Старейшина Могильный Музыкант.
Портрет, свежедобавленный к последней главе "Четырнадцатого архидемона".
«Плохо смотрел», подумал он несколько секунд спустя, когда они уже почти подошли к дверям. Потому что двери вдруг распахнулись настежь с грохотом. И перед незваными гостями предстал сам Могильный Музыкант. Его ни с кем было не спутать. Даже в поспешно наброшенном на плечи, не подпоясанном халате, он выглядел впечатляюще.
Из человеческой его головы росли оленьи рога: ветвистые, широкие и неестественно белые, словно кость, украшенные нефритовыми подвесками-талисманами.Такими же белыми были волосы, тяжёлыми прядями спадавшие на спину. А вот кожа была землисто-серой — но в нём это не казалось признаком нездоровья. Тёмные, слегка навыкате глаза не отражали света. Аура его вместо привычной лазури горела бледно-голубым, почти белым цветом — но от этого не выглядела слабее. Даже по высоким стандартам пяти цветов духовная энергия Могильного Музыканта была незаурядна.
Вален, привычно скользнул по нему своим особым зрением и увидел примерно то, чего ожидал. Меридианы старейшины походили на переплетающийся лабиринт подземных ходов — тёмно-синие, почти чёрные, не толстые, но очень плотные. Культивация этого практика определённо была глубока. Глубока и необычна.