Peccata Capetalia

Длинный дубовый стол, покрытый царапинами и пятнами от чернил, словно лицо старого воина, помнил не одно совещание. Свечи в тяжёлых серебряных канделябрах горели неровно, отбрасывая дрожащие тени на лица присутствующих. На стенах висели карты Алебера: крепости, отмеченные красными крестами, дороги, извивающиеся как вены, леса, что чернели пятнами гнили, и реки, казавшиеся артериями, по которым вот-вот должна была потечь кровь. В углу, у самого входа, стоял Сербеус, скрестив руки на груди, — его фигура сливалась с тенью, и только блеск пряжки на поясе выдавал его присутствие.

 Лилит сидела во главе стола. Её пальцы, украшенные кольцами с холодными камнями, выбивали дробь по полированной столешнице — ритм нетерпеливый, как стук копыт перед атакой. Лицо её было непроницаемо, как маска, но в глубине глаз теплился тот самый огонь, который уже спалил не одну судьбу. Она ждала. Ждала, когда кто-то заговорит, когда воздух, густой и липкий от страха, наконец лопнет, как перезревший плод.

 Тишина затягивалась, как верёвка на шее. Министр финансов Минос перебирал бумаги с таким видом, будто пытался спрятаться за ними от взгляда королевы. Старший советник Валериан хмурился, уставившись на карту Гринвуда, ту самую крепость, которая стояла на пути к Алеберу, как кость в горле. Никто не решался встретиться глазами с королевой. Один Сербеус не прятал взгляда, но и он молчал, потому что за годы службы усвоил: когда королева говорит, остаётся только слушать и повиноваться.

Наконец Лилит обвела взглядом советников, и в этом взгляде было столько холода, что у Миноса задрожали пальцы.

— Мы объявляем войну Алеберу. Армия выступает через два дня. Но я до сих пор не слышала ни одного внятного плана. Вы собираетесь воевать или просто смотреть на карты, как на гобелены?