Признание в любви
Автор: ДианаСложная тема. Для меня, по крайней мере. Намного легче признаться в своих чувствах, чем достоверно описать такое признание. А если еще и герои с разным взглядом на жизнь и любовь, то совсем аут.
Но старалась. Как вышло, не мне судить.
Начинаю не с признания, а со сцены пробуждения магического дара в обычных людях. Так понятнее будет тем, кто не читал повесть.
Каталин сел на диван и взял длинную паузу, грея ладони на чашке и рассматривая то струи пара над кипятком, то старенький мобильный, который держала Ева.
На телевизоре тикали часы. За окнами шумел дождь: кап-кап-кап, кап-кап-кап. Кап...
Каталин вонзил в Еву колючий взгляд и спросил:
– Вы в курсе, что Дмитреску не был вам родным отцом?
Она выронила мобильник:
– Не был? – Дрожащими руками подняла с пола телефон. – А… А кто же тогда?
– Не знаю. В полицейском рапорте об этом ничего нет.
– В рапорте… – эхом повторила Ева и ее без того большие глаза превратились в блюдца.
Растерянно глядя перед собой, она на ватных ногах подошла к креслу и опустилась в него.
– Как мы с шефом и предполагали, – деловым тоном продолжил Каталин, – полиция подозревает вас и тщательно проверяет ваше прошлое. Утром доставили рапорт из Броштень. Там Дмитреску жил до переезда сюда. В полицейском отчете написано, что лесник нашел вас в своем обходе одиннадцатого августа… – Каталин запнулся и, наблюдая за нарастающим волнением Евы, побледнел. – Одиннадцатого августа... – Прочистил горло. – Одиннадцатого августа девяносто девятого года... – Еву будто оглушили. – Вы совсем ничего не помните?
Она завертела головой.
– Хм… Однако... – усилилось недоверие в его голосе. – За месяц до этого у Дмитреску сгорел дом. В пожаре погибли жена и маленькая дочь Ева. Скажите, лесник дал вам имя погибшей дочери, потому что вы не назвали свое?
– Ничего такого я не помню, – пролепетала она.
Пристальный взгляд Каталина стал для нее пыткой.
– Вы не смогли назвать место, где жили, и имен родителей, – с нажимом продолжил он. – Вы даже не смогли объяснить, как попали в лес. Родню вашу не нашли, и Дмитреску удочерил вас. Вскоре он переехал в Арефу – хотел начать новую жизнь, но у него не получилось. А вот вам повезло.
Ее руки дрожали, и она суетливо искала им место, то теребя край кофты, то засовывая в карманы.
– Я не виновата… – продолжала лепетать она. – Я ничего не помню из того времени. – Она встала и более твердым голосом заявила: – Пусть полиция проверяет, я не боюсь. Уходите, детектив. Уже поздно, а мне завтра на работу.
– Я не договорил.
– Я ничего плохого никому не сделала. Не стоило мне рассказывать о следах и ночных странностях в доме. Из-за этого вы с Раду и домнулом Папом считаете меня лгуньей или сумасшедшей. Я только хотела помочь в поисках. Но все испортила. Теперь все ищут не отца, а улики против меня.
Каталин тоже встал. Поставил чашку на журнальный столик и шагнул к Еве.
– Что вы скрываете? – тихо спросил он и попытался взять ее за руки. – Как вы попали в обход Дмитреску?
– Я не помню!
Запахнув кофту, она убежала в прихожую, затем вернулась с таким видом, будто забыла куда шла, и ринулась к лестнице на второй этаж.
– Стойте! – приказал Каталин. – Покажите свои ладони.
– Уходите.
– Покажите мне свои ладони, – чеканя каждое слово, повторил он.
Она показала руки.
При виде глубокого шрама, раскроившего ее левую ладонь, Каталин оторопел.
– Черт возьми, – выдохнул он. – Я все-таки нашел тебя. Ты ведь помнишь наш детский дом, затмение, как порезалась осколком. Я отвел тебя в медпункт, а там…
– Юлиана… – подхватила она сдавленным от потрясения голосом. – Так это был ты?! Тогда в детстве мне не померещилось?! Я не сумасшедшая?!
Он закивал, удивляясь самому себе. Столько лет через друзей в полиции и СМИ он искал информацию о девочках, найденных одиннадцатого августа девяносто девятого года, ездил по стране и заграницу, чтобы поговорить с найденышами, а сегодня утром читал рапорт полицейских о Еве и... совершенно упустил дату из вида. Замотался, наверное. Хорошо хоть вовремя опомнился.
Он повеселел. Хотел сказать, что рад встрече и что наконец нашел сестру по несчастью, но не успел – Ева бросилась ему на шею, ласково обвив руками, и забормотала:
– Боже мой... Нику!
Сияющий ворох искр посыпался с них и закружил по дому вихрем. Теперь искры не причиняли боль, наоборот – дарили тепло и какое-то незнакомое волнительное чувство, от которого сладко заныло под ложечкой.
Время остановилось.
Страхи и горькие воспоминания улетучились. Даже далекий, мрачный августовский день отступил и больше не разъедал душу сомнениями и неопределенностью. Теперь Ева и Каталин точно знали: тот день не приснился, не оказался плодом больной детской фантазии. Он был. И они были в нем. И Юлиана.
Ева не сводила счастливых глаз с Каталина, а он завороженно наблюдал за преображением: ее щеки порозовели, напоминавшие паклю волосы разгладились и отразили мерцающий золотистый свет, туманом сгустившийся под потолком. "Какая же она красивая, – пронеслось у него голове. – И теплая... Медом пахнет".
Она будто услышала. Улыбнулась. Ее пухлые губы манили.
Каталин совсем потерял голову – прижал ее к себе и поцеловал.
От них хлынули золотые лучи, завибрировали, загудели, как гудят провода на высоковольтных опорах.
В груди Каталина поднялась волна желания. Доведя пульс до пика, волна резко ударила в низ живота. Ладони Каталина опустились по гибкой Евиной спине, скользнули по ягодицам, под платье, наткнулись на тонкую ткань белья...
– Нет! – воскликнула Ева и вырвалась из объятий.
Лучи погасли. Золотой туман исчез.
– Хорошо-хорошо, – смутившись, пробормотал Каталин и попятился. – Я и не думал трогать тебя. Просто было ощущение, что ты – часть меня самого, понимаешь? Часть, которую оторвали много лет назад, а теперь я ее нашел, и мы снова единое целое. – Он в недоумении мотнул головой. – Что за бред я несу? Половины целого? Это какая-то побочка от искр? Ты как?
– Нормально…
Опьяненная первым в жизни поцелуем Ева стеснялась поднять на Каталина глаза и признаться себе, что испытывает к нему примерно те же чувства. Будто он всегда был в ее жизни и без него все потеряет смысл. "Но как так?! Ведь он совсем не Раду! – думала она. – А тут вдруг поцелуй! Да еще такой... страстный..."
Ее щеки стыдливо пылали.
– Зачем ты поцеловал меня? – спросила она.
– Обрадовался встрече. У меня такое проявление радости, – ответил он, переминаясь с ноги на ногу, пригнулся и закрыл руками пах. – Уф! Небольшой конфуз. Не в смысле, что у меня небольшой, а конфуз вышел небольшой. Черт! Забудем об этом!
Все еще дрожа от возбуждения, он плюхнулся на диван и прижал к животу подушку.
– Хорошо, давай забудем, – согласилась Ева. Воспоминание о сегодняшнем позоре с рисунком и мысль о том, что Каталин читал ее дневник, вернули ее в злую реальность. – Тем более, – с напускной холодностью заявила она, – что я люблю Раду.
– Не лучший выбор, но дело хозяйское.
и, собственно, признание, а также эпизод, раскрывающий сущность героев:
Как Вулкан и обещал, они заехали в хибару, забрали кое-какие вещи Евы, товар и пса. Мика вел себя на удивление спокойно.
Вулкан надеялся уговорить хозяйку отеля пустить собаку на задний двор.
Товар вернули в лавку Григоре Ионела. Ева была против, она хотела сохранить работу, но Вулкан не слушал: погасил все долги, поблагодарил старика Григоре за помощь в поисках отца и объявил, что Ева Дмитреску больше не работает.
Чем активнее становился Раду Вулкан, тем мрачнее делалось лицо Евы. Пока он беседовал с хозяйкой отеля и оплачивал свой «люкс» на две недели вперед, Ева спустилась в ресторан. За одним из столиков сидел Пап – задумчиво курил, уткнувшись в свежую газету. Ева смекнула, что Каталин сейчас один, вернулась на второй этаж и постучала в номер детективов.
– Открыто! – крикнул Каталин.
Ева вошла и с порога атаковала его вопросами:
– Скажи честно, Нику, это ты подхватил меня у озера? Ты? Только не ври мне.
Он с хмурым видом собирал вещи в большую спортивную сумку и на вопрос ответил кивком.
– Как это низко – следить за мной! – рассердилась Ева.
– Я следил за Раду.
– Он больше не твой клиент. – Разговор шел при открытых дверях. Ева, опомнившись, быстро заперла их и вновь уставилась на Каталина: – Раду не твой клиент и не злодей из медпункта.
Каталин грустно усмехнулся:
– Больше скажу: Раду хороший человек. По крайней мере, старается им стать. Будешь за ним как за каменной стеной.
– Я не собираюсь замуж.
– Тоже верно. Не спеши. Раду готов ждать хоть десять лет. Думаю, он и все двадцать готов, только не знает об этом. Магия творит с людьми интересные вещи.
Из-за ледяного тона Каталина Еве стало не по себе.
– Что ты делаешь? – нервно спросила она, разглядывая сумку.
– Собираюсь свалить в Бухарест.
Стало ясно, что Каталин подслушал ее разговор с Вулканом и сделал какие-то странные, одному ему понятные выводы.
– Но ты хотел остаться еще на неделю, – возмутилась она.
– Передумал.
– Передумал?! – Волна страха и разочарования накрыла Еву. Она схватила сумку Каталина и швырнула на пол. – А как же заклятие, которое мы не сняли с отца?! А злодей?! А я, Нику?!
– О тебе позаботится Вулкан.
– Утром ты говорил, что на нашей стороне только мы с тобой и больше никого нет!
– Утром мы считали Раду Вулкана мертвым.
– Он не поможет спасти отца! – задрожала она от бессильного гнева.
Злость полилась через край.
Ева была готова кричать и топать ногами, бить посуду и… метать молнии. Но от одной мысли, что Каталин уедет и больше не вернется, внутри нее все холодело. Скукоживалось. Новый мир – такой неизведанный и пленительный, волшебный, сияющий, наполненный возможностями и желаниями, любовью и страстью – скручивался на глазах и сжимался до размеров монетки.
– Почему ты решил уехать? – спросила она. – Ты что-то скрываешь?
– Нет.
– Значит, просто бежишь?!
– Бегу, – посмотрел на нее Каталин уставшими глазами. – От тебя бегу. От себя бегу. От долбанной магии. Мне плохо. После взрыва мутит все время и голова раскалывается.
– Это отговорки, – не поверила она. – Скажи правду!
– Хорошо. – Он кивнул с каким-то болезненным равнодушием. – Я решил уехать, потому что так будет лучше.
– Для кого?
– Для тебя.
– Прекрасно! – всплеснула руками Ева. – Все вокруг знают, как будет лучше для меня! Из-за Раду я сегодня лишилась работы. Он хочет увезти нас с отцом в Бухарест и жениться на мне. Теперь ты неожиданно сбегаешь, как будто кроме… – запнулась она, подбирая слова. – Будто кроме взаимного сексуального влечения нас с тобой ничего не связывает. Но у нас общий дар, Нику, и общий враг. Нам нельзя расставаться. Наоборот, нужно держаться вместе!
Каталин вздохнул:
– Хочешь в моем лице получить ручного мага-напарника? Кова-арная.
Она глянула исподлобья:
– Нарочно меня задеваешь? Устраиваешь очередную ссору, чтобы я тебя возненавидела?! Не выйдет, Нику. Я все равно… Я... люблю тебя, – выпалила она и замерла от мысли, что произнесла это вслух. – Ну, вот, я и призналась, – добавила совсем другим, растерянным и беззащитным голосом, словно стояла перед Каталином голая.
На несколько секунд в номере повисла тишина.
Каталин отвернулся к окну и погладил лысину. Признание Евы всколыхнуло чувства, которые он из последних сил обуздывал со вчерашнего вечера.
Проклятый морок!
Его мощное тело напряглось и затрепетало. Шумно сглотнув, он поборол желание наброситься на Еву нежным зверем, утащить в укромный угол и задушить в объятиях. Страсть едва не задавила в нем голос разума.
– Притяжение между нами ненастоящее, – глухо произнес он, не меняя позы. – Мы должны ориентироваться на чувства, которые испытывали друг к другу до пробуждения дара. Я видел в тебе несчастную деревенскую девчонку, ты во мне – тупого амбала.
– Неправда.
– Правда. Между нами не пробежала искра. То есть пробежала, но не та. Черт! – Он в сердцах схватил с кровати стопку сложенных вещей, приготовленных для отъезда, и разметал по комнате; повернулся к Еве, уперся в нее тяжелым взглядом. – Подумай сама, настоящие чувства у тебя были только к Раду. Из-за магии они ушли, но рано или поздно чары развеются, и я превращусь для тебя в пустое место. А Раду вновь станет идеальным мужчиной.
– Так ты боишься превратиться в пустое место?
– А ты – нет?
– Судя по твоему решению уехать, я уже в него превратилась.
– Не язви. Хорошо подумай над моими словами. Когда магия исчезнет, у вас с Раду останется любовь, пусть одна на двоих, но все же. А что будет у нас?
– Воспоминания. Разве этого мало?
– Мне мало.
– Тебе... – тяжело вздохнула она. – Потому и меня ты их лишаешь. Молодец. Решил за нас двоих... – От ее взгляда разбросанные по полу вещи поднялись в воздух и сами собой аккуратно сложились в сумку. – Хорошей дороги.
Она ринулась к двери, но не успела выйти из номера – подбежавший сзади Каталин обнял ее, и они растворились в воздухе.
***
В гостиной хибары вновь засияли золотые лучи. Искрящийся туман был таким плотным, что Ева едва могла разглядеть в нем лицо Каталина. Беспрерывный треск электрических разрядов превратился в гул. Стекла окон звенели.
– Не пугайся, – взволнованно прошептал Каталин, – это я перенес нас сюда.
Они вновь исчезли и материализовалась на втором этаже, в комнате Евы.
– Здесь лучше, – улыбнулась она Каталину и дрожащими руками начала расстегивать пуговицы на его рубашке.
Спустя час туман рассеялся.
***
Надвигались сумерки.
Каталин влюбленно посмотрел на Еву, которая спала у него на плече, потом поднял глаза на глянцевый плакат кинозвезды Раду Вулкана и почувствовал себя законченной сволочью. «Что же делать? – с досадой подумал он. – Переехать в деревню и служить в полиции? Считать копейки до зарплаты, в выходные пить цуйку и прятать глаза всякий раз, когда Ева попросит что-нибудь наколдовать? А она-то теперь как? Снова пойдет работать на площадь, хотя могла бы королевой жить в Бухаресте у Раду?»
Разболелась голова.
Тело пронзила странная пульсация, будто в каждую жилу воткнули по игле и стали дергать их поочередно.
Каталин сделал несколько глубоких вдохов и замер от неожиданности – в двери дома постучали.
– Ева! – донесся с веранды голос Вулкана. – Ты зде-есь?! Открой, это я!
Она проснулась и растерянно посмотрела на Каталина.
– Твоего жениха нелегкая принесла, – буркнул он.
– Домнишоара! – послышался гневный зов Папа. – Откройте немедленно! Нику с вами, да?! Нику, черт тебя подери, я знаю, что ты там! Я таки оторву тебе причинное место и… И сам не знаю, что еще сделаю! Выходи, кот блудливый!
– Твою ж мать! – вскочил с постели Каталин и, как ошпаренный, заметался по комнате в поисках трусов. Строгий и одновременно изумленный взгляд Евы заставил его слегка успокоиться. Он присел на кровать и виновато забормотал: – Слушай, мы с тобой, наверное, погорячились. Какой из меня бойфренд? Я все время на службе: то засады, то любовницы. Ой! Свидетельницы, я хотел сказать. А Раду надежный человек. Обеспеченный. Он сделает тебя счастливой. И это… – перешел он на шепот. – Чтобы у Раду не было к тебе претензий… Ты только не психуй. В общем, я думаю, у меня получится вернуть тебе девственность при помощи магии.
Ева опешила и влепила ему звонкую пощечину:
– Ну, и козел же ты, Нику Каталин!
Он с готовностью закивал:
– Согласен. Именно в этот момент и по отношению к тебе – да, козел. Может еще раз врежешь?
– Хватит.
– Не сдерживайся. Тебе надо разгрузиться по полной за все, что я уже с тобой сделал и сейчас сделаю.
Она заметно напряглась:
– Что ты сделаешь, не поняла?
– Ты, главное, не нервничай, – продолжал он успокаивать, хотя голос дрогнул. – Так будет лучше для всех.
В страстном порыве он обнял ее, прижался губами и... исчез.
– Где ты? – испугалась Ева. – Нику, вернись. Не оставляй меня сейчас. Только не сейчас. Нику, пожалуйста!
Хлипкие двери хибары с треском распахнулись. В дом вошли Вулкан и Пап.