Пять вопросов о героях. Интервью с Тайгой Ри
Автор: Блауцентризм. Игра в фанфики.
Z.Z. И вот опять — привет тебе! На этот раз я как-то долго выбирала тему для интервью: всё, что приходило в голову, было или скучно, или обыденно — а потом вдруг… ГЕРОИ!!! Да, за прошедшие пять лет мы не раз вспоминали о героях книг, как без этого, но тут появилась редкая возможность поговорить именно о них… узнать всё из первых уст.
Что связывает автора и его героев? Что на самом деле думает автор о своих героях, какими их видит, воспринимает, как оценивает? Интересно, любопытно… важно или не очень? Это основа для остального — или по-настоящему нужно… просто необходимо понимать?
Опять же, такой хороший повод, чтобы разобраться — с книжными героями, с собой и личным отношением к жизни… в том числе, и придуманной.
Так что слово — автору…
* * *
На дворе снова лето. Летит пух, в шкафу на вешалках летние платья, босоножки у двери стоят в ряд, а значит — время интервью Зу))
Привет-привет))
1А. От героев «внутри книг» зависит пусть не всё, но очень многое… а что в твоих историях? Вокруг кого (или чего) они возникают, проявляются, растут?
Первый ответ, который пришел в голову — импульс. Но по факту первичной мощности всегда недостаточно, чтобы довести дело до конца и выращивать книжные листы, которые растут очень медленно. Следовательно, ответ неверен или неполон.
Поэтому ответ будет — эгоизм. Прозрачнейший, как роса.
Это причина выращивания. Посмотреть, что получится в итоге, и как в процессе изменишься лично ты. Мне любопытно. И никак нельзя узнать, какие изменения претерпевает характер и психика, если писать, скажем лет десять. Нет никаких способов узнать ответ на этот вопрос, кроме одного. Сделать это. И посмотреть.
1Б. Ты ведь сама решаешь, что же будет дальше, откуда двигаться — от сюжета или от героя — и, главное, в какую сторону?
Сложный вопрос. И простой одновременно. Сложный, чтобы принять тот простой ответ, который есть.
Я придерживаюсь правила «свободы воли», «свободы проявления». Есть точка, куда всё должно прийти. Мои пунктиры на ещё не открытых героем территориях. И есть герой. Эти две вещи неизменны.
Но иногда возникают ситуации, когда Герой не может прийти из точки А в точку Б с таким набором черт характера, который имеет. Это просто невозможно во всех случаях, кроме одного — использование сюжетной брони, авторской волшебной палочки и феликс-фелицис.
То есть я вижу — точку Б. Вижу пунктир. Опорные флажки. И понимаю — герой не дойдёт. Не вытянет. Не хватит. Не сможет в ключевой точке сделать верный выбор. Не дорос. Не зрел. Можно, конечно, с сочувствием (или негодованием, если поджимают авторские сроки) спустить сверху кольцо всевластия — всех нагнуть, всех убить, круг прокачать. А можно позволить Герою ошибиться.
Когда малыш идёт, топочет, и там впереди камень на дороге. Ты видишь — запнётся, надо за подтяжки придержать, иначе в лужу нырнет. И можно убрать камень — нежный автор, добавить камней — автор-стекольщик, послать знак и пр. А можно просто ничего не делать.
Идет? Ок. Нос разбил? Ок. Хочешь жить — встанешь и пойдёшь.
Отношение к героям, как к марионеткам, которые подчиняются малейшему движению автора, и их кроят и сшивают, к бумажным фигуркам в театре теней, где автор всемогущий постановщик — или второй вариант. Который и реализован.
Герой есть. Герой — личность. Герой топает по лужам, весело лопочет — приключения, нам надо завоевать мир. И следом идёт автор. Который позволяет герою в рамках очерченного мира делать свободный выбор. И авторская задача — любой героический косяк обернуть во благо. Сюжета. И героя. Который ещё не вырос. И просто не знает, что это будет благом.
Это как покемона\\тамагочи выращивать. У кого был)) Простите, за нелитературные сравнения, но смеюсь. Недавно встретила название книги «Над пропастью не ржи». Ржала, конечно же. Так вот. Когда пишется книга, картинка такая: пропасть (сюжетная)). С одного края обрыва до другого по туго натянутой верёвке идет Герой, балансируя. А рядом стоит автор. Который отвечает за натяжение нити сюжета — ослабит — герой улетит вниз. За баланс, за боковой ветер, за то, чтобы в сюжете не появились птеродактили Юрского периода (внезапно) и не сожрали «нашу прелесть» на лету.
Но идёт Герой сам.
Поэтому идёт Герой = идёт история. Тормозит герой = тормозит история. Внутренне растет Герой, меняется = вынужденно меняются все герои и НПС, которые приходят с ним в соприкосновение. Поскольку изменение любого элемента системы влечет за собой изменение системы в целом. И…
1Б. Ты ведь сама решаешь, что же будет дальше, откуда двигаться — от сюжета или от героя — и, главное, в какую сторону?
Точка Б — да. Но есть ответвления, когда ГГ идёт выполнять боковые квесты, если не хватает скилов двигаться по линии основной миссии.
1В. Насколько твои сюжеты и твои герои в них живут мирно — или хотя бы как-то уживаются? Случаются ли споры — и не только по оси «герои-сюжет», но и с волей автора… вполне себе демиурга?
Случаются) Ты же помнишь приснопамятные диалоги с ГГ. Конфликт. Когда я не согласна, но если использовать авторскую власть — дело встало колом.
Конфликт — это разница между тем, как вижу сюжет я, и как сюжет двигает герой, поскольку я придерживаюсь правила «следовать за героем».
Ещё пару лет назад был момент великого торможения. Назовём это моральный коллапс. Когда в момент повышения уровня чувствительности к ценностям я перестала мочь писать вещи, не отвечающие нормам морали. К примеру. Воровать — плохо. Йа. Как герой может воровать? О, ужас. О темпора, о морес. Жизнь кончена, писать нельзя, ибо это аморально. Точно такой же ступор у меня тогда вызывала сцена убийства. Убивать — плохо. Обижать — плохо. То есть я реально на некоторое время могла писать исключительно вафельно-пушное. Потом этот этап опыта прошёл, баланс вернулся, новые настройки отстроились, но воспоминания остались. Является ли это «спором» между сюжетной необходимостью, волей автора и авторскими моральными ценностями? Не знаю. Но опыт, несомненно, идёт в архиве памяти с хэштегом «интересно».
1Г. Что в конце концов из этого получается? И всегда ли?
В конце концов проходит всё и всегда. Всё конечно. Любые состояния. Любые проблемы. Сюжетно-книжные в этом плане не отличаются. Всё имеет начало — и всё имеет конец. Состояние «не могу писать конфликт с ГГ» — это временный процесс, который кончается рано или поздно. Как и любые жизненные процессы. Плохо никогда не длится вечно. Хорошо никогда не длится вечно.
Состояние «пишу афигенно, разве я не прекрасен» — никогда не длится вечно. Состояния «пишу дерьмо», «ГГ дерьмо», «жизнь дерьмо» — тоже никогда не длятся вечно.
Поэтому в конце концов нужно только одно. Двигаться. Проходя через любые состояния, как через толщу воды, чётко помня — всё, что имеет своё начало — имеет конец.
Плохое всегда сменит хорошее. Радость чередуется с грустью. Момент, когда не можешь писать, конечен, и за ним приходит момент потока. Какая-то книга начата, какая-то книга окончена. Какая-то книга в процессе.
Движение всегда непрерывно. Движение сбалансированно. При таком подходе нет проблем. И сюжетных в том числе. Есть просто состояния, которые ты проходишь сейчас. Погружаешься, проживая. Выныриваешь — и плавно движешься дальше.
«Не получиться» может только в одном случае. При залипании. Когда при неспособности решить то, что кажется проблемой, движение останавливается. И ты ходишь по кругу, не в состоянии двигаться далее, пока эта проблема не решена.
Ну, кольцевое движение — тоже движение. Игра в «я выбрал это состояние и залип» — тоже не худший из выборов. Просто если представить кольцевое движение на дороге, когда ты выехал на машине на кольцо и нарезаешь круги — первый, десятый, двадцатый… Все на кольцо заезжают и сворачивают, а ты нарезаешь, нарезаешь… Тупо, правда?
Вот почему то, что «тупо на дороге», в жизни приводит к депрессиям, невозможности писать и прочей фигне? Так и хочется сказать: «Съезжай уже с кольца, чувак. Даже если там кювет, это будет гораздо веселее, чем безопасно ездить по кругу».
2. Иногда кажется, что по отношению к собственным героям авторы делятся на «мистиков» и «реалистов». Если к мистикам герои приходят во сне, в порыве прозрения — уже со сложившимися характерами и привычками (полезными — и не очень), комплексом ценностей и внутренним миром — то реалисты ищут прообразы героев в окружающей действительности, причём источником вдохновения может быть что угодно: от исторических архивов или газетных публикаций до рассказов родных и знакомых… Своих героев находят на работе и дома, по дороге в магазин, на дачу или на природу…
Какой подход тебе ближе? И возможно ли их как-то совместить?
Прообразов нет. Портретов тоже. Технология прописывания заранее интересная, но у меня она не работает. При этом я понимаю, что много у кого — наоборот, и считаю это нормальным.
Мой вариант и мой выбор никогда не «самый верный для всех». Он просто — мой.
Но иногда бывает потом чувство «дежавю», как я его называю. Когда, читая впоследствии (когда приходится перечитывать), ловлю себя на мысли, что вот этот штрих характера очень похож на господина Икс, а вот этот — на госпожу Игрек.
А насчёт вдохновения. Источника большей ёмкости, чем реальная жизнь, не существует.
3. Как вообще конструируется (или реконструируется) образ героя? Как наполнить его жизнью? Много ли достается придуманным героям от самого автора… начиная от мелких слабостей или сложности характера — и заканчивая профессией и жизненным опытом? Или, например, способом постижения мира и взаимодействия с ним?
Логический ответ — да. Эмоциональный — нет. Я часто не согласна с выбором ГГ, действиями, ценностями. От слова совсем. Не уровень «испанского стыда», когда делает герой, но стыдно тебе, но что-то около. Выражения «включи голову» и «включи, наконец, мозги!» я бы употребляла часто по отношению к ГГ.
Но, как уже сказала выше — автор не определяет действия ГГ, автор следует за выбором ГГ, позволяя проявлять свободу воли. Обращая любое зло во благо сюжета. Но при этом по заднице можно шлёпать.
В этом случае вопрос «как наполнить героя жизнью» не стоит. Право свободы воли, свободы выбора и действий — есть у ГГ изначально. Да, исходные характеристики заданы мною, но разве в жизни не так? Разве мы выбирали свой цвет глаз? Цвет волос, вьются они или нет? Рост? Склонности характера? Состояние здоровья? Гены? Семью, в которой родились? Страну? Нет. Это не выбирали. Но при этом все знают свою «точку Б». Каждый из нас знает. Наша точка Б у всех общая — это переход за Грань.
Наша точка «А» в жизненном сюжете каждого — мы родились с теми вводными данными, что выданы сверху. Наша точка «Б» тоже общая для каждого — это момент смерти. Мы все умрём. Исключений нет. Но в рамках сюжета своей жизни мы обладаем свободой воли, делая выбор. Сегодня я выбираю направо или налево. Красное или чёрное. Хорошее или плохое. Прочитать это интервью или закрыть)
Вот так же и ГГ. Свобода, при заданных вводных данных. И даже если я не согласна с выбором Героя — я буду этот выбор уважать. Хочешь идти туда? Хорошо. Но потом не ной, если тебе сломают пальцы. Потому что это решение было неверным.
4. Как ты считаешь, «слишком живые герои» — хорошо это или плохо? Вернее, правильно ли, что придуманные герои воплощаются в словах (и в жизни) ярче, чем обычные люди… и забываются куда дольше. Но стоит ли стремиться к идеальному герою… к «настоящему человеку»? Или с такой позиции вообще не стоит оценивать литературу?
Что хорошо, я не знаю. Мне кажется, «хорошо» у всех разное.
Но точно знаю, что «плохо». И это «плохо», где бы оно ни было — одинаковое.
Дохлый герой — плохо. Марионеточный герой — плохо.
Если говорить о характеристиках «живого ГГ», то они у всех разные, что очевидно. Поэтому говорить за всех и обобщать не могу, скажу только за себя.
Могу простить сюжетные косяки. Бывает. Читаем дальше. Стилистика легла? Ок. Бывает. Логика рухнула? Ну… ок. Предположим. Со скрипом, но даже это можно, закрыв глаза, читать далее.
Но если герой психологически не достоверен. И даже вернее сказать — эмоционально недостоверен. Его реакции и его решения. Если герой — симуляция и имитация, книгу я закрою. Потому что герой умер. Психологически умер. Его нет. Есть авторская хрень «сюжет идёт так», а героя нет. Есть марионетка.
И такая книга для меня умерла. Если, конечно, я не выбираю читать про зомби.
Но у всех по-разному. Поэтому, глядя на то, что «ругает читатель», можно сразу сказать, что для читателя важно)
Вот скажем, чем плохи сюжетные штампы. И тропы. Сами по себе не плохи. Даже иногда хороши. Когда хочется «мороженого с фисташками», я не буду пить «смузи с авокадо». Я буду искать «мороженое с фисташками». Штампы — это сигнал — тут фисташки есть, кто хотел фисташки, свежее мороженое с фисташками! Подходи, налетай.
Ну, хорошо же? Хорошо. Плохо начинается там, когда в сцену-штамп помещают дохлого ГГ, и начинают дёргать его за ниточки. Чем больше штампов использует автор, тем выше должна быть свобода проявления ГГ, чтобы это не убивало всё живое.
5. Есть ли любимый герой у автора в собственных книгах? И кто он: самый близкий — или, наоборот, тот, кто воплощает «недостижимый идеал»? А если говорить о чужих книгах или фильмах, то помнишь ли ты героев, с которыми не хотелось расставаться — и которых не хотелось забывать?
Сложно. В моих книгах — нет. Есть ГГ, с которыми паритетный мир. Есть ГГ, которые бесят. Но чтобы нравился…
Чужой ГГ есть такой) Его базовые характеристики — верность друзьям при любых жизненных обстоятельствах, непоколебимая) При наличии этого качества характера можно простить любые недостатки)))
Поэтому «любимого» — нет. Но у меня есть «недостижимый» герой. Прям «совсем недостижимый».
Полтора года назад… хотя сейчас уже два, наверное, мне пришла в голову идея книги. Не для АТ, сразу скажу, чтобы снять вопросы. Это была натурально навязчивая идея.
Мне пришло название книги. И я расписала сюжетный план. Я просыпалась с этим названием в голове и засыпала. Я работала с этой книгой, пила кофе, стояла на светофорах, печатала, и такая надпись, как «Голливуд» — светилась в голове «название-книги». Полгода я думала о ней каждый день, раза три на дню. И потом ещё год пореже. И сейчас — несколько раз в неделю.
Она измучила меня. Я купила десятки книг по этому периоду истории. Написала кучу заметок. И… зироу.
Этот тот случай, когда есть всё. Пиши не хочу. Кроме одного.
Я не могу потянуть такого ГГ. Психологически не могу потянуть. Эмоционально. Этот герой превосходит меня настолько, что пережитый жизненный опыт, который я хочу отразить, превращается в пластилин. Это недоступная для меня высота. Недостижимая.
Это как дай мне сейчас шест шестиметровый и планку вверху метра на четыре. Прыгать в высоту. И я такая, с этим шестом)) Примерно так.
То есть у меня нет такого жизненного опыта, даже близко, чтобы я могла описать переживаемый опыт ГГ. С буквами все ок. Слова складываются в предложения, абзацы. Но там не положишь того, что должно быть, потому что этого у меня нет. Просто нет. Герой — есть. У героя — есть. А у меня — нет.
Если допустить, что не только авторы выбирают ГГ, но и ГГ — авторов, то я бы сказала своему герою: «Прости, ты ошибся. Ты выбрал меня слишком рано. Я ещё маленькая как автор, и не могу написать про тебя. Я просто не умею. Не смогу написать о тебе так, как надо. Подожди несколько лет — или найди другого автора. И тогда, прочитав историю о тебе у кого-то другого, я сразу пойму, что это — ты».
Что я могу сказать о подобном опыте? Освежает. Прям мордой об стол — и повозить.
Когда ты понимаешь, что не можешь написать то, что хочешь, потому что просто «не тянешь». И чтобы двигаться дальше, нужно этот момент принять, прожить и расслабиться. Чётко осознавая, где сверху маркером проведена линия «выше не прыгнешь». Я бы даже сказала — это был редкий момент, когда собственная неполноценность меня радовала. Обливаясь слезами умиления от того, что можно не писать.
Все, что нами создано — может быть познано. Все, что создано не нами — не может. Поэтому возникают упрощения. Мы упрощаем до такого уровня, который способны пропустить через себя и понять.
Это как приложение, которое из картинок чёрно-белые комиксы делает или арты. На входе приходит яркий фильм. На выходе — в моем тексте — чёрно-белый комикс. Проблема с входными данными? Или всё-таки проблема с передатчиком?
Решение к случаю выше, я, кстати, нашла на днях. Достаточно элегантное. Чтобы «не опускать героя до уровня, который я способна понять и затем транслировать», а оставить ГГ в покое, и при этом иметь возможность рассказать историю.
* * *
Все твоё интервью в этом году так или иначе посвящено героям или вращается вокруг них.
Теория — хорошо, но практика — ещё лучше. Моя практика показывает, что идею о создании Героя можно засунуть в задницу.
Создать можно голема. Марионетку. Идеальную имитацию. Которая будет выглядеть как живая, двигаться, как живая, и говорить также в диалогах. Но чтобы оживить, нужно что-то ещё.
Иногда ГГ оживают сами, и тогда всё хорошо. Но почему в одном случае, в одной книге, даже написанной, как сочинение семиклассника, ГГ живее всех живых, а в другой — с чётко прослеживаемым тяжёлым бэком журфака — всё по правилам, но все сдохли… Фз.
Хотелось бы сказать, что у меня есть великолепная теория инфернальности книжного бытия, но это не так) Ничего у меня нет. И ответ на этот вопрос хотелось бы найти. Он из когорты тех приятных вопросов, ответы на которые хочется искать долго.
А когда что-то хочется искать и исследовать — это стимул. Искусственно созданные миры — как поле для исследования человеческих состояний, где каждый текст, как искажённое зеркало, отражает автора. Чем не Хроники Амбера местного разлива? Лю. Бо. Пыт. Но.
Вместо заключения хочется добавить:
«Писано в июне 2024. Начато в жаркий полдень, завершено под сенью звезд. Справа над домом уже светится Большая Медведица. Меня ждет кофи и одно разрешенное удовольствие на этот вечер — морковка, Ван Син Юэ очень хорош в красном.»
Обнимаю)
Желаю всем открыть много новых книжных миров… и не потерять в них себя!
* * *
Z.Z. Вот такое развёрнутое послание получила я вчера от Тайги. Теперь читаю. Перечитываю. Оформляю в пост.
Наверное, что-то действительно витает в воздухе, потому что хочется просто сидеть у компа, неторопливо перебирать строчки и слова, сравнивать вопросы и ответы, снова возвращаться... Медитативное занятие.
С уважением, Zuki Zu
Блауцентризм. Игра в фанфики
15.06.2024