Про попаданку
Автор: Любовь ФедороваПридумывала, придумывала кликбейтный заголовок, ничего не придумала. Короче, новая книга уже шесть с хвостиком авторских, и приключения продолжаются, приходите читать.
Она еще и храпит. То есть, всю ночь Эльсе, по-королевски улегшуюся на лавке, тыкает снизу, с пола, Петер, чтобы перестала. Ничего не могу с этим сделать, не имею опыта. И, главное, сама не слышу, чтобы я храпела. Может, Петер выдумал, лишь бы докопаться? Вон, Элберт дрыхнет, ему трын-трава. А Чуха, которую вчера все жалели за то, что бедная собачечка устала и валится с лапок, утром, пока мы не могли продрать глаза, ускользнула через расхлябанную дверь предбанника и задавила себе на завтрак соседскую курицу. Охотницу быстро вычислили по следам, и в Хвощах начался локальный армагеддец. Едва занялся рассвет, крик, ругань, перья, адский скандал с вовлечением всей небольшой деревни. Мне приходится вытряхивать из кошелька мелкие монеты, чтобы расплатиться за ущерб, Чуха прячется в бане под мою лавку, делается плоской, узкой, незаметной и лишь слегка постукивает хвостом — то в пол, то в лавку. Молодец, собачечка.
Настроение поганое, я не выспалась нисколько. От раздражения мысленно обзываю Эльсе тупым биоскафандром, Чуху даже не знаю, как и назвать. Подстава, а не собака. То ее саму украдут, то она отомстит мирозданию и что-то стырит всем назло. Один Петер событием доволен — он пополняет свой запас перьев, годных ему на все случаи жизни. Собирает все, что валяется возле бани и запихивает в сумку, приговаривая что-то вроде стишка, из которого я разбираю только слова «маленький» и «большой». Оказывается, в битве с обозом Фероля он с перепугу израсходовал перьевые запасы, теперь хоть мозоли на ногах себе вылечит. Мысль остаться в деревне еще на день, чтобы отдохнуть и обдумать, что именно я буду делать в городе, придется отодвинуть. Судьба за то, чтобы мы выходили прямо сейчас. Мы угрожаем местному болотному спокойствию, деревня массово скалит на нас зубы, ноги Петера уже не во вчерашнем плачевном состоянии, а Элберт всегда за любую движуху, кроме голодовки — и в этой деревни завтрак нам не светит. Я не чувствую особой вины, зато чувствую себя агентом хаоса. Ну, хоть собаку не нужно кормить.
Мне надо бы поговорить — и о талантах Петера, и о талантах Элберта, но как-то все время ситуативно не складывается. До следующей деревеньки километра три. Сорвавшись с утреца на нервах, мы добегаем до нее довольно быстро, и такая уставшая, такая старая Чуха бежит, задрав хвост, впереди всех. Видно, курица пошла ей впрок. В деревеньке, к счастью, есть придорожная забегаловка питейного направления. С утра закрыто, но у Петера вблизи города уже есть некоторые связи и знакомства, и нам открывают, пускают в пустой нетопленый зал с низким грязным потолком, а под ноги я даже смотреть боюсь, хоть и привыкла к местной вселенской грязище. И мы, наконец, выдыхаем, потому что в забегаловке неожиданно, даже по меркам моего мира, хорошее пиво, которое нам просто необходимо для успокоения и для разговора.
Орденский город называется Эльм. Он же город святого Эльма. Орден называется Орден Младших Братьев. Он же орден святого Эльма. Все довольно просто. На первый взгляд. Если смотреть не из моей шкуры.
Потому что символ святого Эльма, он же герб ордена — три серебряных звезды на черном поле. А символ нашей организации — три черных звезды на серебряном поле, трехлучевая звезда Искры, состоящая из трех носителей, способных связать миры. Я утыкаюсь в какие-то семантические дебри собственных мыслей, аналогий, судьбоносных пересечений, и мне не до расспросов, что за колдовство у Петера и как Элберт умудряется быть то медведем, то человеком, и что он может вообще — по собственному это у него желанию, или есть какие-то природные силы, которые ему велят.
На этом фоне начинаю верить, что руну судьбы мне подкинули не случайно. Это знак и это путь. И сама себя торможу, чтобы не начала искать подтверждения каким-нибудь заблуждениям. Я иду вперед, потому что иду, а не потому, что судьба. Я работаю не на Судьбу, а на Искру. За мою работу мне платят деньгами, а не гипотетическими кренделями небесными. Я не романтик и не очарованный странник по дивным местам, с распахнутыми глазами, вертящейся головой и открытым ртом. Я циничный наемник и та еще шкура. Не надо подсевать мне в душу мистику своими рунами. И сказку тоже не надо. Я практик, атеист, и у меня задание.
Просто не надо ничего вот этого сказочного. Вообще. У меня и так уже метафизическая интоксикация.