«Тетраксис Мира Зевса» (Возрождение Пелагсикона) - Введение ...

... То, что Бодисаттва увидел в новоиспеченной Морской Гавани Атлантиды в Ойкумене — не могло его не обрадовать. 

Более того, даже несмотря на уже давно вошедший у него в привычку скептицизм к бравурным докладам, нескрываемому бахвальству и природной тяге к самовозвеличению непотопляемого морского волка Нефунса, Царю-Диктатору понравилось в его порту решительно всё. 

И сама бухта, снабженная трем естественными «карманами»-заводями. И два, расположенных по обе стороны от входа в эту бухту со стороны океана и умело восстановленных легионерами Нефунса, маяка. И чистенькие, освобожденные от технократического и бытового хлама и вылизанные рабами и атлантами-зодчими практически до зеркального блеска пирсы, гавани и стоянки для кораблей. И, главное, уже величественно раскачивающиеся на волнах первые в Ойкумене непобедимо-грозные и алчными до побед атлантские триеры, чопорные перамы, розовобокие биремы… И даже одна огромная, пусть даже ещё до конца и не достроенная, многопалубная контриема!

Первым делом, как только Бодисаттва со своей свитой и личной охраной гвардейцев оказался на улице, флотоводец повел своих дорогих и важных гостей к своему главному и любимому детищу – плотбищам-верфям. 

Хотя слово «повёл», здесь, пожалуй, будет не совсем правильным. Так как сами плотбища располагались на другом берегу бухты, и плыть до них Царю-Диктатору с его спутниками пришлось на нескольких биремах и в течение четверти часа.

Но и всё же – оно того стоило... 

И всё потому, что в отличие от пока безлюдных пирсов и припортовых построек, на самих плотбищах-верфях и слипвей-стапелях возвышались более двадцати каркасов новых судов. Рядом с ними, в строительных мастерских, вовсю кипела, бурлила и навязчиво переливалась всеми цветами радуги полноценная, присущая всякому грандиозному строительству, жизнь. Вдобавок, щедро сдобренная невыносимым шумом и суматохой, которые, по словам Нефунса, безраздельно царили там вот уже несколько месяцев — с раннего утра и до позднего вечера.

Кого здесь только не было:

И сурово-молчаливые и с головы до пят закованные в орихалковые латы охранники-лучники, кои бдительно и неусыпно сторожили периметр верфей. И лоснящиеся от пота «тени» подсобных рабочих-легионеров и корабельных зодчих-мастеровых, кои озабоченно сновали туда-сюда между стапелями, кузницами и складами-мастерскими. И расфуфыренные, упершиеся руками в бока «полионесы» — зычно и грозно покрикивавшие на зазевавшихся чернорабочих и носильщиков-рабов. И без умолку галдящие и отчаянно спорящие, как друг с другом, так и с зодчими и начальниками над рабочими, будущие моряки Атлантиды в Ойкумене. Притом последние группировались в небольшие «компашки» и назойливо давали свои советы и рекомендации в традиционном для них стиле «Ну кто ж так строит?!»

При этом каждый был занят своим делом: куда-то спешил, суетился и мало обращал внимание на так неожиданно и без всякого предупреждения нагрянувшую в их «тектон»-строительное «царство» как Высокую Комиссию с «материка», так и на самого Диктатора-Царя…
***

Перама (ист.) — небольшое (античное) судно для перевозки грузов, около 30 метров в длину и 8 метров в ширину. Имело квадратный парус и, как правило, старалось совершать свои плавания в прибрежной полосе. Бирема (ист.) — легкое боевое судно, имевшее два ряда гребцов. Контриема (ист.) — транспортный гражданский многопалубный корабль большой грузоподъемности

Слипуей, слипвей (slipway) — «стапель» на латыни.