Легионеры в засаде

Хрустнула ветка. Гней схватился за меч, но это оказался свой – Баралир Колода, он же Пень, он же Чурбан. Иллириец, земляк Пора. С Молчуном они, правда, особо не дружили. Пор – городской, читать и писать умел, а Баралир родился в какой-то захудалой горной дыре, где до сих пор думали, что Великой Иллирией правит могучий царь Агрон.

Ну, сказать, по правде, на самом деле не думали. Это образованный Диоген так пошутил. Когда Баралир пришёл под крылья Орла, то говорил на чудовищно ломаной латыни и до сих пор не слишком продвинулся. Как он прошëл пробацию и оказался в легионе, никто не мог понять, а сам он объяснить. В легионы попадали только граждане, а негражданам одна дорога – в ауксилларии. Но дремучий Баралир, внезапно, по всем спискам проходил уроженцем ветеранской колонии, гражданином. В контубернии Летория преобладало мнение, что пристроил деревенщину муж его сестры, ветеран. Не иначе – кому-то дал на лапу.

Corruptio.

Колода своей службой последовательно продолжал эту позорную линию – отличался исключительной недисциплинированностью. К своему контубернию он выполз не один, а в компании с бриттом.

– Вы чего здесь? – сурово спросил Марк Леторий.

– Вот, значит, это самое, – выдавил Колода и кивнул на бритта, – он, стало быть. Его, это, Ульпий звать. Он с нами тогда был. Ну, в этой, как там еë. Короче, помните же? Драку, ну?

Леторий перевёл взгляд с одного "хорошего" варвара на другого. Тот осклабился.

– Уллпий, ео.

– Вы все Ульпии, – вставил Диоген.

– Ео, – кивнул бритт, рыжий, усатый, – се.

– Своё-то имя есть? – спросил Гней, – как вас различать-то?

– Ты зоуи Уллпий Лир.

– Стало быть, твоё настоящее имя – Лир? – уточнил Леторий.

– Нанн. Ты так зоуи. Другие зоут. Всем назыуать неллза.

Говор ауксиллария звучал чудно, непривычно.

– Варвары… – усмехнулся Диоген.

Пор посмотрел на него      вопросительно, и Корнелий объяснил.

– Колдовства боятся. Колдун имя узнает – власть получит.

– Ео, – подтвердил бритт и добавил, – имя знайут близкие.

Он помолчал немного и добавил:

– Быуает, гоуорат тем, кто кладьет в могилу.

Он внимательно посмотрел на Диогена и спросил:

– Ты гроегуйр?

– Ага, – усмехнулся Прастина, догадавшийся, о чём спросил варвар, – из гречишек он. Умненький.

– Ладно, – хлопнул ладонью по бедру тессерарий, – так ты чего припёрся?

– Веубид ходит? У мена ест.

Бритт бросил легионерам под ноги небольшой мех. Внутри булькнуло.

– Выпить? – переспросил тессерарий, – вы там что, пьёте? В засаде?

– Ео, – продолжал улыбаться бритт.

– Совсем охренели?

– Нанн, – помотал головой варвар, – не беудет ничто. Не придёт.

– Кто? – машинально спросил Марк, хотя и сам понимал, что вопрос не имеет смысла, – почему так уверен?

Бритт глубокомысленно посмотрел куда-то в сторону, сдвинул шлем на лоб и почесал себе загривок. Потом подсел на подтащенное к костру бревно и положил мех перед легионерами.

– Не придёт. Умный. Как уаш гроегуйр-лливраур, – бритт усмехнулся.

– Ты знаешь, кто он?

– Дух. Один из Гуинн Аннун, – ответил бритт, – одделлилса от своры. В Самайн. Анектомар погиб в Самайн.