Старуха процентщица из "Не преступление и наказание"

Бабка однозначно плотно завязана на криминал, наверняка имеет подвязки в полиции и среди преступников, не удивлюсь, если вся эта ссудная деятельность лишь прикрытие для скупки краденого или ещё чего. Да, Раскольникову повезло, но если бы у процентщицы был шанс, то Родион получил бы от лихих людей нож в сердце и плавал на дне канала.
Впрочем в моём сюжете ситуация другая, наш современник, бандит, павший от полицейской пули, вселяется в Алёну Ивановну, ту самую процентщицу, и в тот самый день, когда к ней является Раскольников, постучать по её голове топором.

Мозг работает, но не управляет — всё на инстинктах. Сразу прячу ружьё под пледом, притом стволом вперёд. Зачем, почему?! Сам не знаю: пороха в нём нет и стрелять бесполезно. И молчу, не отвечаю, даже дышать боюсь. В голове зарождается мысль: а может, не заметит и уйдёт? А если как тот опоссум — видел по телеку, — притворяется дохлым, из рта пена и обсирается. Правда, пены не будет: рот пересох, а обосраться могу — вот прям запросто, практически уже.

И тут первый косяк — организм подвёл, кашлять его приспичило. Вся конспирация к чёрту. Моё буханье даже глухой услышит, не то что этот чёрт молодой Раскольников. Из-за двери слышится негромкий голос.

— Алёна Ивановна. Я к вам, по-нашему с вами делу. Вещицу одну интересную принёс. Вы одна? Это я Родион Раскольников, знакомый ваш, студент. Был у вас намедни.

Всё, мне пиздец. Сейчас он мне по голове топором стучать будет. А вдруг обойдётся? Ага, обойдётся, если сама не скопычусь — сердечный приступ явно не за горами. Сердце как бешенное стучит. Вопрос только: что раньше, топор или инфаркт? Так, спокойнее. Если души переселяются, значит, это для чего-то нужно. Прекратить панику. Хер ты меня так просто кончишь, хер литературный. Несколько глубоких вздохов. Спокойнее, спокойнее — авось пронесёт. Так, начали игру за выживание.

— Здеся я, голубчик. Приболела что-то: ноженьки не ходят, в груди болит что-то. Лизавета за доктором побежала, сейчас уже будут.

Раздались очень тихие, крадущиеся шаги. Дверь в комнату тихонько приоткрылась — и появился он.

Входит!

Фу! Это что, блядь, за бомж?! Да я такое барахло на дачу надеть постеснялся, а он по приличным женщинам в этом ходит?! Фу-у-у, вот так персонаж. Вот падлой буду, но не дам такому чмо себя замочить! Принципиально! Так, всё, собрался. Сейчас мы этого обсоса на колени ставить будем. Ещё посмотрим, кого вперёд ногами отсюда унесут.

Но сука, хорош собой, хоть и весь в дерьме каком-то. Чтож меня в старую развалину занесло переселиться, а не в него? Высокий гад, наверное, жилистый — такого просто так не удавишь, да и чем, вот этими трясущимися лапками? Глаза, как у меня были в прошлой жизни, карие, и волосы такие же. Бля, да мы даже похожи чем-то, особенно когда я помоложе был. Но я в такую рвань отродясь не одевался. А может, если я его того, замочу, то в него переселюсь? Бред — в труп точно душа не поселится.Тогда уж если он меня топором заколотит... Только он ведь, гад, помирать не собирается. Ладно, в жопу мистику — выживать надо.

Сука, глаза у него, как у наркомана, воспалённые какие-то, явно он с прибабахом. Впрочем, нормальный человек с топором по квартирам не ходит. Ишь, брови сдвинул — борец за чужое имущество.

— Помилуйте, Алёна Ивановна, что вот так к вам, без спросу... знакомый я ваш... Раскольников.

Мыслей в голове — как тачек на московском шоссе в час пик. Что делать, что делать?

— Здрасьте, — наконец выдавливаю из себя, смотря в упор на медленно приближающуюся фигуру. Руками при этом всё крепче сжимаю ружьё — как бы приклад не треснул.

— А вы дома всё одна сидите, значится, сестрицы-то нет? Говорите, за доктором Елизавета Ивановна пошла?

Судорожно соображаю: видать, этот гад решил, что за доктором здесь быстро не ходят и он успеет меня тут привести в требуемое состояние, а все богатства присвоить, тварь обосранная. Так, включаю режим «Пурга».

— А вы что, батюшка, не видели на двери табличку, что у нас сегодня санитарный день?

— Помилуйте, какой ещё санитарный день? Не было никакой таблички.

— Ну так не работает сегодня ломбард. Деньги кончились, переучёт у нас и инвентаризация.

Раскольников немного притормозил, и было видно, что он пытается понять, что я сказала. Наверное, таких слов и не слышал отродясь. Да и пофиг, лишь бы его боевой настрой сбить, чтобы замешкался, начал трусить, а там, глядишь, Лизка вернётся — придушу суку тупую за открытую дверь, или ещё кто.

Гляжу на его рожу и глаза краснючие и понимаю: не прокатило. Видать, подумал, что я спятила, или просто решил, что пофиг на мой трёп, и хочет довести дело до конца, пока мы одни. Явно решил лишить девушку самого дорогого — то есть жизни и денег. Хер тебе, сраный урод. Фу, да от него ещё и воняет — явно не мылся и потел весь июль, на дело своё кровавое собираясь. Думай, думай, думай, что делать. Гад подходит — кажется, всё. Вон, рукой за пазуху полез, за топором. Ну всё, хана...

Читать дальше «Не преступление и наказание»: https://author.today/reader/627012