Субботний отрывок: выпуск 44
Автор: Марика ВайдС субботой, коллеги! Пришло время бессрочного флешмоба.
Тег: #субботний отрывок
Мой кусочек текста будет о... родственных связях.
Семья и клан должны стать опорой для молодого поколения, но иногда иметь их все равно, что повесить себе камень на шею. Таков второй дядя моей героини, Ся Шучэн. Он камень на шее и прямая угроза. В отличие от первого дяди, всегда кажущегося безразличным земного бессмертного, посвятившего себя самосовершенствованию.
Как говорится, не верь глазам, смотри на поступки!
*Кто есть кто в тексте:
1) Се Чэнь — глава Пэнлай, мифического острова земных бессмертных; первый дядя героини, отказавшийся от мирской жизни (земной бессмертный отличается от истинного (небесного) бессмертного тем, что его тело, хотя и преобразилось, но все еще смертно и он к нему привязан духом).
2) Се Ханьюнь — глава клана Снежной горы, клана лекарей и совершенствующихся, тайно участвующих в политике государства Ся; второй дядя героини.
Се Чэнь объявился без приглашения. Невысокий сухощавый мужчина с редкой седой бородой, выглядящий, как глубокий старик в свои шестьдесят с небольшим, просто появился на пороге главного зала поместья. И Се Ханьюнь мысленно обрадовался, что все павшие от рук демонов уже преданы огню.
— Дагэ, зачем ты здесь? — первым делом поинтересовался он у старшего брата.
дагэ — старший брат: родственное
— Я не знал, что приветствие в поместье Се теперь звучит подобным образом.
Се Чэнь говорил спокойно... очень спокойно для смертного! Невозмутимость брата походила на зажженную стрелу, вонзившуюся в спину. Слишком больно от собственной неполноценности. Только один из них возглавил остров земных бессмертных, а второй вынужден прозябать в тени более успешного. Где здесь справедливость?
— Прости, дагэ, я был груб, — Ханьюнь вышел из-за стола, за которым пил чай и вежливо поклонился. — Глава Се приветствует главу острова Пэнлай!
Се Чэнь посмотрел на него всё с той же невозмутимостью, а затем без приглашения опустился на свободный стул из орехового дерева.
— Чем могу служить главе острова Пэнлай? — Ханьюню ничего не оставалось, как налить гостю чая и сесть напротив, терпеливо ожидая ответа.
— До меня дошли некоторые слухи.
Старший брат никогда не отличался витиеватостью речи — говорил прямо и достаточно грубо. Возможно, поэтому он и приглянулся бывшему главе острова? Приглянулся так, что сам возглавил скрытое от простых смертных место. А потом отнял у брата младшего сына... Се Ханьюнь с трудом удержался от косого взгляда. Судьба распорядилась так, что у него нет прав и духовных сил, чтобы препираться с представителем острова земных бессмертных. Каждый житель Пэнлая может вознестись на Девять Сфер. А ученики поместья Се всего лишь пыль на их обуви.
— Какие слухи, дагэ?
Старший брат пригубил чай так осторожно, словно пил крепкое вино. Поставив чашку на фарфоровое блюдце, он исподлобья смерил Ханьюня долгим взглядом.
— Думаю, ты знаешь, диди. Скажи мне, где сейчас Шучэн? Я не почувствовал её, когда прибыл в поместье.
диди — младший брат: очень близкое, родственное
Такого Ханьюнь не ожидал! Едва не поперхнувшись чаем, он уставился на главу Пэнлай. Когда на остров земных бессмертных успели дойти дурные вести? Неужели в поместье шпион?
— Не волнуйся, диди. Я узнал сам, — заверил Се Чэнь, рассеивая подозрения младшего брата. — Моё духовное чувство позволяет знать многое. К тому же, Пэнлай отвечает за благополучие совершенствующихся перед Девятью Сферами. Поэтому я знаю также, что на гуна Дицю напали. Но больше этого мое внимание привлекли беспорядки в поместье Се.
Ханьюнь допил чай в один глоток, не ощутив всей глубины вкуса, промокнул лоб краем рукава и поспешил повиниться:
— Я ошибся, дагэ! Не стоило держать в плену демонов...
Старший брат не выглядел удивленным. И это знает? Что же, объясниться теперь сложнее.
— Хочу сказать, Шучэн выпустила их из пещеры... Я виноват! Плохо смотрел за племянницей.
— Тебе не стоило отказывать мне, диди. Девочка никому здесь не нужна.
— Не нужна? Что ты хочешь сказать, дагэ? — вспылил Ханьюнь. — Кто позволит тебе забрать племянницу! Не достаточно ли тебе моего Цзынина?!
Се Цзынин стал непрекращающейся болью Ханьюня. Не потому, что с его отбытием на Пэнлай он потерял второго сына. А потому, что старший брат и здесь показал собственные таланты — не имеющий крепких духовных корней юноша за короткое время достиг порога истинного вознесения. А попав на Девять Сфер стал вначале прислужником, а затем управляющим великого дворца Шантянь.
Подумать только! Это Се Чэню малец обязан всем, включая чиновничью должность на небесах. От осознания этого Ханьюню хотелось вырвать желчью.
— Какой смысл говорить о прошлом? — тихо произнёс глава острова Пэнлай. — Куда важнее настоящее.
— Чего же ты хочешь?
— Репутация поместья Се зависит от твоего решения, диди. Признав ошибку, ещё можно раскаяться.
Признать ошибку? За кого он его принимает! Ханьюнь усмехнулся в густые усы и хитро посмотрел на старшего брата. Обычно за раскаянием следует наказание, но такая ноша слишком тяжела для поместья семьи Се.
— Шучэн была непослушной, — заметил он. — Поэтому демоны вышли из-под контроля.
— Шучэн? — Се Чэнь бросил взгляд на открытое окно и едва слышно вздохнул. — Самое печальное дело — обмануть собственную совесть, диди.
Кто бы говорил о совести! Не этот ли человек, укоряющий его, отнял последнего сына, а потом втоптал всю отцовскую гордость в грязь?
Проследив за братом, Ханьюнь определил заинтересовавшую его точку неприглядного пейзажа — глава острова Пэнлай рассматривал сизого голубя, воркующего на мокрой яблоневой ветке. И смотрел он на скромную птицу так, словно любовался огненным фениксом.
Никогда обычному совершенствующемуся не понять человека достигшего бессмертия! Радости и все устремления брата лежат вне пределов смертного мира.
— Останешься в поместье? — небрежно бросил в напряжённую тишину Се Ханьюнь — как в спокойный пруд камнем запустил.
На лице старшего брата впервые отразилась человеческая эмоция: лёгкое, едва считываемое недовольство.
— Нет, диди. На Пэнлае меня ждут неотложные дела. Позволь откланяться.
Ханьюнь молча наблюдал, как сухонькое тело старшего брата меняет положение — плавно перетекает из сидячего положения в стоячее, словно мягкая волна, покорная дыханию ветра. В Се Чэне спрятана огромная духовная сила. Невидимая глазом, она наполняет главу острова Пэнлай от седой макушки до носков стоптанных войлочных туфель, мимо воли вызывая священный трепет.
Всего шестьдесят лет жизни. А каковы результаты! На зависть каждому, стремящемуся к бессмертию. Не зря сестра всё время рвётся на Пэнлай, грозясь испортить амбициозные планы клана Снежной горы.
Нет, он, как глава, ни за что не признает вину поместья Се. Пусть лучше Шучэн обвинят в сговоре с демонами.
Се Чэнь ушёл так же незаметно, как появился — неслышно переступил через порог главного зала, встал на меч и взмыл к тёмно-серым небесам, готовым разрыдаться над незавидной судьбой единственной племянницы главы клана Снежной горы.
Се Ханьюнь вздохнул, посмотрел на недопитый чай, оставленный старшим братом, и сердито выплеснул его на пол. Видят небеса, он никогда не желал девочке плохого. Но та сама влезла в тайные дела семьи Се.
Отвязать колокольчик должен тот, кто его привязал!
отвязать колокольчик должен тот, кто его привязал — аналогично «кто заварил кашу, пусть и расхлебывает»
А тем, кто ещё не устал от чтения покажу истинное отношение Се Чэня к племяннице. Не зря этот старец стоит во главе Пэнлая! После беседы с младшим братом, решившим свалить всю вину за резню в поместье на племянницу, он тут же позаботился о её безопасности.
*Кто есть кто:
3) Фан Синюнь — молодой мастер Небесного клана (клана Тяньцюн), конкурента клана Снежной горы в мире совершенствующихся; он же небожитель на земном испытании и наставник Ся Шучэн.
Терзаемый сомнениями, заклинатель не заметил, когда в комнате появился посторонний. Лишь подняв глаза, он обнаружил в двух шагах от себя седовласого старца в белом ханьфу. Заметив интерес к себе, гость сдержанно поклонился.
Прежде, чем заговорить, Фан Синюнь тщательно осмотрел его пояс, где к своему успокоению обнаружил нефритовый гуйби. «Пэнлай» — скромно гласила короткая надпись, сделанная золотой киноварью.
гуйби — бирка с отверстием для крепления, носимая на поясе; знак, выдаваемый чиновникам
Такие знаки выдавались всем чиновникам Небесного города, действующим по воле двора Нефритового императора Юй Сяолуна. Похожий есть у наставницы Ин.
Поднявшись с циновки для медитаций, Фан Синюнь собирался поклониться, но был вежливо остановлен гостем — старец перехватил его за руку, не позволив выразить почтение.
— Не стоит. Я здесь для того, чтобы обратиться с просьбой.
— Если не ошибаюсь, меня посетил глава острова Пэнлай? — Фан Синюнь жестом пригласил старца за стол, где на глиняной жаровне грелся чай.
— Так и есть, мастер Фан.
— Разве мы знакомы?
— Как могу не знать ученика небожительницы Ин? Это было бы невежливо с моей стороны, — ответил ночной гость, садясь за стол и принимая чашку от Фан Синюня.
Слова гостя с Пэнлая вмиг согрели заклинателю сердце. Он искренне считал — наставница достойна всякого уважения. И каждый раз радовался, когда её заслуги признают посторонние.
— Чем могу помочь главе? — вежливо поинтересовался он.
— Просьба весьма скромная. Возвращаясь на Пэнлай, я заметил здесь… младшую родственницу. Насколько могу судить, мастер Фан взялся за наставничество моей племянницы Чэн-эр?
Так он первый дядя Ся Шучэн? Фан Синюнь слышал многое о старшем брате семьи Се, но не был до конца уверен — всё ли это правда? И вот теперь убедился — народная молва не солгала.
И на испорченном дереве иногда созревают достойные плоды. Главу острова Пэнлай наполняла чистая ци, а его поведение выдавало человека достойного — сдержанного в словах и благоразумного в поступках.
— В чем же заключается просьба главы?
— Убереги Шучэн от зла. Можешь ли обещать мне это, мастер Фан?
— Забота наставника включает и праведный путь его учеников. Главе не стоило напоминать мне об этом. Но просьба твоя, увы, не скромна. Зло многолико, а путь совершенствующегося полон испытаний. Кто знает, в какой беде мы окажемся уже на следующий день?
Глава острова Пэнлай отпил чай и пронзительно взглянул на Фан Синюня.
— Неужели и на этот раз судьба окажется к Чэн-эр немилосердной?
— Я не отказываюсь беречь твою племянницу. Просто глава должен знать — не всё в этом скорбном мире зависит от такого скромного заклинателя, как я. Однако, моя ученица останется под моей защитой… пока я дышу в мире смертных.
К удивлению Фан Синюня гость встал из-за стола и низко поклонился.
— Благодарю мастера Фан. И больше не смею беспокоить его.
— Подожди! — заклинатель окликнул уходящего главу, чтобы, наконец, задать давно волнующий его вопрос: — Что не так с внутренней ци моей ученицы? Как я могу помочь ей?
Глава острова Пэнлай замедлил шаг, но так и не оглянулся.
— Ты уже помогаешь, мастер Фан, — донесся до него ответ, больше напоминающий тихий шелест игривого сквозняка, норовящего задуть свечи. — Не снимай с неё нефритовый браслет. В нём благословение Пэнлая.
С этими словами ночной гость выскользнул за дверь, чтобы растаять в ночном воздухе.
Выйдя следом, Фан Синюнь прислушался — нет, показалось! Первый дядя Шучэн воспользовался мечом, как обычный заклинатель. Духовное оружие взмыло под низкие облака, унося главу острова Пэнлай прочь.
Взято отсюда: «Ключи Трёх миров»