Эрофлэшмоб
Автор: DayneenЕсть пара сценок 18+ в моем единственном романе, но тут покажу одну. ;)
Дело, кстати о птичках, происходит в той самой десятой главе, начало которой было в предыдущем флэшмобе.
Стоит иметь ввиду, что барышня здесь - ведьма.
— А теперь, Тихон Лазаревич, пожалуй в баньку, умойся и возвращайся ко мне, ведь с вечера тебя жду... истомилась вся... — проговорила Прасковья глубоким грудным голосом, от которого и дряхлого старца кинуло бы в жар.
Со всей поспешностью выполнил постоялец наказ хозяйки и через четверть часа уже снова стоял в сенях. Из-за неплотно прикрытой двери яркой полосой лился жёлтый свет, а слух дразнили знакомые напевы.
«Псалмы?» — с удивлением подумал Тихон.
Он открыл дверь и вошёл, жмурясь после дворовой темени. А когда глаза привыкли, то не поверил им.
Изба преобразилась: печь исчезла, не было и в помине бревенчатых стен и квадратных окошек — белый камень и стрельчатые окна с мозаикой от пола и до высокого потолка. На стенах висят иконы в богатых окладах, золотые семисвечники плавят воздух и густо дымят ладаном — так, будто и не тонкие свечи горят, но языческие костры пышут. Пол устлан пушистыми коврами, а впереди, как будто в отдалении, на низком ложе возлегает женщина в золотом одеянии. Вокруг ложа на круглых столиках разной высоты разложены в подносах нарезанные яства — колбасы и окорока, дыни и арбузы.
Тихон в одной исподней рубахе до колен стоял столбом, потеряв и дар речи, и способность двигаться, он лишь переводил взгляд, да немного мотал головой.
Женщина плавно, грациозно поднялась и сделала пару шагов к нему.
— Что, Тихон Лазаревич, молчишь? Иль не по нраву? Подойди и приголубь свою милочку.
Но Тихон не мог сдвинуться с места, и поглядеть в глаза Прасковьи тоже не мог. Оттого стал разглядывать иконы, а там... свальный блуд, неуёмный пир, бабы на мужиках верхом скачут, меж собой любятся.
Тихон от стыда не знал, куда взгляд деть и перевёл его на хозяйку, на её одеяние —и понял, что его нет. И плечи, и тяжёлые груди, и покатый живот были только выкрашены золотою краской, с нанесённым поверх тёмно-красным узором, а на бёдрах, на двух тесёмках, висела лишь узкая багряная накидка.
— Ну же, Тихон Лазаревич, покажи, кто ты, барс или котёнок?
Неимоверным усилием воли барс поднял взгляд и сразу утонул в изумрудно-зелёных глазах. Он сделал неуверенный шаг, но оступился и упал на колено.
— Что ж, Тихон Лазаревич, так мне тоже любо, — сказала Прасковья и лёгким движением поставила ему на плечо ногу, затем надавила, и любовник упал навзничь.
Псалмы запели громче, а ведьма, улыбаясь, встала над самой его головой.