Цикл о детективах Рейнсе и Митчелле

Автор: Скворцов Максим

Харрис Митчелл ехал по шоссе 19 на своём «Шевроле» 1967 года — машине, которая, как и он сам, давно перестала верить в чудеса. Капот был помят ещё в 1989 году, когда он гнался за бандой грабителей, убивших кассира на заправке.

С тех пор машина чинилась кое-как: жестяные заплатки, провода, обмотанные изолентой, сиденья, пропахшие потом, бурбоном и потом бурбона.

Радио шипело, ловя обрывки проповедей с местной радиостанции «Грейс FM» и далёкий блюз, доносившийся из Нового Орлеана или вовсе из другого мира.

Иногда сквозь помехи пробивался женский голос — тихий, хрипловатый и чувственный, напевающий на креольском диалекте французского. Харрис каждый раз выключал радио, когда слышал этот далёкий знакомый голос. Он знал, кто это. Или думал, что знает.

Ему было сорок восемь. Пять лет, три месяца и четырнадцать дней прошло с тех пор, как он в последний раз видел Элен живой. Она утонула в Миссисипи в ночь с 12 на 13 октября. Официально — несчастный случай.

Неофициально — вопрос, который он задавал себе каждую ночь, глядя в потолок своего дома на окраине, где пахло плесенью, виски и одиночеством.

Тяжёлые лопасти вентилятора с гудением шмеля, застрявшего в орхидее, разгоняли под дощатым потолком застоявшуюся духоту.

Ему подпевали мухи, попавшие на клейкие ленты, висящие как гремучие змеи по всему огромному холостяцкому дому стареющего детектива.

Воздух, хоть и двигался, казался вязким, словно пропитанным сладким сиропом. Где-то в углу мерцал огонёк старого радио, из которого едва слышно доносились звуки далёкой мелодии, смешиваясь с ритмичным жужжанием вентилятора.

Элен исчезла в ночь, когда шёл дождь, похожий на сегодняшний — тяжёлый, как грех. На её шее висел кулон с оленьими рогами. Он думал, что это просто украшение. Теперь он ни в чём не был уверен.

Иногда в полудрёме ему казалось, что она не утонула — она ушла. Туда, где вода не течёт, а стоит. Где дождь не падает, а поднимается вверх от тяжёлой мокрой земли, пропитанной болотными испарениями. Где рога — не символ, а ключ к кошмару, который не отличался от реальности.

У Харриса был один скелет в шкафу — в прямом смысле. В подвале, за доской с надписью «Не трогать», лежал револьвер «Кольт Пайтон». Из него он застрелил своего напарника — офицера Томми Бёрка — в баре «Красный клык» пять лет назад, на следующий день после гибели Элен.

Томми сошёл с ума после смерти сына — мальчик утонул в том же болоте, что и Элен, и в тот же день, как будто город требовал жертв по две за раз. В ту ночь Томми пришёл в бар с дробовиком и кричал о «рогатом человеке», который бродит по болотам и зовёт детей. Он убил троих случайных посетителей...

Харрис сделал то, что должен был сделать любой коп на его месте. Дело замяли. Город благодарил его. Но Харрис не мог смотреть в зеркало. В нём отражался не герой, а убийца, который застрелил не преступника, а друга. Даже больше чем друга, ведь статус напарника — больше, чем просто обычная дружба. А ещё — человека, который не спас сына Томми.

Потому что в тот день он был дома. С Элен. И не пошёл на вызов. Просто заложил подушкой звонящий телефон, соблазнившись стройным, длинным белым телом своей возлюбленной. Ослеплённый страстью, влюблённый в удивительную женщину мужчина.

Когда в отдел позвонили из дома с окраины болота — рыбак наткнулся на тело, — Харрис не удивился: дело обычное. Он просто вздохнул, налил себе полстакана бурбона, залпом выпил и надел плащ. Тот самый, который Элен подарила ему на день рождения. Чёрный, с шерстяной подкладкой, пропахший дождём и её духами — L’Heure Bleue от Guerlain. Он до сих пор не мог от него избавиться. Потому что в нём ещё жила она. Или то, что от неё осталось.

Он завёл машину. Двигатель кашлянул, как старик, но заработал. Харрис выехал на дорогу, ведущую к болоту. Начался дождь. Не мелкий, не ласковый — настоящий южный ливень, который стирает следы, но оставляет пятна на душе.