку спросила:

- А живёшь-то ты как? Всё у вас с Андреем хорошо?

- Всё у нас хорошо, мама. Не обижай и береги мою Анфису, я очень тебя прошу!

…И вот Вера стояла на краю. Один шаг - и не будет больше ничего. Затянув потуже пояс лёгкого плащика, девушка решительно поставила одну ногу на ограждение, как вдруг услышала звонкий собачий лай.

Кто-то ухватил её сзади за полу и не давал двинуться вперёд. Обернувшись, Вера увидела собаку. Это был ретривер, приветливо виляющий хвостом. Его умные глаза говорили: “Не смей!”.

Когда-то Вера, с раннего детства любившая собак, мечтала о таком друге, но сейчас казалось, что все это было словно в прошлой жизни и не с ней.

- Ты кто? Откуда ты взялся и зачем тут? Уходи!

Пёс сел и вновь громко залаял. Вера попыталась ещё раз подняться для прыжка, но пёс не пускал и громко лаял. К ним с поводком в руках спешила хозяйка собаки:

- Нельсон, ты что это развоевался?

Взяв пса на поводок, она хотела увести его, но он сопротивлялся, не отрывая взгляда от девушки, собиравшейся прыгать. Хозяйке стало всё ясно.

- Он мешает тебе любоваться на реку? - обратилась она к Вере, делая вид, что не понимает смысла происходящего.

- Да. Он мне мешает.

- А знаешь, здесь такой ветер и довольно прохладно. Ты, наверное, уже замёрзла, - женщина легонько погладила растерявшуюся Веру по плечу и взяла за руку. - Меня зовут Полина Михайловна, но ты можешь называть меня Полиной. Пойдём прогуляемся вместе с нами вон в тот парк.

Они, спустившись с моста, не спеша пошли по пустынной набережной. В старом городском парке, где листва могучих деревьев только начинала покидать их, отрываясь и кружась золотистыми хороводами на осеннем ветру, они присели на скамью.

Успокоившийся пёс тоже сел рядом с ними. Взглянув на него, Вера спросила:

- А можно погладить собаку?

- Да, можно.

Вера сначала робко коснулась золотистой шерсти доброго пса, от которого веяло спокойствием, потом вдруг обняла его и, не сдержавшись, дала волю слезам.

Женщина, казалось, не удивилась и начала рассказывать:

- Это собака моего мужа. Он служит в МЧС вместе с Нельсоном. Неделю назад, спасая людей после оползня, он чуть не погиб и, если бы не Нельсон... Сейчас он лежит в больнице, а мы с к нему ходим и на обратном пути гуляем.

Полина была единственным человеком, которому Вера, сама не зная почему, рассказала о себе и обо всём, что с ней случилось. Нельсон, как человек, сидел между ними и внимательно серьёзно слушал.

Они проговорили долго. Полина с Нельсоном проводили Веру до её дома, им как раз было по пути. На прощание новая знакомая дала ей телефон психолога из центра психологической помощи для людей, попавших в трудную жизненную ситуацию.

Женщина взяла с неё слово, что она завтра же сходит к нему на приём. Вера, благодарная за протянутую ей руку помощи совершенно постороннего человека, своё слово сдержала...

Через две недели жизнь стала налаживаться, и её чёрная полоса стала светлеть. Вере помогли найти работу. И ещё через две недели, получив первую зарплату, она съездила за Анфисой.

Мать успела привыкнуть к спокойной умной кошке и не хотела с ней расставаться. Но Вера не поддалась на уговоры и увезла свою соскучившуюся Фиску. Они снова были вместе.

Связь с Полиной и Нельсоном она не теряла. По выходным ходили вместе гулять, заходили друг к другу на чай. Мужа Полины выписали из больницы, и она пригласила Веру на свой день рождения. Там воспрявшая духом девушка познакомилась с племянником мужа Полины. Леонид тоже служил в МЧС.

Весной Вера и Леонид сыграли свадьбу. Полина с мужем, узнав о мечте Веры, подарили молодым щенка, как две капли воды похожего на Нельсона.

Зы не подумайте что учу... кто бы меня самого учил... так, мысли навеенные практикой и советами тех кто разбирается в вопросе гораздо лучше чем я...

Мысль верная- и посему шокировать и шокировать начиная от экшена, заканчивая смертями и прочим! И классики вам в помощь.

Ну экшена у вас хватает. Я имел в виду шокировать читателя и как можно больше, например как в Гамлете, где каждая сцена шокирует... ну и непредсказуемости сюжетных ходов.

Пишу новую книгу: Планета Арес. Прибытие.

Аннотация:

Это было великое и странное время, полное величия и низости, самоотверженности и трусости, гения и глупости. И с тяжким грохотом столкнулись два мира: мир Полдня и мир Инферно и полетели от этого столкновения искры - погибшие разумные, разлетающиеся осколками космические корабли и рушащиеся на землю небоскребы. И исчезла великая цивилизация и возникла другая.

Как закончу... выставлю здесь

Значит так. Во первых рекомендую всем. Автор сумел из набрыдшего попаданчества сделать вполне и вполне хорошую книгу. Легкий слог, последовательность и логичность текста, хорошие диалоги. Чтобы на мой взгляд хотелось бы порекомендовать автору:

- ну я уже писал ярче "боевые" сцены.

- больше описания эмоций и пейзажей.

- И самое главное непредсказуемости сюжета и шокировать шокировать читателя и чем чаще тем лучше.

ЗЫ и пару-троечку эпизодов от заговорщиков в каждую книгу как в конце ч. 5 - было бы неплохо.

ЗЫ еще раз рекомендую и автора и цикл!

На здоровье!

Спасибо!

На здоровье...

Легко...

http://samlib.ru/b/glawa2/mastergrad5.shtml

ч. 5 - пишется

Наверное ему... повезло больше...

Я таких видел, более того у части персонажей есть реальные прототипы

И вас и всех кто хранит память и гордится!

Любовь зла, полюбишь и козла... хотя в данном случае реакция в пределах нормы... для женщин.

В том то и дело! Я у них ну и у других учился...собрал целый сборник советов и примеров описаний схваток.

ЗЫ сейчас вторую часть читаю...

Хотя безусловно, на ваше усмотрение-еще раз читал с удовольствием, видно и мастерство и идеи...

или это:

«Персы в шатре сражались точно так же, как их товарищи в проходе и в Теснине. Они привыкли к метательному оружию – дротикам, копьям и стрелам – и искали пространства, чтобы пустить их в ход. Спартанцы же были обучены ближнему бою с врагом. Прежде чем кто-либо успел вдохнуть, сомкнутые щиты лакедемонян были утыканы стрелами и наконечниками дротиков. Спустя еще миг их бронзовая поверхность ударила в сгрудившуюся массу врага. На мгновение показалось, что персов сейчас просто растопчут. Я видел, как Полиник с размаху вонзил копье в лицо какого-то вельможи, потом выдернул окровавленный наконечник и воткнул в грудь другого. Диэнек с Александром расправились с троими так быстро, что глаз еле успел уловить. Сферей как безумный врубился своим топором прямо в горстку кричащих жрецов и секретарей, которые растянулись на полу.

Слуги Великого Царя жертвовали собой с ошеломительной отвагой. Двое прямо передо мной, юноши с еще не пробившейся бородой, разом рванули ковер на полу, толстый, как зимняя шуба пастуха. Используя его как щит, они бросились на Петуха с Дорионом. Если бы было время посмеяться, вид разгневанного Петуха, с досадой вонзавшего свой ксифос в этот ковер, вызвал бы шквал смеха. Первому слуге он разорвал горло голыми руками, а второму проломил череп еще горящей лампой.

Что касается меня, я выпустил все четыре стрелы, что держал в левой руке, с такой бешеной скоростью, что не успел и глазом моргнуть, как уже нащупывал колчан. Не было времени даже проследить, куда летят стрелы и попадают ли в цель. Я сжал новый пучок стрел в колчане за плечом, когда, подняв глаза, увидел, как прямо мне в лоб, вращаясь, летит отполированная сталь брошенного боевого топора. Я инстинктивно согнул ноги. Казалось, прошла вечность, прежде чем сила тяжести увлекла меня вниз. Топор был так близко, что я слышал, как он рассекает воздух, и видел прикрепленные к рукояти пурпурные страусовые перья и отчеканенных на стали двухголовых грифонов. Убийственное лезвие находилось уже в половине локтя от моей переносицы, когда смертоносный полет прервала кедровая стойка, которую я даже не заметил. Топор на ладонь вошел в дерево. На полмгновения я увидел лицо человека, метнувшего его, а потом стена шатра распахнулась.

Внутрь хлынули египетские пехотинцы, за первыми двадцатью следовали еще двадцать. Теперь вся сторона открылась для ветра. Повсюду порхали эти сумасшедшие птицы. Собака упал, ему пропорол кишки двуручный топор. Дориону пронзила горло стрела, и он отшатнулся назад, блюя кровью. Диэнека ранили, и он отступил к Самоубийце. Впереди оставались лишь Александр, Полиник, Лахид, Сферей и Петух. Я видел, как изгой пошатнулся. Полиника и Петуха окружили нахлынувшие египтяне.

Александр остался один. Он выделил фигуру Великого Царя или какого-то вельможи, которого принял за царя, и занес над правым ухом руку с копьем, готовясь перебросить его через стену вражеских защитников. Я видел, как он оперся на правую ногу, собирая для броска все силы. Когда его плечо двинулось вперед, один персидский вельможа – как я узнал позже, это был полководец Мардоний – нанес своим кривым мечом такой сильный и точный удар, что отрубил Александру руку у запястья.

В моменты высочайшего напряжения время как будто замедляется, позволяя мгновение за мгновением замечать все, что разворачивается перед глазами. Я видел, как рука Александра, все еще сжимавшая копье, на мгновение зависла в воздухе и стала стремительно падать, по-прежнему обхватив древко. Правое предплечье и плечо продолжали движение вперед со всей силой, а из обрубка руки хлынула яркая кровь. Какой-то миг Александр не понимал, что случилось. 3амешательство и неверие заполнили его глаза, он не мог уяснить, почему копье не полетело вперед. На его щит обрушился удар боевого топора, и Александр упал на колени. Я находился слишком близко, чтобы помочь ему своим луком, и нагнулся, чтобы подобрать его копье, в надежде метнуть в персидского вельможу, прежде чем тот успеет снести моему другу голову».

Давайте я сейчас приведу отрывок, который считаю классным боя от Бушкова- и да это не пример, это один из вариантов, но классный:

Человек на крыльце немного повернулся, закрывая огонек зажигалки от ветра, при этом автомат вроде как случайно соскользнул с его плеча.

Карташ и сам не понимал, какая сила толкнула его на действие. Не иначе, включился тот самый биокомпьютер, который уже помог ему без особых потерь для здоровья выдержать шоковый удар от разрыва световой гранаты – там, в тайге, во время нападения людей Зубкова на поезд. Откуда, почему пахнуло опасностью, нет, не опасностью даже – смертью, было непонятно, но выискивать причинно-следственные связи времени не оставалось.

Выходя из машины, Руслан положил обрез между сидений. Его-то Карташ и подхватил, одновременно дергая ручку и вываливаясь на мокрый асфальт, одновременно гаркая: «Гриня, засада!» Больно ударился локтем, перекатился на бок, вскинул обрез.

 «Бах!»

«Так-так-так-так-так!»

Выстрел из дробовика и автоматная очередь слились. И все ж таки Карташ успел первым. Заряд дроби шибанул человека на крыльце в грудь, его смело с крыльца, как картонный манекен, однако за миг до того, прежде чем упокоиться навсегда, он успел вдавить курок. На конце «калашного» ствола расцвел ярко-желтый мерцающий цветок, в тарахтящем грохоте очереди звук удара пуль о металл и сдавленный чей-то вопль были почти не слышны. Карташ перекатился влево, обратно к машине, прямо в лужу, сбивая прицел противнику, и шарахнул из второго ствола по окнам поста, не целясь, просто чтоб те пригнулись, попрятались. Отбросил дробовик – все равно патронов больше нет, – вскочил на корточки, быстро огляделся…

Открытую дверцу «Нивы» наискось пересекала цепочка аккуратных отверстий. А за ней был Руслан… Судя по всему, он так и не успел ничего понять, очередь прошила дверцу насквозь, и пули закончили свой путь в теле сына Михая. Руслан лежал навзничь, повернув к Алексею белое лица с широко открытыми глазами, на котором застыло выражение легкого удивления, цветастая рубаха быстро темнела от крови. Рядом ворочался, стонал, прижимая ладошку к боку, давешний сержантик Володя. Его тоже, видать, зацепило. Автомат свалился с плеча, другой рукой он царапал асфальт и пытался до автомата дотянуться…

Алексей метнулся к нему, подхватил «калаш», передернул затвор, досылая патрон. Услышал, как клацнула дверца «Нивы», – Леня выскочил из тачки как чертик из табакерки, пригнувшись, прыснул под защиту багажника, сжимая в обеих руках блестящий пистолет, непрерывно матерясь и путая русские слова с цыганскими. Таксиста с боевой подругой видно не было, Гриневский, едва завертелась карусель, бросил себя на Машку и повалил на пол, между сидений, закрывая своим телом от пуль… По крайней мере, Карташ истово в это верил. Один лишь Михай Руденко сидел за рулем истуканом, разинувши рот, с выпученными зенками, – пребывал в ступоре. Кретин кочевой, бля, будулай недоделанный, ведь мишень же великолеп…

Все дальнейшее происходило быстро.

В оконном проеме на первом этаже поста мелькнул силуэт, раздался одиночный выстрел, со звоном посыпалось стекло, и тут же грохнул ствол Лени-«пиджака».

– По окнам бей! – яростным шепотом скомандовал Карташ. – А потом отца вытаскивай!

Нарисовался и Гриневский – волчком вывернулся из «Нивы», кинулся к углу поста. Уже с пистолетом в руке. Где-то раздобыл уже, черт уголовный…

– Что с Машкой? – быстро спросил Алексей, Треснули выстрелы Лени.

– Порядок, начальник!

– Давай-ка прикрывай…

– Нападение… на сотрудников… – в полузабытьи пробормотал сержантик Пономаренко, все еще шаря вокруг себя в поисках автомата. Глаза его закатились, открывая страшно блестящие белки.

Карташ, конечно, мог бы объяснить ему, что «сотрудники», особливо проверяющие, не начинают палить почем зря без предупреждения, что «сотрудники», особливо проверяющие, носят форму, а не армейские штаны вкупе с милицейским бушлатом, и что проверяющие вряд ли станут раскатывать на «джипах» с частными номерами, что…

Впрочем, на объяснения времени не было. Они действовали так, как будто всю жизнь бок о бок прослужили в каком-нибудь СОБРе, – не сговариваясь, скользнули к двери, Таксист ударом ноги распахнул ее и прижался к стене, Карташ пустил внутрь короткую очередь, прыгнул внутрь и сразу же влево. Следом на территорию поста проник Гриневский –и сразу же вправо. Стол, стул, телефон, пульт, разбитое окно, кушетка, возле кушетки в нелепой позе раскинувшееся тело в ментовской форме, в лапе «Макаров», лестница на второй этаж…

Оттуда, со второго этажа, ударила очередь, неприцельная, суматошная какая-то, посыпалась штукатурка. Карташ прошелся ответной очередью по верхним ступеням, рванулся к лестнице, выцеливая дичь… Ага, вот ты где! Человек стоял за углом, лихорадочно дергая затвор, – видать, патрон перекосодрючило. Ну, сие не моя вина. Не я первый начал, прости, дружок… Он вскинул автомат, и спустя три выстрела очередью труп неприятеля скатился к его ногам…

Очень и очень рекомендую! Единственно хотелось бы чтобы автор покруче писал "боевые" сцены, например а -ля Бушков. Это придало бы дополнительной остроты и динамизма.

Добрый! Зайдите на самиздат там пишу пятую часть

Добрый день! Пишу в черновике на самиздате, по моей фамилии и имени легко найдете легко начало, где-то 40% 5 части

Лично мне понравилось. Рекомендую

Довайте

Я пока не переезжаю... я присматриваюсь...

Было, и на литресе есть в полном тексте... платно....

Это так ко всем новым авторам? Печалька, но я еще и публикующийся...