Солярис

Но мы то не японцы! 

Понятно… значит, я тут вообще ни при чём — это всё с Меркурия диктуют с перебоями связи...

Взаимно! 

Даже если в роду были японцы, слову «аниме» это не добавляет дополнительных смыслов В языке важнее общее употребление, а не биография участников дискуссии. 

Рип-Ван-Винкль хотя бы знал, что проспал, а в наших спорах про аниме время, похоже, вообще стоит на месте... 

Ведь ты же так красива в свои 18... 

Да не спор, а астрологическая дискуссия Меркурий, Марс — у кого сегодня смена, тот и пишет! 

Помните? Нас много кто помнит? Кто здесь?! Кто здесь еще?! Кто помнит эти 17 лет, если не я?! 

Крутой морской монстр! 

Где мои семнадцать лет?” — спрашивает Высоцкий… А я вот думаю, что в свои 17 я бы точно не прошёл мимо тебя... 

Не пугайся это всего лишь правда, которая выглядит слишком честно! 

Жанры и возрастные рейтинги есть, да. Но они не отвечают на вопрос, почему одни произведения воспринимаются как “глубокое аниме”, а другие — как просто развлекательная анимация. Я говорю именно про это различие, а не про формальные категории.

Красота! 

Книгу забрал, начало интригует! 

Доброе сердце — это когда боль другого не остаётся чужой...

Принято. Проверка пройдена: агент МИ-6, уровень “сказочник международный”.

Однако вынужден сообщить: его немецкий уже выдал его с головой. Настоящие агенты так не палятся на поросёнке. Они яйко, млеко по деревням собирают! 

Это, конечно, один из самых необычных способов прийти к Маяковскому и самоощущению через него, который я встречал.

Хорошо, приступаем к тестированию остальных 28 языков. Начнём с самого сложного: “английский, уровень: Google Translate”. 

Ваши показания зафиксированы. Но слово “потверждаю” уже вызывает подозрения в двойной игре! 

Срочный эвакуйшен подтверждён. Маршрут: через штрассе, мимо поросёнка, в сторону зимбабвийской границы...

Херр Солярис подтверждает: немецкий всё ещё в опасной зоне экспериментов... 

Ну вот, сначала «смотри какой винегрет», а теперь у тебя к нему ещё и претензии... 

Так вы пистолеты или винегреты друг другу показывали?

А зря... 

Тут уже не винегрет, а целая космическая операция! 

И мы, кажется, в центре событий… Устраивайся поудобнее...

В разговорной практике “аниме” часто уже обозначает не весь массив японских мультфильмов, а более специфический пласт — ориентированный на подростково-взрослую аудиторию, с акцентом на сюжет, драму, философию или авторский стиль.

Поэтому деление идёт не по “нравится/не нравится”, а по тому, как разные произведения воспринимаются внутри одной индустрии.

Ссылку на то, что аниме — это японская анимация, найти несложно. Вопрос не в этом, а в том, что в живой речи люди иногда сужают или расширяют значение слова. Я говорю именно про это, а не переписываю энциклопедию

Всем разослали мою книгу для человечества, через неделю пришёл отчёт:

— 60% людей: «не открывали, но поставили 5 звёзд»
— 30%: «прочитал только отзывы»
— 9%: «спорят в интернете, правильно ли она написана»
— 1%: «срочно пишет свою книгу в ответ»

Я бы назвал книгу - Как всё не испортить... 

Мне кажется, “сильная сцена” работает именно тогда, когда она правдивая.
Не в смысле сюжета, а в том, как она ощущается телом.

Фраза может зацепить — но она цепляет ум.

А вот холод пола, странный запах, неловкость в руке — это уже не про “читать”, а про “быть там”.

Очень сильные строки. Чувствуется, сколько в них боли и переживаний… Мне правда откликнулось.

В работе с текстами я часто сталкиваюсь с этим ощущением. Когда озвучиваешь, начинаешь слышать не только сюжет, но и то, что стоит за словами. Иногда это действительно может быть неожиданно сильным.

Красиво сказано, но воспринимается скорее как философская метафора, чем как описание реальности.

Интересно, а как в этой модели объясняются ситуации, где у людей одинаковое «состояние», но совершенно разные результаты из-за обстоятельств?

С этим сложно спорить: действительно, то, как мы себя внутренне ощущаем, влияет на поведение, выбор и устойчивость. Но где проходит граница между личным переживанием и интерпретацией его как универсального принципа?

Я скорее не верю в “все книги хорошие”, но верю, что у любой книги есть свой читатель и контекст. При этом тексты можно вполне объективно оценивать по языку, структуре, персонажам и тому, насколько они работают как история. Вкус — субъективен, но искусство всё-таки обсуждаемо. И критика не обязана быть ни жестокой, ни чрезмерно нежной — она должна быть честной и понятной.

Это скорее благодарность за дружбу! Думаю, еще не раз сойдемся под интересными постами со своими мнениями! 

Да, с этим трудно спорить: смена внутреннего состояния действительно меняет восприятие, реакции и качество переживания жизни.

Наверное, единственное, что я бы отделял — это переживание и интерпретацию причины. То, что состояние влияет на опыт, не всегда означает, что оно напрямую формирует внешние результаты.

Да, Вы правы. За такое не благодарят — это просто живёт между людьми. Тогда - в счет будущей дружбы!

Фиш-пицца победила здравый смысл и семейный борщ. Бывает, у гастрономии свои рычаги влияния...

Имена живут отдельно —
не в паспорте, а в голове:
одно — как чай остывший тихо,
другое — как метель в окне.

Анна — будто звук фарфора,
несдержанна до хруста льда,
и кажется: она не спорит —
она уже права всегда.

Алла — как плотный тёплый воздух,
в ней густо всё, как в летний зной,
и даже смех в её пределах
звучит чуть медленней порой.

Лера — с быстрым, нервным «р»,
как будто дверца на ветру,
и где-то в этом «р» сквозит
нетерпеливое «сейчас сотру».

Варвара — будто две скалы
сошлись и держат разговор,
в ней честный гул и нету фальши,
и каждый слог — как приговор.

Аглая — камешек в кармане:
и гладкий, и слегка не тот,
его бы к морю — да не тонет,
его бы бросить — не идёт.

И мы, почти не различая,
словам выносим свой вердикт,
и в каждом имени случайно
характер выдуманный скрыт.