Битва при Кадеше. Первый этап. Атака колесниц Хаттусили
– Вот они!
Небмехит вздрогнул и выдернул из стрелковой сумы лук с загодя надетой тетивой.
"Вот они!"
Из рощи катилась, всё ускоряясь, лавина тяжёлых трёхместных колесниц. Ещё больше их, намного, намного больше, выворачивало на простор из-за выступа леса.
Небмехит похолодел.
"Как же много-то вас…"
– Все, слушай меня! Разворот вправо! В круг перед ними, не пускать к пехоте!
– Амен! – полетел над полем клич колесничих лучников "Ра", именуемых также "Изобильными отвагой".
Защёлкали кнуты возниц-кедженов и лошади понеслись вскачь, посолонь закручивая колонну колесниц в огромное кольцо.
– Мой господин! – обратился Небмехит к Амешу, – езжай с братьями в лагерь!
Он повернулся к идену, своему помощнику, и крикнул:
– Сенбу, спасай наследников! Головой отвечаешь!
Амеш поворотил колесницу налево. Так же поступил возница Хаэмуасета. Вслед за ними устремились три колесницы телохранителей.
Нечестивые хета стремительно приближались. С их стороны неслось визгливое улюлюканье, от коего кровь стыла в жилах. Небмехит не знал, что кричали это горцы-каски, а хетты мчались вперёд молча. Кони шли рысью, а следом за колесницами бежали легковооружённые воины суту.
С мощным выдохом выпрямились плечи луков ремту, согнуть которые – всё одно, что гирю в триста дебенов выжать. Тростниковые стрелы, каждая с длинным бронзовым жалом, унеслись прочь.
– Амеееннн!!!
У нечестивых хета лучников мало. Их манера – ближний бой. Длинное копьё и дротики.
Гигантское колесо из колесниц ремту не успело и пол оборота сделать прежде, чем враг обрушился на колонну пехоты. Не удалось её прикрыть. Не успели.
Ремту не дожидались, пока их начнут топтать лошади и повозки, но и не пытались построиться для отпора. Даже менфит, ветераны походов Величайшего Сети никогда прежде ещё не оказывались в такой ситуации, что уж говорить о новобранцах-нефру, коих в отряде "Ра" было не меньше половины. Как не увещевал их Небмехит перед выступлением быть готовым ко всему и дать врагу достойный отпор, но удар колесниц, хоть и ждали его, всё равно вышел слишком внезапным и страшным.
Строя нет, фланги не прикрыты. "Изобильные отвагой" бросились врассыпную.
– Ярри! – загремело над полем имя повелителя битв, подхваченное тысячами глоток.
Лошади перешли на галоп. Лавина колесниц Хаттусили разделилась на два потока. Один начал огибать вращавшееся колесо ремту, а второй ударил по пешей колонне, прорвав её под углом. Хетты забрасывали врага дротиками и поражали длинными копьями.
– Аггатар! – заорал Хамс-Хартагга, стоявший на одной из колесниц в первой линии, – смерть!
Он на ходу спрыгнул на землю, и тут же ударом своего железного топора размозжил голову одному из бегущих. А следом ещё одному. Никто даже не пытался ему противостоять.
Горцы-каски, посаженные Хаттусили на часть колесниц Верхней Страны, последовали примеру первого поединщика. Началась резня.
– Акку сувана! Умри, собака!
Хартагга рубил направо и налево. Двое ветеранов-менфит и один из мер-са попытались организовать отпор. Собрали десятка два пехотинцев, встали в круг, закрылись щитами, ощетинились короткими копьями. Сотник свалил одного из горцев, но тут же пал сам, зарубленный Внуком Медведя.
Первый ряд хеттских колесниц промчался сквозь рассеянную колонну, как нож, сквозь масло, оставив за собой сотни трупов. Сбитые лошадьми, пронзённые копьями, зарубленные каскейскими топорами, воины "Ра" вплетали уродливый бело-красный узор в зелёный ковёр равнины. Верно со времён вторжения хека-хесут столько воинов Страны Реки не представали разом перед судом Усера и Маат в Зале Двух Истин. Сбывались пророчества о том, что большими бедствиями Священной Земле грозит решение Величайшего Сети выстроить город для своего сына возле Хут-Уарет, проклятой столицы завоевателей.