Воспоминания Амфитеи. Игры с быком

Кот прыгнул на покрывало, замурчал. Он царапал когтями тонкую льняную ткань, а потом вцепился в кисточки бисерного пояса. Кот пытался привлечь внимание хозяйки, но пока безуспешно. Миухетти сейчас мыслями была далеко отсюда.

Наконец кот вцепился зубами в тонкий поясок и потянул его к себе, отчего Миухетти вздрогнула и едва не расплескала чашу с вином, которую держала обеими руками.

– Маи! Что ж ты делаешь, негодник!

Она взяла кота за загривок и положила на колени, почёсывая за ухом. Маи довольно заурчал, а хозяйка вернулась к созерцанию винной глади. Время от времени Миухетти прикладывалась к чаше, выпивая всего лишь по маленькому глотку. Оттого вино как бы не заканчивалось, хотя в голове у неё шумело уже основательно.

Вино было крепче привычного, настоянное на гранате, сладкое и тягучее. Такого же оттенка, как и волны на закате, что и ныне плещут, омывая "остров прекрасный среди винноцветного моря".

Он теперь навсегда в её памяти, этот багровый закат, красные волны. Вовсе не свет заходящего солнца сделал их такими, нет. Остров истёк кровью.

По мере того, как чаша пустела, Миухетти всё больше погружалось в бездну собственной памяти. Взглянуть в которую она давненько не решалась, потому как знала, что скрывается на её дне. Потому хотела и боялась одновременно оказаться там, в давнем прошлом.

Первое осмысленное воспоминание маленькой Амфитеи – дворцовый двор. Она сидит на подушке в ложе великих жриц и пытается разглядеть, что там во дворе происходит, на что смотрят все взрослые. Но куда ей. Маленькой девочке ничего не видно из-за высоких причёсок и пышных платьев знатных женщин. Потом кто-то берёт её на руки и ставит на самый край заграждения.

И с этого мгновения воспоминания становятся потрясающе яркими, будто только этот день был в её жизни настоящим, остальное же оказалось сном.

Солнечный свет заливает огромный двор, он словно отражается от белых известняковых плит, которыми тот замощён. Прямо перед ней стоит танцовщица, девушка лет четырнадцати. Танцовщица оглядывается на ложу, машет кому-то рукой. А потом поднимается на носки и бежит, едва касаясь плит ногами.

Прямо на неё идёт бык, огромный, рыжий с белыми пятнами. Амфитея изо всех сил зажмуривается, закрывает глаза ладонями. Но рядом с ней стоит женщина в платье со множеством оборок синего и пурпурного цвета. Она смеётся и говорит ей:

– Не закрывай глаза! Смотри!

И Амфитея смотрит. Танцовщица за несколько шагов преодолевает половину двора. Вот она уже рядом с быком. Сейчас он её затопчет. Но она хватает его за рога и взлетает вверх, легко, как бабочка, как птица. Бык мотает головой, но танцовщица уже летит, переворачиваясь и отталкиваясь от спины ногами.

Ещё мгновение, и она уже стоит на земле. А со всех сторон летят ей под ноги цветы. Она смеётся, светится от счастья, посылает публике воздушные поцелуи.

Миухетти вздрогнула. Её мир вернулся к ней снова. Сейчас он существовал лишь в памяти. В памяти немногих.

Улицы города заполнены дымом. Он повсюду, проникает во все щели. Глаза слезятся, тяжело дышать.

– Мама! Где ты?

– Амфитея!

Девочка бросается на голос, но всё в дыму, ничего не видно. Она кашляет, размазывает по щекам слёзы и сажу.

– Не подходи! Убью, тварь!

Это голос матери. Она никогда не слышала его таким. В нём плещется ужас и отчаяние. Амфитея замирает. Сердце рвётся из груди. Сердце зовёт, криком кричит: "Помоги! Там же мама в беде!"

Ноги не держат, они мягкие, будто у её любимой куклы.

– Мама!

Женщина кричит. Из окна второго этажа вырывается пламя. Где-то в стороне раздаётся грохот, рушится крыша.

Амфитея совсем одна на огромном дворе, где когда-то летали, смеясь смерти в лицо, бычьи плясуны.

– Мама!

– Амфитея!

Это голос отца.

Из непроницаемой серой стены возникают двое мужчин. Один из них отец, он падает перед ней на колени, обнимает. Второй… Она тоже его знает. Это благородный Мерихор, посол Чёрной Земли, друг отца.

Отец весь в крови. В руке обоюдоострая секира-лабрис. Мерихор безоружен.

Дым течёт, струится. Поднявшийся ветер гонит его и раздувает языки пламени, рвущие на части серую пелену. Огонь возникает из ниоткуда, в мгновение ока. Ничто не в силах его удержать.

– Аристиада! – кричит отец.

– Девкалион!

– Мама! Это мама!

Отец будто взрывается изнутри.

– Мерихор! Уведи её, спаси!

– А ты?!

– Девкалион!

Меж колонн появляются ещё человеческие фигуры в доспехах. Один из воинов тащит за волосы женщину. Женщина кричит.

– Аристиада!

Девкалион бросается на помощь, взмахивает лабрисом. Падает, будто срубленный дуб…

Больше она их не видела. Её спас Мерихор, увёз на свою родину, заменил отца. Чёрная Земля теперь дом, а она сама стала её тайным оружием, одной из хранителей трона.