Танец

Музыкантов было двое – парень с тимпаном и девушка с гитарой.

Роксана вышла из зала, но скоро вернулась. Она сняла кафтан и кофточку, осталась обнажённой до пояса, в одних только штанах из сиреневого шёлка.

Женщина замерла почти в той самой позе, которую пятнадцать лет назад запечатлел в бронзе Аристагор. Она застыла, напоминая собственное изваяние. Тянулись мгновения. Она стояла на одной ноге, сохраняя равновесие. В наступившей тишине потрескивали свечи.

Первыми восхищённо захлопали ей обе танцовщицы, подруги скульпторов, доселе молчавшие. Но Роксана не шевелилась, она замерла ещё на несколько мгновений, а потом статуя Каллистейи начала оживать.

Шевельнулись пальцы, вздрогнула кисть, начал движение локоть, за ним плечо. Ладонь опустилась перед лицом, и Роксана проводила её взглядом. Лишь тогда тимпан начал отбивать небыстрый ритм. Зазвенели струны. Пальцы Небесной Красавицы сплетались в сложный узор, руки двигались медленно и плавно, будто толщу воды рассекали.

Ленивое пробуждение богини. Вот она потянулась так, что по всем мышцам будто волна прокатилась. Замерла. Стихла музыка.

Зрители молчали. Понимали – это не всё. Это только начало.

Юноша улыбнулся и ударил в обод тимпана.

Роксана ответила коротким поворотом плеча. Он повторил удар – она повернула другое. Теперь между ними завязалась игра: музыкант дробил ритм, пробовал обмануть внезапной паузой, а она успевала прервать движение, задерживая руку, или не донося ступню до пола. Девушка с гитарой взглянула на товарища и пустила поверх ударов быстрый перебор.

Сурасундари вытянулась, встала на носки и закружилась. Откинула голову, резко прогнулась назад, ладонь упёрлась в мозаичный пол, а ноги оторвались от него, взлетели вверх. Кувырок. Она словно падающее перо мягко распласталась на полу, прямые, как два копья ноги в продольном схизисе, "раздвоении", стопы вытянуты.

Мгновение неподвижности, только грудь высоко вздымается. Глаза блестят. Ладони юноши продолжали выбивать ритм, в который вплетались хлопки зрителей. Сильные пальцы девушки щипали, перебирали, прижимали пять сдвоенных струн.

Руки Роксаны взлетели вверх, повторив положение, запечатлённое Аристагором в позолоченной бронзе. Только теперь Каллистейя не стояла на кончиках пальцев одной ноги, а сидела на полу, и руки её тянулись к небу, и ладони были раскрыты, как цветок.

Ритм ускорялся. Роксана перекатилась, плечи коснулись пола, а ноги снова взлетели вверх, описав воронку. Неуловимым движением танцовщица извернулась, словно кошка, и вот она вновь стоит. Закружилась на одной ноге, другая высоко поднята, согнута в колене, носок оттянут. Руки всё время в движении – хейр симэ, "курносая рука", изгиб ладоней наружу, хейр катапренес, ладони к земле, вывернуты будто на излом. Вращение на одной ноге и резкий "выстрел" другой ногой в сторону, как удар копья, эклактисм.

Ритм всё быстрее, гитара звучит всё ниже.

Прыжок, кувырок с опорой одной руки и вновь схизис, только теперь поперечный. Роксана нырнула вперёд, прижавшись к полу обнажённой грудью. Чёрные волосы рассыпались по мозаике.

Взрыв восторга зрителей стал наградой танцовщице. Кратер забыл, что надо дышать.

– Прекрасно! Великолепно! – воскликнул Аристагор. – Ты истинное воплощение божественной красоты, избранница Каллистейи!

– О нет, – вздохнула Роксана, поднимаясь на ноги. Она тяжело дышала, грудь её вздымалась, и на лбу выступили капли пота, блестевшие в свете свечей. – Я её жертва…

Не вошедшее в текст: