"Общак времени: империя будущего" - новая глава "Архитектор будущего"
СПОЙЛЕР
Дача оказалась вовсе не дачей, скорее загородной резиденцией. Посёлок скрывался среди старых сосен километрах в сорока от Москвы. Высокий забор, каменные ворота, тишина, такая тишина, какую невозможно купить ни за какие деньги в центре столицы. У въезда его встретил человек в гражданском костюме, не охранник, именно человек, который должен выглядеть как обычный отдыхающий и именно поэтому выглядит подозрительнее любого охранника.
Максима проводили через участок, он успел заметить теннисный корт, небольшой бассейн и два иностранных автомобиля: чёрный «Мерседес» и серебристый «БМВ». Обе машины выглядели так, словно случайно заехали сюда из другой эпохи.
Хозяин ждал на веранде. Максим сразу понял, откуда у Аркадия его манера держаться. Высокий, седой, безупречно одетый, лет шестьдесят пять. На первый взгляд — профессор, на второй — министр, на третий — человек, который привык принимать решения, последствия которых затрагивают тысячи людей.
— Максим?
— Да.
— Рад знакомству. — Он протянул руку. — Валентин Сергеевич Воронов.
Рукопожатие оказалось неожиданно крепким. За столом стояли кофе, фрукты и бутылка итальянской минеральной воды, не советской, именно итальянской. Максим машинально отметил эту деталь. Хозяин заметил взгляд.
— Привычка. Много лет работал за границей, после Вены московская торговля начинает казаться наказанием за грехи.
Он улыбнулся совершенно не так, как улыбался Аркадий: теплее, спокойнее, опаснее, потому что улыбка сына всегда была оружием, а улыбка отца выглядела естественной.
Некоторое время говорили о пустяках: о музыке, о Тбилисском фестивале, о западной аппаратуре, о Ленинграде. Максим быстро понял, что собеседник прекрасно подготовился, он знал удивительно много, гораздо больше, чем должен был знать обычный дипломат. Наконец Валентин Сергеевич поставил чашку.
— Вы ведь понимаете, зачем я вас пригласил?
— Догадываюсь.
— И?
— Хотите поговорить о вашем сыне.
— Нет.
Максим удивился.
— Нет?
— Я хочу поговорить о будущем.
Воронов-старший поднялся, подошёл к книжному шкафу, достал папку и положил её на стол. Внутри оказались газетные вырезки, иностранные, американские, немецкие, французские. Некоторые датировались шестидесятыми годами, некоторые совсем недавними.
Но по мере того как Максим листал бумаги дальше, он начал замечать не содержание, а структуру отбора: это были не случайные статьи и не разрозненные прогнозы, а тщательно собранные сигналы времени, как если бы кто-то десятилетиями фиксировал слабые, едва заметные изменения мировой системы и складывал их в одну папку, ожидая момента, когда из разрозненных фактов сложится цельная картина, и теперь эта картина лежала перед ним на столе, спокойная, холодная и безошибочная в своём предсказании.
— Как вы думаете, что объединяет эти статьи?
Максим просмотрел несколько листов: нефтяной кризис, рост японской экономики, компьютерные технологии, финансовые рынки. Ничего общего.
— Не знаю.
— Будущее. — Валентин Сергеевич сел напротив. — Мир меняется быстрее, чем это понимают в Москве. Очень скоро изменится всё: деньги, власть, экономика, способы общения, даже музыка. — Он посмотрел прямо на Максима. — Аркадий это понимает, а Григорян — нет.
Максим невольно усмехнулся.
— Забавно.
— Что именно?
— Ваш сын говорит почти теми же словами.
— Потому что он мой сын. — В голосе дипломата впервые прозвучала гордость, настоящая, отцовская. — Он далеко не идеален. Жесток, самоуверен, иногда слишком торопится. Но он видит направление истории.