В подвале

— Название должно быть… типа… абстрактное, — Сова выдохнул клубы дыма от «Примы», зажатой в уголке губ. Тусклая лампочка, болтавшаяся на потолке, как повешенный на нитке, резала ему глаза. Он щурился, пытаясь разглядеть реакцию в полумраке. — Как «Кино» или «Аквариум». Слово, блин, или словосочетание, чтоб цепляло. Чтоб смысл был, но не прямой. Как… ну… намек, а не лозунг.

В 1992-м подвал гудел. Не просто гудел – он фонил, как старый магнитофон «Электроника», который сейчас надрывался в углу. Из его трещащих динамиков рвался дуэт: голос Егора Летова, сплетенный с пронзительным вокалом Янки Дягилевой. Слова били по ушам, отскакивая от влажных бетонных стен:

Деклассированных элементов первый ряд
Им по первому по классу надо выдать всё
Первым классом школы жизни будет им тюрьма
А к восьмому их посмертно примут в комсомол

Четверо пацанов – Маха, Сова, Фазер и Савва – развалились на драной софе цвета то ли грязи, то ли запекшейся крови, вытащенной с помойки и поставленной у края мусорной ямы. Оттуда несло плесенью и чем-то ржавым, будто дом истекал железом. Жук, Фунтик и Мопс балансировали на шатких стульях, тоже явно отправившихся на тот свет раньше срока. Глобус и Фикус устроились на ящиках – один пластиковый из-под стеклотары, второй деревянный, без всякой маркировки, но крепкий, превратив их в троны. Напротив, как скелет доисторического зверя, торчала регулировочная арматура отопления, покрытая рыжей коррозией. Провод от «Электроники» тянулся к лампочке под потолком, как пуповина. На стене – граффити: кривое «Гр.Об.» рядом с кровожадным «Slayer» и обрывок «Комсомолки», прилепленный к стене.