Олинн и Затриан
Чем дальше они уходили в глубь заснеженного леса, тем тише и мертвеннее становилось вокруг. Звуки лагеря растаяли в тумане. Затриан, снедаемый нетерпением, ушел немного вперед, пробираясь сквозь колючие заросли, как вдруг тишину разорвал оглушительный треск. Воздух мгновенно запахло озоном, и спину хранителя насквозь пронзила ослепительная, яростная молния.
— Что?! — вскрикнул старик, падая на колени. Из его груди вырвался хрип, а по телу всё еще пробегали фиолетовые искры.
Он с трудом обернулся. Еще недавно милое, беззащитное личико Сураны теперь излучало такой первобытный, могильный холод, что у Затриана перехватило дыхание. Её губы были жестко поджаты, а в широко распахнутых глазах полыхала жгучая, торжествующая злость. Вся её напускная хрупкость испарилась, уступив место фигуре безжалостного палача.
— Я знаю, что ты сделал с оборотнями, — в её голосе, разнесшемся по затихшему лесу, прозвучала леденящая душу угроза. Посох в её руке полыхнул чистой магической мощью. — Ты лгал своему клану, ты веками тешил свою месть. И теперь тебе пора заплатить по счетам, старик.
Секундное оцепенение разбилось вдребезги. Удивление на иссеченном морщинами лице старика мгновенно, в долю вздоха, сменилось первобытной, бешеной яростью существа, которое внезапно осознало, что его, великого Хранителя, обвели вокруг пальца как глупого мальчишку. Глаза Затриана полыхнули диким изумрудным огнем. Перетерпев боль от молнии, он с утробным рыком резко стукнул своим тяжелым деревянным посохом по замерзшей земле — и из-под покрытой инеем почвы с оглушительным треском и подземным гулом во все стороны поползли толстые, узловатые корни, стремясь намертво спеленать Олинн и переломать ей кости.
Но Сурана была готова к этому. Её реакция оказалась безупречной. Олинн резко, с силой опустила свой посох, направляя навершие прямо в гущу наступающих живых ветвей. Вырвавшееся из резного дерева неистовое, ревущее пламя безжалостно опалило наглые корни, в мгновение ока обращая их в серый, невесомый прах. Горячая волна воздуха ударила эльфийке в лицо, но она даже не моргнула.
Не давая старику опомниться, она тут же снова подняла посох высоко над головой. В застывшем воздухе между ними мгновенно возникла стремительно холодеющая, ослепительная белизна, от которой заломило зубы. Свежий прах у её ног, еще хранивший тепло огня, вдруг бешено закружился, повинуясь её воле, и начал подниматься плотной, непроницаемой стеной, смешиваясь со снегом и закрывая обзор.
Олинн резко взмахнула посохом, совершая рубящее движение. Сорвавшийся с навершия массивный, искрящийся ледяной шар с оглушительным свистом полетел прямо в Затриана, готовый размозжить его грудную клетку. Однако Хранитель не собирался погибать так просто. Воздух перед старым эльфом внезапно пошел зыбкой, дрожащей рябью, словно поверхность потревоженного озера, и пущенный шар, вместо того чтобы разбить преграду, безвредно и беззвучно словно впитался в неё, оставив лишь горсть ледяных крошек.
«Призыв духа?..» — эта догадка и мгновенное понимание чужой тактики отозвались в душе девушки уколом острого, глухого раздражения. Этот старик цеплялся за свои тайны до последнего, призывая на помощь невидимых защитников Тени. Она не собиралась тратить время на его призрачные щиты.
Сжав зубы так, что хрустнули челюсти, Олинн сделала широкий шаг вперед. Новый, яростный размах её посоха буквально разрезал ночной воздух ослепительной, ветвистой вспышкой молнии, которая с треском устремилась прямо в дрожащую ауру Хранителя, стремясь выжечь его магию до самого основания.