Ненаписанное. Флешмоб
Автор: ДикарьДо сих пор участвовал во флешмобах, которые начинали другие. А сейчас подумал, а отчего бы не запустить самому?
Вспомнил один свой старый пост, в котором выкладывал отрывки из текстов, которые, вероятнее всего, никогда не будут дописаны. Или будут, но не скоро. Наверное, тут почти у каждого есть такие. Вот мои (тексты толком не вычитывались, могут быть опечатки):
1. Отрывок из ненаписанной повести, действие которой должно было происходить в мире звёздных китобоев Валерия Цуркана (кажется, он это своё произведение тут ещё не выкладывал).
Штурман Рос — высокий светловолосый мужчина с крупным носом — первым нарушил затянувшееся молчание.
— Грамотно, — проворчал он.
— По уму обложили, — поддержал его старший гравитронщик Гар, которого склонный к оригинальности капитан почему-то упорно именовал боцманом. Он нервно теребил длинные седые усы. — Дёрнемся в одну сторону, попадём в поле тяготения Мокоши. Рванём в другую — по-любому напоремся на один из патрулей.
Это только кажется, будто в космосе все пути открыты. Экопатруль загнал пиратов, по давней привычке попытавшихся укрыться среди бесчисленных миров и мирков системы красного гиганта, в ловушку. «Моби Дик» с заглушёнными двигателями затаился за астероидом — неровным обломком камня километров пятнадцати в длину. Позади, закрывая почти половину сферы, тускло тлела и тягуче бурлила раскалённая докрасна поверхность Мокоши. А впереди, у той границы, где мельтешение планет и их обломков становилось реже, умело и расчётливо маневрировали крейсера. По какому бы направлению ни попытался вырваться китобой, он, несмотря на преимущество в скорости, неминуемо попадёт в сектор обстрела хотя бы одного из патрульных. Попадёт ненадолго, но мощным орудиям республиканца этого времени хватит с лихвой. И пощады ожидать не приходится.
— Что делать будем, капитан? — задал мучавший всех вопрос старший сканёр Ил — склонный к полноте человек с набрякшими веками и чёрными, размером с монету, кругами на висках. Такие круги китобои обычно называют «клеймом сканёра».
— Приуныли, сукины дети? — грозно, как ему казалось, прищурившись, со всем старанием прорычал капитан. — Каррамба! Мы покажем этим трусам, что такое настоящие звёздные волки. Они нас навсегда запомнят, якорь им в глотку!
Заявление капитана особого душевного подъёма не вызвало. Члены команды прощали Сигу его позёрство, чрезмерное увлечение древними приключенческими романами и двухмерными фильмами о пиратах. Несмотря на этот свой закидон, не раз заставлявший плохо знавших его людей крутить пальцем у виска, Сиг был отличным капитаном, лихим китобоем, умным и острожным человеком. Но сейчас его фиглярство не вызвало обычных улыбок и смешков. Старшие офицеры «Моби Дика» сохранили на лицах угрюмое выражение, а жёлчный старпом Рол даже досадливо сморщил худое крючконосое лицо.
— Ладно, — резко сменил тон капитан. — Пошутили, и хватит. Уходить будем так, — палец Сига провёл уверенную линию, полого огибающую изображение багровой звезды в том направлении, где висел довольно крупный шар, символизировавший вторую планету системы Мокоши, огромный газовый гигант.
— Но это верная смерть! — дёрнув себя за ус, воскликнул Гар.
— А что? Может получиться. Пятьдесят на пятьдесят, — проворчал штурман Рос.
— Да нас... — снова открыл было рот гравитронщик.
— Гаронд Сивых, твою мать, а-атставить панику! — снова в своей дурашливой манере рявкнул капитан. — Ты боцман или где? На рею захотел, акулий потрох? — И тут же Сиг снова перешёл на серьёзный тон. — Значит так, парни, шанс ничтожный, но другого выхода у нас всё равно нет. В конце концов, лучше красиво сгореть, чем всю жизнь гнить на каторге с прополосканными мозгами. Идём по самому краю на полной тяге. Гравитация второй планеты поможет нам отчасти компенсировать тяготение звезды. Слегка оттолкнёмся от этого шарика. Рос, рассчитай траекторию. Гар, бегом к гравитронам и расшевели этих трюмных крыс, пусть кочегарят на полную катушку. Ситры не жалеть. Ил, смотри в оба. Пропустишь со своими гарпунёрами какой-нибудь шальной камень — и... — Гарпунёрами капитан, верный своей повадке, именовал сканёров, а трюмными крысами — членов технических и ремонтных служб. — Рол, ты поможешь мне в управлении. И учтите, если один из нас ошибётся хоть на волосок... Короче, сами понимаете, якорь вам в глотку.
***
— Ты посмотри, что делают! — от души врезав кулаком по панели, воскликнул командор тяжёлого крейсера «Меченосец» Влад Норман. Пилоты и сканёры боевой вахты ничего не ответили. Одни не отрывали напряжённых взглядов от объёмных экранов, лица других скрывали шлемы-координаторы. Панель же отозвалась хаотичным миганием индикаторов.
Командор, опомнившись и устыдившись секундной слабости, включил связь с рубкой старшего стрелка.
— Сможем их достать? — резко спросил он.
— Бесполезно. В открытом космосе ещё можно бы, на пределе дальности. Но здесь слишком большие искажения из-за поля звезды, — извиняющимся тоном отозвался динамик. — Поближе бы подойти...
— Не успеваем!
Маленький огонёк, символизировавший корабль звёздных китобоев, мчался в опасной близости от тускло мерцающей короны Мокоши. Норман представил, как сейчас трещат переборки пиратского корабля, как рвутся в клочья защитные поля и раскаляется обшивка, как непомерная тяжесть вдавливает людей в противоперегрузочные кресла. Гравикомпенсаторы «Меченосца» ещё справлялись, но индикаторы уже один за другим вспыхивали тревожным красным светом. Тяжёлый крейсер в любом случае не смог бы повторить самоубийственный манёвр китобоя. Использовать ракеты было бессмысленно — противник двигался быстрее. Тем не менее, командор до последнего пытался достать пиратскую посудину из мощных лучевых пушек. Но, кажется, ему придётся вернуться ни с чем.
— Командор, через сорок секунд — точка возврата! — напряжённым тоном сообщил старший пилот. — Тридцать девять. Тридцать восемь...
— Приступить к манёвру разворота! — излишне торопливо, как показалось пилоту, скомандовал командор. Впрочем, пилот был ему благодарен за эту торопливость.
— Ничего, — сквозь зубы проворчал Норман. — У нас ещё есть пара козырей в рукаве.
2. Из стимпанковского рассказа, которому я так и не придумал внятную концовку:
— А вот и Иван Никитич пожаловали! — расплылся в улыбке Клим Карпыч.
— Что же вы, голубчик, опять за своё? — воскликнул Иван Никитич, взгромождая на стол массивный баул и принимаясь рыться в нём в поисках инструментов. — Вам беречь себя надо, а не на бомбы грудью бросаться!
— Так нельзя иначе было, — развёл руками Сивцов. — Разорвало бы казачка. В клочья разорвало бы. А он малец ещё сущий. Жалко...
— Эх, и что мне с вами делать! Извольте мундир расстегнуть...
Семён рванулся было помочь, но, бросив взгляд на Арсентия, остался на месте. Впрочем, Сивцов и сам справился с остатками застёжек парадного мундира, весь перёд которого был превращён в опалённые лохмотья.
— Так, что там у нас? — проворковал доктор, наклоняясь над генералом.
— Щемит что-то, и дышать тяжко, — пожаловался Клим Карпыч.
А Иван Никитич тем временем уже принялся за дело. Расстегнув генеральскую сорочку, также порванную и местами почернелую, он обнажил грудь, взялся за инструмент... и вскоре Арсентий оцепенел от представшего его взору невозможного зрелища.
Поначалу ему показалось, что генерал-губернатор попросту носит на груди под одеждой броневую пластину, откованную по форме тела, теперь слегка погнутую недавним взрывом. Но врач, вместо слуховой трубки или иного приличествующего ему ремеслу орудия, извлёк обыкновенный гаечный ключ и принялся отвинчивать гайки, на которых эта самая броня держалась. Арсентий, наблюдая за непонятными манипуляциями Ивана Никитича, всё никак не мог понять, что тот, собственно, делает, и к чему вообще эти гайки на груди Сивцова.
Отвинтив последнюю гайку с немалым трудом (видно, резьба повредилась от взрыва), врач отнял даже на вид увесистую пластину и положил на стол рядом с папье-маше. Многослойная кованая сталь глухо брякнула. Но Арсентий уже не видел и не слышал ничего вокруг. Взгляд его приковало то, что прежде было прикрыто бронёй. А именно содержимое грудной клетки генерал-губернатора.
Первое, что бросилось ему в глаза, был толстостенный стеклянный сосуд сложной формы, со множеством отходящих от него каучуковых трубок. В сосуде ритмично переливалась и пенилась густо-красная жидкость. Позади этого устройства с тихим хлюпаньем вздымалось и опадало нечто, сильно напоминающее пару небольших кузнечных мехов, приводимых в движение сложной системой зубчатых колёс. Бомбист почувствовал, что стул куда-то уплывает из-под него, а в глазах принялись роиться бесчисленные чёрные мушки...
В чувство Арсентия привели оплеухи, которые щедрой рукой отвешивал ему денщик генерал-губернатора так, что голова бомбиста моталась из стороны в сторону.
— Семён! – строго нахмурил брови Сивцов.
— Сомлел подлец, ваше превосходительство, — сконфуженно пояснил тот.
Доктор, меж тем, копаясь во внутренностях Клима Карпыча, ворковал:
— Ничего страшного, голубчик, всего лишь пару трубок слегка пережало. Вот мы их сейчас расправим... Ну что, легче дышать стало? Легче? Вот и славно! Заодно, раз уж затеялись, фильтры сейчас сменим и батареи...
3. Ненаписанное славянское фэнтези:
Убедившись, что опасности никакой нет, Бел вышел из-за куста и расслабленно встал посреди дороги, опершись о древко рогатины. Следом из зарослей показалась любопытная морда Рогача. Не чаявший их появления Немирка испуганно отпрянул и схватился за топорище. Но, узнав Бела, облегчённо рассмеялся.
— Оборотень, ты и есть Оборотень! — сквозь смех выговорил он. — Будто из-под земли вырос!
— А ты по сторонам гляди и лес слушай, а то, неровён час... — покачал седой не по возрасту головой Бел. — Куда путь держишь?
— Отец к деду Зую послал на пасеку. Мёду велел спросить.
— Что ж так далеко, да ещё и не спозаранку? Будто ближе мёда взять негде, — удивился Бел.
— Да ему для зелий надо. Говорит, у деда Зуя мёд какой-то особенный, — беспечно отмахнулся Немир. Его конопатое лицо вновь засияло открытой улыбкой. — Ты сам-то где бывал? Поди, опять в Лужскую, к Мужиле на мельницу бегал?
— Не твоего ума дело, — не сумел сдержать ответной улыбки Бел. — Лучше поторапливайся, а то и домой пока вернись. С утра выйдешь — ввечеру как раз на Зуевой заимке будешь. Путь туда неблизкий.
— Что за беда, в Калинке переночую. Летом не страшно, нечисть с Мёртвых пустошей в Людские земли не лезет. Хотя, давеча братан твой, Удача, гонцов с Елового острога присылал за хлебом. Так они врали, будто там серых теней видели...
Бел мгновенно подобрался.
— Серые тени? Летом? — недоверчиво прищурился он.
— Говорю же, врут! Байки травят, чтоб важности напустить, — засмеялся Конопатый.
Забытый всеми Рогач подобрался к парнишке сбоку и легонько толкнул рогатой башкой в плечо. Немир не глядя почесал овна по крутому кудлатому лбу.
— А знаешь что, — задумчиво проговорил Бел, — Схожу-ка я с тобой. Сам гляну, что там и как.
— И то верно, кому и чуять нечистую силу, как не Оборотню, — хохотнул Конопатый и отскочил в сторону от Бела, который притворно примерился дать нахалу леща по загривку.
Потом они повернулись и зашагали к росстани у сухого дуба, которую Бел миновал перед встречей с Немиром. Замешкавшийся было возле сочного куста Рогач, взмемекнув, застучал копытами следом, на каждом шагу подбрасывая притороченную к спине поклажу.
Ну что, делимся кусками из ненаписанного? Количество и размер отрывков не лимитируются, но лучше не перебарщивать.