Чекрышов Владислав

В гараже у Сан Саныча, простого механика, двадцать лет пылился дедов ящик с инструментами. А в нём — старая тетрадь, исписанная странными значками. Сан Саныч не верил в бабкины сказки про «слова, которые лечат и калечат». Пока однажды не прошептал наугад: «Аз». И мир пошатнулся.

Теперь его жена — кукла с пустыми глазами. По следу идут те, кто тысячу лет прячет знание от людей. А в дедовых записях — предупреждение: «Не трогай близких. Иначе аукнется».

Мистический реализм о том, как обычный человек столкнулся с непознанным и вышел из боя другим. Навсегда.

Я выглянул в окно — и понял: Луна на меня смотрит. Взгляд Сварога, цепкий, оценивающий. А оберег на груди нагрелся так, что не дотронуться.

Утром я очнулся под водопадом, в кольчуге и с мечом, который в другой жизни не поднял бы. Рядом стоял дозор — те самые бородатые воины из сна. Они сказали: «Ты наш». А потом пришла Тьма.

Теперь мне придётся выбирать: остаться в мире, где Род ещё жив, или вернуться туда, где меня ждёт жена с чёрными глазами и древней тайной.

В мире, где правду стирают, а свободу заменяют стабильностью, последнее эхо надежды звучит из самой системы.

«Эхо нейросети» — это напряженная психологическая антиутопия в духе киберпанка, где вопросы свободы воли, доверия к технологии и цены правды выходят на первый план. Это история о долге, искуплении и том, как один человек, стоя на краю пропасти, может изменить ход истории.

Его клиника — проклятый замок. Его пациенты — магические изгои. Его метод — превращать порчу в профессию.

Алексей Медведев, психолог из мира без магии, купил замок «Утёс», чтобы забыть. Вместо этого он основал в нём единственную в своём роде клинику для «порченых» — существ, чьи дары стали их проклятием. Под его крышей призрак ищет книгу, ясновидящая учится не слышать страхи, а повелитель теней вспоминает, как быть учителем. Их хрупкое равновесие рушится, когда на «Утёс» открывает охоту магическая Инквизиция. Чтобы спастись, им придётся раскрыть тайну, зашифрованную в знаке «Л.К.» и похороненную в подземной лаборатории, где когда-то стирали грань между душой и заклинанием.

«Если бы О. Генри родился в России, его рассказы были бы именно такими: трогательными, ироничными и с тем самым, фирменным, "стечением обстоятельств", которое случается только у нас».