Романы с конка рецензий, которые рекомендовать не могу
Автор: Эйта
А теперь к негативу.
Все перечисленное здесь я хотя бы открывала. Иногда даже дочитывала. Но чаще просто открывала и закрывала.
Рубрика первая: "Дроп с первой страницы"
Елена Эллиот "Книга Лилии. Том 1"
Инга Леровая, "Попаданка Санни"
Регина Андреева "Леди с дефектом"
Юлия Картман, "Преврати меня в робота"
Лил Алтер "Герой её романа..."
Это то, что не прошло мой языковой фильтр. Я не знаю, на самом деле, мой языковой фильтр достаточно долбанутый, так что я бы ему не верила. У робота, говорят, настоящий редактор был.
(Да, на героя и робота у меня есть рецензии, но если бы не обязательства по конкурсу - не прошло бы.)
И про леди с дефектом хорошие люди говорят, что легкий такой милый романчик, чойта я. А я чо, у меня фильтр((
Рубрика вторая: "Халтура"
Peony Rose "Моя восхитительная теща"
Я, конечно, ЦА ФЛР, но не очень люблю, когда меня считают за идиотку. Очень многие вещи я уже говорила по блогам, но мне сказали, что это неудобно и нужен сборный пост, так что
Коротко сюжет: патанатому, который не хочет женицца, сначала подваливает дева, типа она от него беременна, но беременна она не от него, так что гг ее быстро посылает. Но примечает мачеху девы, разыскивает место ее работы. Как раз в это самое время начинается вторжение инопланетян, о котором предупреждает приятель гг физик из я забыла откуда пусть будет НАСА.
Ну тут как бы много триггеров не читать. Например.
- Противный гг, который заявлен врачом, но при этом реально бежит покупать дом в деревне, когда его приятель-физик начинает рассказывать про инопланетян.
Это странно на стольких уровнях, что я даже не знаю: таки откуда у бедного патанатома столько денег? Автор вообще представляет, какие суммы уходят даже не на купить, а на тупо обустроить для зимней жизни халупу в деревне? Я бы еще поняла, если б там прописали, что он за ковидными в мск ездил, там можно было поднять бабла, это да, но у него там описан мелкий райцентр. (И на всякий случай: патанатом не мог никого спасать в красной зоне, никто бы его не пустил, у них своя была красная зона и там запарка с трупами, поэтому у меня лично ощущение, что автор герою профессию подбирал как аксессуар)
Почему так мало сомнений, не манифестировала ли у друга там часом шиза? Зачем врачу пробивать адрес и место работы зазнобы через ментов, когда у нас давно электронные медицинские базы данных, а чуть раньше он с таким именем зазнобы (полным именем) мог и ручками регистратуру перерыть, раз уж так приспичило? (Это, кстати, неэтично, и пробивать через ментов тоже, что как бы еще плюс пункт в характеристику "противный")
- Почему лучшая массажистка в городе, у которой социальный капитал, поверьте, сильно побольше, чем у патанатома, вообще ищет защиты у мужика, который накануне высталкерил ее салон и лег на сеанс со стояком наперевес? У нее таких фриков в салоне было не один, не два, чем этот особенный?
- Почему инопланетяне, которые питаются электричеством, пошли жрать людей, а не каких-нибудь скатов? Задавался ли автор вопросом как технически происходит отсасывание у людей электричества в своей научной фантастике?
Это все вопросы, которые возникают к нф. Вопросов к любовному роману не возникает, только просьба "да хватит уже этих несчастных полукружий". Я уже поняла, что автор пытается выдать пов мужика, но никак не придумает, что там еще может нравиться кроме сисек сисечек сисяндр фигуры :/ Короче, сложно спрашивать о том, чего нет. Олимпиада - классическая дама в беде, субъектности у нее ровно столько же.
Даже удивительно, как можно ухитриться собрать все худшее от женского лыра и от мужского.
Короче, дропнула я где-то в районе "а теперь поедем за дочерью", потому что нет, спасибо.
На что я вообще надеялась с героем, который в одной из первых сцен (хотя я думала, что после тетки в очереди противнее его не сделать) выдает что-то вот такое?
Миловидная-невинная это если что будущая зазноба героя.
Нет, спасибо, от настолько легкого чтения и тофусы отложиться могут.
Рубрика третья: "Частокол в глазу"
Элина Литера, "Фуга номер семь"
Я просто считаю, что это довольно забавно, что автор, весь конк рассказывающий про важность обоснуя для отношений в настоящем любовном романе, которых так не хватает! В итоге подал на конк историю примерно с той же обоснуйностью, что и знаменитый стрип оглафа:
Она любит музыку, он умеет петь. При этом они так полюбили друг друга, что не узнают друг друга даже при близком разговоре, и едва-едва ли не раздражают друг друга без буклей (накладных, но особо прочных, не сваливаются во время секса). Зато секс во.
Главная героиня настолько любящая женщина, что... А, нет, не готова она принять своего возлюбленного любым:
А ведь Филипп ни разу не сказал, что он контрабандист. Я сама предположила, и он не стал спорить. Он пообещал, что не возит через горы ничего ужасного вроде чернецов. Может быть, он ничего не возит? Кроме важных сведений... И когда Сантр с помощью найденных мной сведений стал вскрывать шпионскую сеть, иноземного агента перестали снабжать деньгами. Зимой пробираться мимо застав по заснеженным тропам, которые еще поди найди — шансов на успех мало. Подкупить контрабандистов нечем. Тайная служба короля все еще тянет и тянет ниточки того дела, и подбирается к агентам все ближе и ближе...
Почему я не могла влюбиться в кого-нибудь попроще, да хотя бы и в кабацкого тапёра!
Глядя на огонь, Филипп рассказывал, как один известный ему композитор писал музыку для огненного шоу, как спорили с магами, как маги требовали невозможного, как композитор требовал невозможного, как танцоры их разнимали, и я улыбалась, а внутри образовалась свинцовая тяжесть.
Шпион — это слишком серьезные игры. В таких играх люди летят как пешки. Оставаясь в этой игре я рискую и собой, и Филиппом. Вдруг ему прикажут убрать меня, чтобы зачистить следы? вдруг моё инкогнито раскроется? шантаж я переживу, а если пытки...
Филипп рассказывал, а я смотрела на подсвеченное камином лицо в последний раз.
Ну а то, как она превозносит свой ум - отдельный анекдот, конечно. "Я поперекладывала какие-то бумаги и вычислила всеееее, что не могли вычислить все остальные мужчины!"
Это оперетта, кардебалет, развлекалово, игра в переодевания, скажете вы.
Мне неинтересно играть с героинями, про которых всю книгу твердится, какая она нитакая, как другие женщины, если честно. Особенно если той нетаковости -- только одолженное автором сияние на пустом месте.
— Женщина! Ой, не могу! Женщина! — Сантр утирал слезы. — Женщина видит нестыковки в учетных книгах! Женщина! Женщина по бумагам нашла, где подделывают специи! Женщина шпиона вычислила!
Его смех меня обескуражил. Я-то собиралась вставать в позы оскорбленной невинности и отказываться от осмотра под предлогом, что это-де невероятное унижение, но все оказалось намного проще. Первый, и надеюсь, последний раз в жизни я воздала хвалу мужскому самомнению. Привычка думать одним неизменным способом играет злые шутки даже с умными людьми.
Толку с этого всего, если в конце она все равно займется бумажками мужа?
А ее единственная вроде бы подруга, женщина, к которой она испытала симпатию, окажется ее мужем?
Чтобы захотеть включиться в игру, нужно, чтобы герои были хотя бы симпатичны. Этот текст откровенно душит. Имхо, конечно.
Рубрика четвертая: "Мои личные тараканы"
Илона Якимова, "Немного любви" - вещь, несомненно на конкурсе замеченная. Но я, заценив в какой-то из рецензий м-м-м неоднозначные стилистические решения (я бы несомненно поняла их гениальность, если бы читала больше хорошей литературы, уверена) я решила все-таки приоткрыть что-нибудь не в начале, чтобы посмотреть, сохраняются они или нет.
И наткнулась на:
Гусары в моей голове реагируют чаще, чем молчат, поэтому тут же подтянулось "милый, это пистолет, или ты просто рад меня видеть"?
Я дочитала диалог, и задумалась. Мне не столько была интересна книга -- такова уж жизнь, что сам себя интересуешь больше, чем чужие книги, -- сколько моя реакция на нее. Я поняла, что для меня слишком сильна связка с тем периодом моего творчества, когда старшие подруги ловили меня от публикации вещей типа "и золотой дождь пролился на нее с неба", которые как бы красивые. Пафосные. Но гусары не молчат.
Я сейчас скажу только о своем тексте, ладно?
Вот он.
— Светает.
— Спи, Дьяволенок…
Мира тонет в утреннем полусне, и кажется ей, что время повернулось вспять, в кольцо свернулось, как змея. И что проснется она сейчас на чердаке гильдии, и будет спать рядом юный Лаксус.
А ей — снова пятнадцать.
И вновь пойдет время, и все вернется, и так и будет продолжаться. Встреча за встречей, каждая — тайная. Недолюбовь. Больше, чем просто страсть. Болезненная зависимость.
И чертова гордость, которая не дает полюбить по-настоящему, отдаться полностью, возводит прозрачные мосты-стенки. Разделяет два близких-далеких берега.
Мира просыпается от едва слышного шороха, чувствует, Лаксус уже на пороге стоит. Не открывая глаз, спрашивает капризно-испуганно, будто сквозь сон:
— Что там шуршит, Лаксус? Мыши? — вопрос стал почти традицией, повторяется раз за разом. Как, впрочем, и ответ:
— Это скелет в шкафу зашевелился. Не бойся, он ничего не скажет. Я уже положил ему на глаза монеты, он покоится с миром…
— Да будет так.
Фичок моих лет четырнадцати, в котором есть то, что в какой-то момент вызвало у меня переизбыток кринжа в крови и отчаянную попытку этот этап творчества скрыть: красивый диалог. Диалог, который проговаривается не персонажами, а на зрителя. Диалог, в котором персонажи не живут, к которому они готовились, чтобы вышло красивенько. Не жизнь, а засушенное подобие ее на булавке, с аккуратно расправленными по пенопласту красивыми крылышками.
Для меня это мертвые красивые слова. Это фальшивая нота, которая не дает мне продолжать писать - или читать.
От такого ядреного пафоса мыши дохнут.
Но я в общем-то понимаю, что далеко не для всех эти ноты нелюбимы. Что я могу улавливать эти ноты там, где их нет.
Еще раз: это исключительно мои личные проекции, мои ассоциации, мое восприятие, которое не дает мне восторгаться этой книгой, как нынче положено в просвещенном обществе. Я не утверждаю, что права, но вот такая вот я.
На этом мой обзорный пост нытья, я считаю, можно заканчивать. Я пришла на этот конк не столько чтобы покрасоваться своим романом (он так-то моя первая книга со всеми вытекающими), сколько поискать нормальных ФЛР. Я рада, что у меня это получилось, но фильтровать было... тяжко, конечно.
Я думаю, часть авторов вполне понимала, что несет не то, что от нее просят; часть авторов считала ЦА глупее, чем есть, и несла на сойдет; часть авторов хвалила то, что по их мнению ЦА подойдет (из все тех же предпосылок). Я даже понимаю вещи вроде "это я специально принесла на конкурс несъедобное, чтобы все мучились", потому что если заранее объявить что-то несъедобным и не для всех, мнение людей неавторитетных всегда можно обесценить, и тем самым себя обезопасить. Более того, я примерно по тем же причинам часто не могу умолчать, что принесенный на конк роман -- моя первая книга (ну типа я знаю, что и где там плохо, пусть читатель не отчаивается, вдруг дальше лучше).
Это нормальный социализовочный процесс, но как не погундеть?
Ну и не принести своей собственной обзорной имхи в личный бложек своим читателям, конечно.