чернила цвета ночи и сухой крови

Иногда вселенная подкидывает сюрпризы, от которых замирает сердце. Не те, что связаны с магией или древними пророчествами, а совсем иные — тихие, человеческие.

Мой друг из далёких земель, тот, чьё имя звучит как клятва дракона — Мираак Драхен-Трой — прислал мне подарок. Нет, не заклинание и не артефакт. Он подарил мне взгляд. Изображение автохолования мой друг  Miraak Drachen-Treu/  

Я описывала ему одного правителя. Короля из мира чернил и бумаги, чья история зацепила меня за живое. Я говорила о его белых, как первый иней, волосах, о взгляде голубых лагун, в котором тонет неосторожная душа. Я упоминала его доспехи — не грубую сталь, а почти театральный наряд, кафтан, что струится, словно снег, и шлем в виде морды дракона, холодного и бдительного. Я делилась впечатлением: «Черт возьми, красавчик, но стерва».

И он… он увидел. Он взял мои слова и пропустил их через призму своего таланта.

И он… он увидел. Он взял мои слова и пропустил их через призму своего таланта.

Передо мной теперь лежат не просто рисунки. Это — окна.

Акварель и пастель. Здесь Аргирис Светлый — словно призрак из утреннего тумана в своих покоях. Цвета приглушённые, благородные, с лёгкой серебряной дымкой. В этой мягкости — его опасность. Он не кричит о власти, он ею дышит. И в этих пастельных тонах читается всё: и суровая стать правителя, и та самая «снегурочкина» отстранённость, за которой, я знаю, прячется целая вселенная боли. Словно он не человек, а ожившая легенда, нарисованная вздохом.

Графит и чернила. А здесь — его сталь. Чёткие, беспощадные линии, контраст, от которого мурашки по коже. Здесь виден монарх, чьё слово — закон, прочерченный острым пером по пергаменту судьбы. В перекрёстной штриховке шлема-дракона угадывается тяжесть короны, в пронзительности взгляда — цена каждого принятого решения. Это портрет не человека, а функции, идеи власти во плоти. И от этого он становится только реальнее.

Я смотрю на эти работы и чувствую странную, глубокую благодарность. Не за технику (хотя она безупречна), а за понимание. За то, что кто-то в другом конце света смог уловить самую суть персонажа, которого я лишь обрисовала словами. Уловил его двойственность, его холодное величие и ту человеческую трещину, что делает его трагичным.

Это редкий дар — быть увиденной и понятой в своих увлечениях, даже таких странных, как погружение в чужие вымышленные миры. Спасибо, Мираак. Ты не просто нарисовал короля. Ты дал плоть и кровь тени, которая жила лишь в моём воображении и строчках книги. Ты сделал её осязаемой. И теперь, глядя на эти портреты, я понимаю его — этого короля из «Великого Плато Вита» — ещё глубже.

Он живёт теперь не только в тексте Игоря Павлова, но и здесь, на бумаге, рождённой рукой мастера. И в этом есть своя, особая магия.

Ваша Арисса / Та, что приходит без крика.