О любимом

Сегодня мой друг Роман Титов в своем блоге "То, что сердцу близко" запустил новый флэшмоб. Достаточно любопытный, на мой взгляд, тем, что надо поделиться самым любимым фрагментом из своих произведений и попытаться объяснить, чем он вам  так люб.

Я буквально сразу же подумала о своей мистической антологии "Сказки чёрного человека", а точнее об одном рассказе из нее, под названием "Лесная фея". Этот рассказ представляет собой третью часть антологии.

Фрагмент, который мне так нравится содержит много спойлеров, поэтому я приведу его с сокращениями.

В ранней всё ещё синей ночи сплошным жирным углем прорисованы угловатые стволы деревьев. Сонный сад тихо вздыхает: дышит напитанная водой весенняя почва, колышутся, потрескивая, беззащитно обнаженные ветви. Оранжево-туманное пятно узенького окошка золотится в кирпичной стене небольшого домика. На его крыше высокая труба извергает тягуче клубящийся дым.

За окошком мелькает чья-то тень, затем с тугим хлопком распахивается дверь, и из светлого проёма белесым облаком вырывается пар. Неясная мужская фигура, облитая теплым сиянием и влажным глянцем, стремительно выскакивает в тёмный сад и с разбега запрыгивает в стоящую под открытым небом огромную чугунную ванну, до краев наполненную водой. Брызги разлетаются фонтаном, волны перекатываются через бортики и с шумом выплёскиваются на землю. Мужчина фыркает, ныряет, выныривает, трясет мокрой головой, очевидно, наслаждаясь прохладой. Задрав голову, он пару секунд смотрит в небо, где бездонный кобальт светится сквозь блёклые облака и перемигиваются слабо мерцающие звёзды.

Наконец, он берется за края, собираясь вылезти из ванны, но тут же замирает. Его взгляд останавливается на водной поверхности, которая кажется необычайно тёмной и как будто бы даже густой. Мужчина завороженно приближает руки к воде, словно желая потрогать её, и студенистая жидкость жадно льнет к ладоням. Чёрная жижа, как живая, тянется к телу, прихотливыми струйками обхватывает голый торс. Мужчина вздрагивает и озирается: больше не видно краев ванны – разлившаяся чернота вязко поблескивает среди дремучего бурелома и узловатых, плотно стоящих стволов. Ночной лес залит холодным лунным серебром.

(...)

«Тс-с-с!» – неожиданный звук разрывает тишину, и видение гаснет.

«Тс-с-с!» – настойчиво и мягко повторяет женский голос. Над мерцающей в лунном свете и чуть парящей водой возвышается обнаженный женский торс, словно отлитый из холодного серебра. Женщина прижимает к губам указательный палец. Её тонкие пальцы оканчиваются несоразмерно длинными, хищно заостренными ногтями. Под её тяжелыми веками тусклым янтарем светятся прозрачные, лишенные зрачков глаза. Сидящий напротив мужчина, как будто загипнотизированный слепым взглядом, не только не двигается, но, кажется, даже не дышит. А женщина, продолжая тянуть успокоительное «тс-с-с», осторожно подносит к его лицу свою худую руку, и одним лёгким, молниеносным движением срезает с его щеки раздувшуюся и раскрасневшуюся после бани родинку. И сейчас же подушечки пальцев зажимают рану, так что ни одной капли крови не успевает скатиться на кожу. А когда женщина отводит руку, на щеке остается лишь ровно затянувшаяся ссадина.

– Теперь ты знаешь, кого видел, – тихо и печально произносит нежно звенящий голос.

Мужчина лишь едва заметно кивает.

– Не стоило рассказывать об этом, – мучительно сдвинув прозрачные брови, продолжает женщина.

Оцепеневший собеседник беззвучно шевелит губами.

– Я объясню. Больше нас никто не услышит, и я могу наконец говорить свободно.

Она вздыхает, и чёрная гладь воды исходит мелкой искристой рябью, а пар, поднимающийся с поверхности, становится молочно-белым. Двое, сидящие друг против друга в стремительно густеющей ночи, придвигаются ближе. Он поднимает руку, словно, собираясь прикоснуться к женскому лицу, но она перехватывает его жест.

– Подожди! Не надо, а то я не смогу... – голос срывается, как будто скрывая плохо подавленное рыдание.

– Подожди... – переведя дыхание, снова начинает женщина, и успокоительно пожимает перехваченную руку. – Я долго думала: «Раз уж я не могу стереть себя из твоей памяти, не уйти ли мне молча, безо всяких объяснений?» Но это было бы несправедливо. Я и так слишком долго скрывала от тебя правду. Пора всё рассказать тебе: и обо мне, и о моем народе. 

(...)

Женщина внезапно смолкает и скорбно склоняет голову, а мужчина мягко и успокоительно касается ее лица. Она прижимает его руку к щеке, а потом к губам. Слышится неясный всхлип и звук поцелуя. Наконец она вновь поднимает на мужа лишенные зрачков, янтарно-золотистые глаза и возобновляет прерванный рассказ:

– Прости! Прости! Я совсем забыла о тебе.

(...)

Повисает ледяное молчание. Серебристая луна заливает призрачным светом сад, и на его фоне резко и плоско чернеют две окутанные седым паром фигуры. Женский силуэт напряженно прям и недвижим, лишь грудь взволнованно вздымается от частого дыхания. А склоненный силуэт мужчины словно пытается унять волнение лёгким касанием руки, скользящий по хрупким плечам.

Женщина встряхивает головой и твёрдо выговаривает:

– Я знаю, это ужасно! Прости меня! Я пыталась обмануть их, говорила, что ты ничего не видел, а если и видел, то всё забыл и никому не расскажешь. Я просила о снисхождении, ведь благодаря тебе я спаслась. Мне поверили лишь отчасти, и с тех пор всё время следили за тобой.

Мужчина озадаченно хмурится, а женщина, глядя ему в глаза, лишь слегка приподнимает одну бровь, и тогда он, тихо хмыкнув, хватается за левую щеку, на которой остался едва заметный след от срезанной родинки.

– Да... – с горечью в голосе подтверждает она его догадку. – Поэтому я и не могла предупредить тебя. Я пыталась, но ты не понял. Но твоей вины в этом нет. Ты ни в чем не виноват. Ты чудесный, добрый и такой смелый. Все эти годы рядом с тобой я была счастлива. А теперь наше счастье кончилось, и я должна вернуться в лес.

Она порывисто вздыхает, и сейчас же мужчина прижимает её к своей груди так отчаянно и нежно, словно надеется этим удержать её от ухода. Секунды тягостного безмолвия медленно растворяются в свинцовой ночи. Студенистый туман расползается между стволов и всё плотнее окутывает сидящие в чёрной воде фигуры.

– Нет! Я не могу остаться! – внезапно восклицает она и пытается освободиться от объятий.

– Но... – только и успевает возразить мужчина, как живое облако тумана охватывает его, обволакивает тугими полосами, оттягивая в сторону и заставляя разомкнуть руки.

Женщина взволнованно отодвигается в другой конец ванны и торопливо объясняет:

– Я должна уйти, иначе ты и... – на мгновение она снова теряет самообладание, но сразу же собирается: – Вы будете в опасности. Я должна защитить вас.

– Но... – опять пытается спорить мужчина, и густая белая мгла застилает ему губы, глуша слова и не давая продолжить.

– За меня не волнуйся. Со мной всё будет хорошо. И пожалуйста! Не надо меня искать!

По сияющему черненым серебром женскому лицу пробегает неясная рябь, а клубящаяся вокруг хмарь кристаллизуется в крупные прозрачные капли, и те, как диковинные плоды, причудливо круглятся и переливаются голубоватым светом, неподвижно повиснув в ночном воздухе.

– Прости... – дрогнувшим голосом произносит женщина, и холодный янтарь её глаз тает, растекаясь невесомыми бликами в угольно-синей ночи. – Я всё делаю не так, и мне очень тяжело. Но будь у меня даже человеческое сердце, я бы не могла любить вас сильнее. Помни об этом и прости... Наше время истекло.

Женщина замолкает и поднимает руку – на раскрытой ладони лежат часы, старые наручные часы без ремешка, круглые, массивные, с корпусом из жёлтого металла. Стрелки замерли на взлете, так и не догнав друг друга. Легко повернув кисть, женщина роняет часы в ванну, и те беззвучно и быстро исчезают в тёмной воде.

Мужчина завороженно всматривается в глянцевую поверхность, словно надеясь разглядеть под толщей воды место, куда упали часы. И вдруг порыв ветра пронизывает сад. На мгновение окружающий пейзаж растворяется в сплошном вихре: серые куски тумана с диким воем проносятся сквозь ночь. А когда всё стихает, мужчина остается в ванной один.

Иллюстрация от нейросети  Deep.AI плюс мои усилия в фотошопе.

Ну и собственно пояснения.
Этот отрывок мне особенно дорог тем, что списан с моего сна. Герои во сне были несколько иные, конечно, но антураж именно такой. А ещё это поворотный момент в сюжете, очень важный для понимания всего рассказа.
Нейросеть Dream.AI от Wombo попыталась мне нарисовать главную героиню. Мне понравилось два варианта. Приведу здесь оба.

Вариант №1

 Вариант №2

Какой больше отображает сущность героини? Как думаете, лрузья?