"Телохранитель" (конкурс "Аромат волшебства")
Иллюстрация к книге "Телохранитель" (конкурс "Аромат волшебства") \https://author.today/work/17697
Кукла та стояла на каминной полке в покоях матери. Тонкий, красивый стан, белоснежные одежды, выразительный, казавшийся живым взгляд огромных глаз. Миранис, сказать по правде, никогда не видел раньше такой красоты, а когда увидел...
В солнечный зимний день принц, которому едва миновало пять лет, все смотрел на эту куклу и не мог понять – почему хрупкое казалось таким сильным? Он попросил было ее снять, но матушка не разрешила. Объяснила, что привезла куклу со своей родины, что это подарок дедушки, тонкой работы… и что кукла та ей очень дорога, хрупкая, и совсем нельзя ее разбить.
Миранис тоже не хотел ничего разбить, но кукла манила и манила, будто живая. И темный, всепонимающий взгляд ее впился в память мертвой хваткой, и не отпускал, куда бы Миранис не пошел.
И когда матушка на миг вышла, он с трудом подвинул к камину стул с резной спинкой. Тяжелый… Миранис забрался на стул и потянулся к заветной фигурке. Просто хотел потрогать, убедиться, что она настоящая, рассмотреть поближе мягкие, осторожные линии, а потом поставить на место, пока пропажи не заметили.
Но прикоснуться к кукле так просто не получилось: пальцы не доставали до края полки, совсем чуть-чуть, и принц встал на цыпочки на самом краешке стула, потянулся к кукле, но все равно смог дотронуться лишь до длинного плаща и подивился мягкости незнакомой, тонкой ткани.
Скрипнула за спиной дверь. Миранис встрепенулся, хотел объяснить, что все не так, что он не хотел, когда нога его соскользнула, и Миранис полетел… Прямо на металлические листья каминной решетки, в объятья ревущего пламени.
Долететь не успел: подхватили уверенные сильные руки, и Миранис оказался прижатым к белоснежному плащу с серебристой вышивкой, от которого едва уловимо пахло жасмином. Алан… телохранитель матери. Всегда спокойный, всегда вежливый, всегда аккуратный.
– Мой… сын? – выдохнула матушка.
Миранис зарылся лицом в белый плащ, дрожа от страха. Отец будет ругать. Отец говорил, что он мужчина, наследник, что ему нельзя бояться… Но Миранис боялся. Голоса матери, что казался каким-то чужим, как и всегда, когда она волновалась. Напряженного телохранителя. Такой густой, такой незнакомой тишины…
Потом матушка что-то опять сказала, но Миранис не понял что: она вновь в волнении перешла на родной ларийский.
– С наследником все хорошо, – спокойно ответил Алан на кассийском, и выпустил Мираниса из своих объятий. – Только вот кукла… увы…
Миранис лишь сейчас заметил на ковре белоснежные осколки в белом ворохе ткани и только тогда понял, что натворил:
– Я только хотел… посмотреть, – прошептал он.
Куклы было жаль до слез. А еще больше было жаль матушки… она ведь говорила, что кукла ей дорога, а Миранис…
– На что посмотреть, мой принц? – Алан опустился перед Миранисом на корточки, заглянул в глаза, тепло так, ласково.
– Почему? – осмелился спросить Миранис. – Почему он сильный… и слабый. Не как ты?
– Мой милый мальчик, – улыбнулся Алан, взъерошив ладонью волосы наследника. – Не всегда герой тот, кто с виду грозный. Эта кукла изображала виссавийца… человека, который побеждает не физической силой, а магическим даром.
– Разве такой может победить?
– Победить может любой, – усмехнулся Алан. – Аким был даже меня сильнее. Это высший маг, как и ты, мой принц… Мне таким никогда не стать.
– Ты сильный, – улыбнулся тогда Миранис. – Очень сильный… А почему у него одежды белые? Как у тебя. Виссавийцы всегда ведь в зеленом?
– Потому что это виссавийский вождь, Миранис, столь же сильный, как и твой отец. И ты когда-нибудь таким станешь. А теперь идем, мой принц. И забудь о той кукле, незачем плакать по тому, что уже не вернешь. Мы все живы, а остальное неважно.