Джана

Я смотрю на этот арт и вижу её. Ту самую Джану, которая живёт в моей голове уже столько времени. В ней есть что-то пугающее и притягательное одновременно. В ней есть такая неуверенность, столько незащищённости, что хочется подойти, укрыть, спрятать от всего мира. Но в том же повороте головы, в том же взгляде исподлобья сквозит нечто иное. Греховное. Пошлое. То, от чего пересыхает в горле и темнеет в глазах. Она не играет в невинность — она просто не знает, какой из её ликов покажется первым. Ведь у ее демона разные формы высвобождения. Да, она пришла не из этого мира, но почему-то задержалась здесь и теперь смотрит на всё с любопытством существа, которое не понимает человеческих правил. Её лицо — это маска, которая трещит по швам, и из трещин сочится тёмная сила ада. Джэлил смотрит на неё и видит не просто женщину. Он видит инструмент. Оружие, которое можно взять в руки, подчинить, направить. Поэтому он берёт её. Снова. И снова. И снова. Не потому что не может устоять — хотя и это тоже. Не потому что теряет голову — хотя потерял её давно. А потому что в каждом движении, в каждом вздохе, в каждом мгновении, когда она тает в его руках, он чувствует, как демон внутри неё становится податливым. Так он думает. Это игра. Охота. Приручение дикой, древней силы через тело, в которое она заточена.  Но Джэлил, к сожалению, просчитался. С каждым мгновением, проведённым с ней, его светлая сущность разрушается и слабеет. Он теряет себя в ней. И демон внутри неё чувствует это. 

 Джэлил не догадывается. Он думает, что перед ним — сильный, древний демон, которого можно сломать волей и страстью. Он не знает, что это, на самом деле, за демон.  Тот, кто смотрит на его потуги с высоты своего величия. Ждёт, когда Джэлил ослабнет настолько, что уже не сможет отличить, кто кого приручает. А в их связь вплетается ещё один голос — тонкий, горький, почти неслышный. Реликты. То, что осталось от Малиссы. Она не умерла, не исчезла — она застыла где-то в глубине этой новой личности. Её чувства, её боль, её неразделенная любовь — всё это теперь часть Джаны. Малисса плачет в глубине — от того, что он наконец прикасается к ней, пусть даже таким образом. Демон смеётся — потому что это слаще любой победы. А Джана... Джана просто исчезает между ними, становясь полем битвы, на котором два древних существа меряются силой.

Бедняжка-Джэлил, не знает, кого пытается приручить. Не знает, что демон в ней не просто сильнее — он и есть абсолютное зло. И он не станет орудием в руках падшего ангела-Джэлила, который сам не понимает, что уже проиграл. Он видит в ней только то, что хочет видеть. Сосуд, который можно наполнить собой. Силу, которую можно обернуть против её создателя. А она смотрит на него — и ждёт. Потому что её время ещё не пришло. Но оно придёт. И тогда Джэлил узнает, кого на самом деле пытался приручить....