Эми Бонплан
Книга 1. Глава четырнадцатая, в которой Карлос Лопес просит прощения у Бонплана, а Солано пишет книгу, призванную заменить веру в богов верой в разум
Эме Жак Александр Бонплан сидел на любимой скамейке, подвешенной меж стволов двух деревьев, которые своими раскидистыми кронами обеспечивали приятную тень в течение всего дня. Он покачивался, глядя на протекающий мимо Уругвай, и курил. Не так давно в Парагвай ездила высокопоставленная делегация из Корриентеса, и один из его хороших знакомых привёз ему сувенир.
Бонплан с удовольствием покосился на афишу с траурной рамкой, в которой крупным шрифтом сообщалось о смерти Супремо и чернелось что-то отдалённо похожее на портрет. Похож он был на Франсию или нет, Бонплан сказать не мог. Ибо за десять лет своего пребывания в Парагвае ни разу диктатора лично не видел.
Эта афиша неизменно поднимала французскому учёному настроение. С привкусом горечи. Десять лет вычеркнуты из полноценной научной жизни по прихоти этого диктатора. Десять лет в отрыве от магистрального потока научной мысли. О нём помнили как о пленнике в экзотической стране, но ему уже не нашлось места в научном мире, когда он стал свободен.
Впрочем, не сказать, что он сидел в яме и питался отбросами. В рамках назначенной ему парагвайской провинции он был свободен и мог заниматься чем угодно. Чем он и пользовался, составляя гербарии, исследуя животный мир и обучая местных гуарани. А параллельно организовал винокуренный завод, где гнал бренди из местного сырья. Основал и наладил лесопилку со столярным цехом. Разбивал плантации и занимался селекцией в меру своего понимания.
А потом его просто выпнули на свободу без извинений и багажа. Его биологическая коллекция так и осталась в Парагвае.
Его звали в Европу, но он не хотел туда ехать. Он чувствовал, что будет там предметом разговоров, далёких от восхищения и уважения. Он считал себя неудачником и не хотел видеть подтверждение этого в глазах тех, кого уважал. Поэтому у него всегда находились отговорки, чтобы никуда не ехать и жить жизнью затворника в крохотном посёлке Санта-Ана на юго-востоке провинции Корриентес.
С ним была его жена-гуарани и дети. Ему было хорошо.
Внезапно лавочка качнулась, и скрипнули верёвки. Бонплан отрешился от своих грёз и взглянул на того, кто помешал его отдыху. Это был кавалерийский офицер лет тридцати на вид. Он улыбнулся и протянул кожаный тубус, перевитый ленточкой с печатью.
— Добрый вечер, месье Бонплан. Консул Парагвая Карлос Антонио Лопес передаёт вам свой поклон и просит прочитать его письмо.
==========================
В действительности перед Бонпланом ни кто не извинялся. И в Европу он так и не вернулся. И закончил жизнь в Аргентине, в провинции Корриентес, в 1858 году.