«Тетраксис Мира Зевса»: За лошадью ходи, лошадью… Век воли не видать!..

И он увидел...
Леденящую душу картину царства мрачного Аида: зловонные и необъятные по размерам руины проспектов и улиц; чернеющие на каждом шагу своими полуобгоревшими скелетами останки дикарских машин; фантасмагорические нагромождения вывернутых наизнанку варварских дворцов и коробковидных зданий; обнаженные и уродливо скукожившиеся трубы и рвы, судя по всему, бывшей городской канализации; доверху заполненные маслянистой слизью воронки, ямы и овраги на месте некогда процветавших зеленью лужаек и человеческих троп; искореженные огнем до неузнаваемости и сваленные в бесформенные кучи стволы вековых деревьев…
Но, главное, перед его внутренним, телепатическим, взором отчетливо предстали те самые аборигены-монстры , о которых так красочно рассказывал Вестник…
Подобно ненасытной женщине-демону Эмпусе многие из них были с ослиными ногами или, вообще, на проржавевших железных костылях, с непомерно раздутыми, бесформенными и пылающими «адским» сиянием головами и с густо покрытыми язвами и коростой клешнями-щупальцами вместо рук...
Зловещими тенями, в сопровождении своих чёрных, облезших и с горящими от алчности глазами, стигийских собак, эти ужасные существа бродили в опускавшихся на место недавнего боя сумерках — среди нагромождения тел своих раненных и убитых товарищей. Да ещё и время от времени некоторые из них, с бело-краснокрестовми повязками на рукавах, кощунственно опускались на корточки, чтобы выпить из всё ещё живых остатки их крови и приступить к жадному пожиранию их ещё трепещущих тел.
— Покончив с выродками Джексонвиля, мой Повелитель, — между тем, невозмутимо продолжал свой необычный доклад Вестник Посейдона, — мы, по ходу дела захватывая небольшие аборигенские городишки, поселки и деревни и тысячи более-менее физически здоровых пленных, отправились на запад…