Найдено 13 книг
Егерь Степан Андреевич восемнадцать лет водит туристов по одной и той же таёжной тропе. Он знает здесь каждый поворот. Поэтому сразу понимает: что-то не так.
Сначала рация ловит голоса людей, пропавших много лет назад. Потом знакомые затёски начинают повторяться. А в тумане появляются те, кого лес давно должен был забрать навсегда. Степан пытается вывести группу к базе, но чем дальше они идут, тем чаще возвращаются туда, где уже были.
Егерь Степан Андреевич восемнадцать лет водит туристов по одной и той же таёжной тропе. Он знает здесь каждый поворот. Поэтому сразу понимает: что-то не так.
Сначала рация ловит голоса людей, пропавших много лет назад. Потом знакомые затёски начинают повторяться. А в тумане появляются те, кого лес давно должен был забрать навсегда. Степан пытается вывести группу к базе, но чем дальше они идут, тем чаще возвращаются туда, где уже были.
И постепенно становится ясно: эта тропа никуда не ведёт.
Она только делает вид.
А тот, кто однажды сошёл с неё в тайгу, может обнаружить, что так и не вернулся — даже если прожил после этого ещё много лет.
Связи возникают.
Формы почти складываются.
Материя удерживается на границе завершения.
И каждый раз, в момент, когда целое могло бы стать собой, происходит отклонение, после которого возврат невозможен.
Это не разрушение.
Это состояние, в котором совпадение больше не может произойти.
На борту межзвёздного лайнера один пассажир никогда не выходит к завтраку. От скуки рассказчик решает выяснить причину.
Создано с помощью нейросети
Двое беглецов. Один забытый город. Одна ночь, которая изменит всё. два случайных попутчика, которые сбежали от своей прошлой жизни в поисках покоя. Их путь приводит в Лострод — тихий, отдалённый городок, где все друг друга знают. Где царит идиллия. Где даже воздух кажется чистым. Но что-то в нём остается неизвестным, загадочным, мрачным.
Это накрыло мир как волна — разом и целиком. Не война, не вирус, не эпидемия: из людей просто ушло что-то, чему нет имени, то самое, что делало их людьми. Они не мертвы — они пусты. Стоят с белёсыми, глядящими в никуда глазами и бросаются на любой звук, на любое движение — без злобы, без цели, как сработавший механизм. Он — среди немногих, кто ещё помнит себя. И держится за единственное, чего волна пока не забрала, — за слово. Пока звучит слово, человек ещё есть. Тихая, беспощадная притча о конце, который приходит не с грохотом, а с молчанием. И чем дольше он вглядывается в происходящее, тем яснее понимает: это не катастрофа и не гибель мира. Это что-то несоизмеримо большее. И оно только начинается.
Она пришла за правдой об отце. Найдёт нечто большее — и худшее.
Расследование смерти отца привело Викторию Волкову к «Приюту Гемина» — за фасадом благотворительного центра скрывается сеть, где переделывают саму концепцию жизни. Но приют — только вход. За ним — планета-полигон. За планетой — станция, обучающая хирургов новой породы. За станцией — Земля, ждущая лекарства. А за Землёй — то, о чём никто пока не готов говорить вслух.
Роман о том, как благими намерениями мостится дорога в ад. О враче, которому предложили спасти не одного пациента, а всё человечество. О цене этого предложения. О тонкой грани, где сострадание неотличимо превращается в контроль, а жалость — в неэффективность.
Она искала, кто убил её отца, но обнаружит, что вопрос был поставлен неверно. Правильный — «во что превратится она сама, узнав ответ».
Первая книга дилогии. Настоящая болезнь ещё не началась.
Три женщины в одной лодке. Черное озеро, которое не отражает небо. Оно пришли почтить память своей наставницы, но у озера на них свои планы. Воде нужна правда. И когда леска натянется, девушкам предстоит не легкий выбор: выплеснуть весь свой яд и погибнуть, или сохранить его и выжить. Психологический хоррор о травмах, вине и молчании, уложенный в восемь тысяч знаков тишины.
Постучи по дереву и оно исчезнет. Эдгар выучил это правило в двенадцать лет, когда тварь из ночных кошмаров впервые пришла наяву. Но что делать, если дерева рядом нет? А монстр уже здесь и он пришёл не только за тобой.
Два писателя, одно анонимное письмо и правда, которая страшнее любой критики. То, что они считали вымыслом, пришло за ними.