Звезда на рассвете
Публикация романа "Волки. Часть III. Танцы теней" стартовала!
Каукаб аз-Зухра ан-Наййира, "звезда яркая, озаряющая", та, что скрывается в лучах восходящего солнца, сияла над вершиной бейтеля, "дома бога". Узкая, будто наконечник копья, четырёхгранная чёрная пирамида высотой в пятнадцать локтей, венчавшая холм, пронзала небосвод. У подножия бейтеля растекался шурук, небесный огонь, предвестник явления солнца. Аз-Зухра, бежала от него, карабкалась ввысь. День за днём, год за годом, веками, тысячелетиями. Невзирая на то, что от начала времён назначено ей проиграть.
Всё ярче свет. Вот и вспыхнул огненный полумесяц. Он был ещё слаб и не сжигал глаза, даже если не прятать их за темной пирамидой, но с каждым мгновением наливался силой, обретал совершенную форму. И вот уже ослепительный диск оторвался от холма, поглотив беглянку.
Это будто кому-то не понравилось. За спиной небосвод задрожал. Рокочущий гром, словно тяжёлый валун, медленно и гулко покатился по свинцовым тучам.
Аль-Муназир обернулся. На западе гремела далёкая гроза. Если тучи не изольются без остатка на головы аль-яхуд и докатятся сюда – "эти заблудшие", что поклонились лозе, вознесут небесам тысячи молитв. Лето вышло засушливым, великое рукотворное озеро Босры изрядно обмелело. Только бы дождаться дождя – уж тогда "заблудшие" соберут каждую каплю. Они весьма преуспели в кропотливом сбережении сей драгоценности. Красновато-чёрная земля Набатеи испещрена сотнями каналов, что напоят оазисы. Впрочем, это уже не поможет. Второй урожай будет в нынешнем году скудный. "Заблудшим" в пору радоваться, что пшеницу смогли убрать без особого убытка. А вот винограду, похоже, не повезло.
Аль-Муназир злорадно усмехнулся. Поделом пьяницам, что многие поколения молятся Душаре, позабыв великих богинь. Или дождь они всё-таки у Аллат выпрашивают?
Аль-Муназир посмотрел на верблюда, а потом на фигуру, восседавшую на нём, закутанную с головы до ног в простой дидар без вышивки. Так, что только глаза виднелись.
– Стой смирно, Джабаль. Жди, – велел он верблюду, а сам поднялся на холм, приблизился к бейтелю, встал перед ним на колени и благоговейно простёр руки.
– О, Аллат, Львица Небес, да восславишься ты в вечности!
В подножии чёрной базальтовой пирамиды была изображена сидящая женщина в просторных одеждах. В руках она держала пальмовую ветвь, а у ног её разлёгся лев.