Баба Зина и Зевс (Иллюстрация к книге "Приют повышенной волшебности")

Отрывок:

Баба Зина возникла у забора в семь сорок пять утра, стоило Рите, распихавшей пачки со средством “Адвокат” по карманам худи, только высунуть нос за порог. Женщина в неизменной цветастой косынке пришла в компании широченной тарелки, накрытой полотенцем, из-под которого валил такой дух печеного теста и яблок, что Зевс встал в вольере на задние лапы, а из кошачьих рядов раздалось разведывательное "мяу".

— Ритка, привет, дочка! Пирожки вот, и на тебя пекла. Яблок нынче много, — соседка передала тарелку, но уходить не спешила. Потопталась. Поправила косынку, ветер трепал край ткани, и она хлопала, как флаг на ветру. Посмотрела куда-то в сторону леса. — Я чего пришла-то... Я это... подумала тут...

Девушка ждала, всем существом предчувствуя историческую значимость момента. Не просто так. А потому что ее кормилица бросала неловкие взгляды в сторону собачьих вольеров. И Рита была готова поклясться — взгляды эти совсем не предназначались ни Жучке, ни Батону, который до сих пор не покинул будки, хоть и скрипнула входная дверь — рыжий пес спал, ему теперь было спокойно. Тем временем баба Зина сбивчиво продолжала.

— Помогать тебе хочу. Приюту твоему. — Женщина изучала носки своих сапог. — Ну, чем могу. Вот, к примеру... собаку могу выгулять. Какую-нибудь. Ну, вот хоть... — она сделала вид, что выбирает, — хоть Зевса, что ли. 

— Вы уверены? — Рита едва сдерживала улыбку. — Он сильный. Может вырваться.

— Я старая, но не немощная. Да и стоит мне с ним поближе познакомиться, силу эту его познать. Просто, по-соседски. Все равно нервы тебе треплет, не хочет гулять вместе с, ну, тем рыжим. Вынуждает тебя трижды выходить. Эх, оболтус этот Зевс.

Оболтус, услышав свое имя, издал звук, который не поддавался никакому описанию — что-то среднее между лаем, визгом и пением кита, — и завертелся волчком, сметая хвостом опилки от кошачьего наполнителя, которыми ветер благосклонно покрыл пол Зевсова вольера.

Рита прикусила щеку. Серьезное лицо давалось с боем.

— Баб Зин, спасибо. Утром дел невпроворот, надо вот прокапать всех… а Зевсу нужен длинный выгул. Выручите.

— Просишь ведь, раз так, то выручу... — соседка проворчала это с деланной неохотой, но даже косынка уже сияла. — Давай сюда охламона.

Зевс, завидев открывшийся вольер, буквально вылетел из него, чуть не сбив бабу Зину с ног. Та расхохоталась и пошла за ним, держа только что выданный Ритой поводок, нащупывая петлю для карабина и поглаживая счастливого пса по шее.

— Ну, пошли, красавчик! — голос звучал ласково и твердо.

Рита смотрела вслед, пока они не скрылись между деревьями. Зевс гордо задирал морду, баба Зина что-то ему говорила, пес в ответ вилял хвостом.

И тут вдалеке, в кустах орешника, Рита заметила движение — там стояла белоснежная кобыла. Она махнула блестящим хвостом и растворилась в листве. Рита потрясла головой. "Переутомление. Зрение барахлит. Какие лошади в их лесу?" В груди неприятно потянуло, забирая крохи утренней бодрости.

Обход и обработка хвостиков заняли почти час, потому что Рита то и дело прислонялась лбом к прохладным сеткам вольеров, переводя дыхание. Разнося миски, она слышала из-за забора обрывки фраз: "...а вот тут, гляди, брусника была, покуда не поповырывали нехристи дурные...", "...ты не тяни, постой, я тебе не упряжка...", "...ух ты ж мой золотой, ты ж мой разбойник..." Последнее — совсем тихо, но утренний ветер разносил звуки так же ответственно, как опилки.

Было решено скрывать от Клеопатры свое состояние, к гадалке не ходи: богиня запретит ей сегодня лечить. Этого допустить нельзя.

Когда баба Зина с Зевсом вернулись. На ошейнике пса была обновка: маленькая подвеска-косточка, латунная, блестящая. С гравировкой.

— Это что такое? — Рита невинно хлопала глазами.

— А, это... — баба Зина махнула рукой с грандиозной небрежностью. — Адресник. В интернетах пишут: если о собаке заботишься — вешай адресник. Мало ли, потеряется. Я и заказала. Через внучку.

Рита повернула косточку. На обороте — телефон и адрес.

— Тут ваш адрес, баб Зин.

— Ну а чей же? — соседка глядела в сторону, уши у нее были свекольного цвета. — Свой-то я наизусть помню, диктовать сподручнее. А переделывать — это ж деньги. Да и чего переделывать. Соседи ведь. Один двор, считай.

— Конечно, — покивала Рита. — Один двор. Логично.

Баба Зина ушла, дважды оглянувшись на вольер. Зевс смотрел ей вслед, не мигая, и хвост его работал как веник в самый пыльный день.

— Меня умиляет эта парочка, — Клеопатра уже перестала обижаться на утренний недостаток внимания и жмурилась на утреннем солнце, растянувшись на перилах крыльца. — Честно, не знаю, чего хочу больше: чтобы она уже решилась и забрала его — или чтобы это неловкое ухаживание длилось вечно. Это лучше сериала про больницу, который ты смотрела зимой.

— Она созреет.

— Она уже созрела. Адресник — это, по-вашему, что? Это кольцо, смертная. Она сделала ему предложение. Осталось выбрать дату.