Будильник дикого окраса (Иллюстрация к книге "Приют повышенной волшебности")
Отрывок:
Будильник у Риты был дикого окраса, весил три с половиной килограмма и не имел кнопки "отложить".
В пять сорок семь утра на грудь приземлился кто-то весомый и царственный. Приземлился не прыжком, как прыгают простые коты, а опустился, как опускается на трон особа, у которой все утро расписано. С точностью, которой позавидовала бы авиация.
И уставился в лицо.
Рита знала это, не открывая глаз. Она чувствовала взгляд. Взгляд имел вес, температуру и требования.
— Нет, — сказала Рита в подушку.
Будильник переступил лапами. Как всегда прицельно. По печени.
— Клео. Еще тринадцать минут. Официальный будильник в шесть.
Клеопатра — неоспоримо полновластная хозяйка дома, участка и Ритиной жизни — наклонилась к самому ее уху и издала звук. Не "мяу". Мяукать было ниже ее достоинства. Это было короткое, глубокое "мрп" — звук, который в переводе с кошачьего означал примерно: "Я услышала твою позицию. Она отклонена".
Клеопатра наклонилась ниже. Теперь Рита чувствовала на лице усы — щекотное, неотвратимое прикосновение стихийного бедствия, которое пока сдерживается.
— Не смей.
Шершавый язык прошелся по ее носу. Один раз. С достоинством.
Рита задержала дыхание в надежде, что ее все-таки оставят в покое.
Но тут с тумбочки упала расческа.
Девушка открыла один глаз. За окном едва серело — рассвет только пробовал небо на краешке, свет в комнате был мутный, водянистый, как разбавленное молоко. В этом свете отчетливо виднелся силуэт, который сидел на тумбочке и, не отрывая взгляда от Риты, медленно, сантиметр за сантиметром, подталкивал лапой к краю телефон.
— Прекрати.
Лапа замерла над телефоном — вежливая пауза, предоставляющая последний шанс дипломатии.
— Все, все, встаю! — Рита села, и одеяло сползло на пол, где немедленно было оприходовано: кошка перетекла на него и свернулась с видом "так и было задумано, это теперь мое". — Знаешь, у других людей кошки как кошки. Мяукают под дверью. Скребутся. Ждут. А ты... у тебя методы гестапо.