Клим Карандашьян

Спасибо, Руби Бубис 

Руби, Руби, Руби, Руби -

в наушниках с утра,

даже если с тоскою вместе

закрывал глаза.

Всё же, всё же, всё же —

фразы, точки, скобки,

чистые полотна...

я же между строчек.

Мыслями-паскалями,

мы улыбки скалили

но не цифровыми -

а ещё наскальными.

Руби, Руби, Руби, Руби,

в этом шуме

ты, главное, себя не забудь!

Спасибо за смайлы

и за выбранный путь!

Мы ищем Смысл.

Но для чего или для кого -

и какой в этом смысл?

Если все смыслы давно уже собраны

по крупицам иллюзий,

разложены по каменным полкам,

архивам

и чужим интервью, -

то какой в этом смысл?

Давайте без этих прелюдий,

самоповторов.

Говорю я себе.

Всё как есть.

Разделимся поровну,

разденемся до гола

на Гоа.

В закате утонем,

будто это действительно

всерьёз и надолго что-то меняет,

будто море умеет

смывать весь этот шум...

Но не смывает -

оставляет себе.

Спасибо, что помнишь

о чужом.

Спасибо, что ты вспомнил

и обо мне.

Иногда этого так не хватает,

чтобы вот так - просто,

безо всякого смысла

просто проснуться

строкой на стене.

Не бойся, пой.

Отбрось немые сожаленья.

Ты в темноте скрываешь волка вой

и никому не нужные сомнения.

Нетронутая, вывернутая наизнанку боль -

бой оборотня прошлого и жизни искупления.

Всё на своем стою,

и вижу в тебе силу,

но сила зверя-

она тебе по силам?

Верю.

Рассвет нещадно бьёт.

Но твоё место — под луною,

где ненасытною судьбою

ведёт тебя совсем не стих,

а этот пламенный закат,

игриво предвкушая,

всегда сменяет полнолунье болью.

Взаимно, Руби! 

Небрежно споткнулся,

Выкатился на встречку.

Ну, думаю, приехали.

Хотя за рулём никогда не был.

Точнее, был однажды,

Но проклял тогда всё разом.

Хорошо, что проснулся,

пытался продрать оба глаза,

но смог лишь один,

тот, который наполовину карий.

Смотрю, а передо мной- мисс Кари,

собственной персоной

и в больничном халате

досматривает по телику

собственный сон.

Кари, думаешь боль

это игрушка?

Спрашиваю

и тут же перехожу на ты

и равнодушный тон.

А ты пишешь аннотацию жизни-

всё дольше и слаще-

и не обращаешь внимание

на мой муветон.

Листаю страницу за страницей,

Но впереди лишь

встречное движение

и белое полотно.

Ну, думаю, точно приехали.

Просто пиши.

И никого не бойся, Кари Сон.

Спасибо, Мария, за добрые слова! 

Игорь Вульф, благодарствую за поддержку! 

Мы с тобой очнулись

в одном лабиринте,

но с разных сторон.

Ты — со стороны водопада,

всё ласкаешь узоры глубин глазами

и пьёшь горные реки,

будто умеешь разговаривать

с тем, что шумит внутри.

А я только зашёл

на шаткий мост,

обернулся,

потерял равновесие,

начал падать.

И хотел было

ухватиться

за твои ресницы,

но пролетел мимо,

словно всё самое важное

вечно находится

в нескольких сантиметрах

от кончиков пальцев.

Лабиринт сомкнулся,

перемалывая мысли

в бетонную пыль.

Рано или поздно

всё происходит —

главное во всё это верить,

скажут многие,

если не все.

И в чём-то, конечно,

они правы.

Но веры одной

недостаточно.

Ты же раскусила сомнения -

и стёрла их

водопадом,

похоронила на дне,

там, где даже безмолвное эхо

боится надолго

задерживаться взглядом.

Чертыхаясь,

лабиринт меня выбросил

где-то за МКАДом,

насмехаясь,

и больше не заходить

меня попросил.

А мне до Аптекарского

было надо.

Муравьевых-Апостолов.

Два билета

на завтра.

Только утратив,

начинаешь ценить

то, что всё это время

оставалось рядом —

как мимолётная нить

между шумом,

лабиринтами,

и чьим-то тихим

«не падай».

Простите за мрачность!

Отражение через призму другого автора (всего-навсего). Случайно вчера в голове нарисовался проект.

Хотел когда-то давно, ещё в прошлой жизни, научиться играть, но так и забросил. Покорились мне только "кузнечик" и "смоук он зе вотэ" Но музыку люблю. Люблю ходить-бродить в наушниках, как-то стройнее думается. Удачи в осуществлении мечты!

Спасибо за цветочек, Анна!

Сколько раз я просыпался на Русском,

засыпая в московской квартире!

Возможно,
в одной из жизней
мы с вами были знакомы —

размышляли за бокалом сухого
о прекрасных натюрмортах Арефина,
о черкасских картинах Приморья, —

но ещё другого,
того времени.

И должен заметить —
был знаком
с этим бокалом Шрёдингера,

когда наповал выпивал
и просыпался у всяких разных дам,

всегда даром.

Там же,
между случайных рассветов, —
и ваших дев повидал.

Но этот путь —
от Qualia Comae
сквозь все миры —

которые были,
которые будут —

сквозь имена,
что давно перестали звучать,

настигнутые нами
неминуемой болью,

в утробе
ворошиловских подвалов —

где танец бесконечных отражений,

там быль орудий не дремлет...

но этот стих
затих,

молчит —

и боле никаких сомнений.

Красиво!