Серая мораль

Автор: Anevka

Мотивация - пожалуй, самое интересное, что мне нравится рассматривать в людях. В книжных людях особенно, потому что там хороший автор может её со всех сторон повертеть, в жизни пронаблюдать кого-то во всём объёме редко представляется случай. И, соответственно, в зависимости от того, как падает свет и тень, одно и то же действие может представать в разной окраске. И не только в оттенках серого. (Кстати, при всех недостатках романа "50 оттенков серого" - название просто отличное!) Можно градиент вообще по всему цветовому спектру взять. 

У меня в одном романе по лору драконы символизировали концентрированные эмоции, ну и окрашивались в зависимости от. У человека-чернокнижника, который эмоции умел подавлять, а потому успешно с драконами договаривался, было в их среде прозвище Чёрный Дракон. А его сестрица-художница всё белого соорудить пыталась. Но получилось не сразу, так что очень много времени ей приходилось проводить в Сумеречном Пределе - мире мёртвых.

– Вы когда-то сказали мне, что чёрных драконов не существует, – Эйзенхиэль умел сбивать с толку неожиданными репликами. – Я много размышлял над этим. А ещё я много лет вёл наблюдения за поведением драконов. Красные всегда агрессивны. Зелёные активны и игривы. Жёлтые вялы и грустны, зато золотые величественны и уверенны в себе. 

– Напомните, я подарю вам значок «Юный натуралист». Драконы рождаются в прозрачной чешуе. Окрашивается она по мере взросления в тот цвет, в который преломляются… в общем, зависит от предпочтений дракона. Это давно не секрет. 

– Да, – Эйзенхиэль слегка наклонился, чтобы удобнее было заглядывать в голубые глаза. – Поэтому белых драконов тоже не существует, правильно я понимаю? Ведь белый свет замешан на равномерной радуге. Круговой спектр – упражнение для начальных классов художественных школ. Но это в идеале. Не бывает же так, чтобы существо в строго одинаковых пропорциях ощущало радость и печаль, любовь и ненависть? Разве возможно так сбалансировать все движения своей души?..

– Возможно, – леди Лейнсборо сжала маленькие кулачки. – Ничего невозможного нет. Вот только… – она рассеялась коротко и горько, – вы правы, белых драконов не существует. Потому что как точно не смешивай спектр на палитре, в итоге всё равно получится серый. Да, это знают даже новички.

– Цвет Сумерек, – сказал Эйзенхиэль. Ему не нравился её сосредоточенный взгляд, как будто пронзающий время и пространство в поисках… чего? – Я люблю этот цвет.

В общем, сложносочинённая такая метафора вышла, мало кто улавливает, ну и пофиг, когда меня это останавливало?

 

Да, так вот к серой морали и серым схемам. Я очень люблю пасмурное осеннее небо. Свежо, ветер, дождик моросит и вот это всё. Это ведь самое-самое вкусненькое, когда персонаж не добрый, но и не злой, не то чтобы бандит, но и совершенно законопослушным не назовёшь. Не лжёт в глаза, но и всю правду не договаривает.  

То не был ангел-небожитель,

Ее божественный хранитель:

Венец из радужных лучей

Не украшал его кудрей.


То не был ада дух ужасный,

Порочный мученик — о нет!

Он был похож на вечер ясный:

Ни день, ни ночь, — ни мрак, ни свет!


Да ладно, чего я разоряюсь? Почти все таких персонажей любят 😉 Поэтому объявленный Лехой флешмоб о серых схемах достоин внимания, на мой взгляд. 

Из "Тернистой звезды"

Астер всю дорогу до пограничного поста глядела в пол. Стремительная цепь событий требовала анализа, но инженеру отчаянно не хватало информации.
Очевидно, что чёрный священник напросился к ней в компанию по дороге в бутик не просто так. И не ради пополнения гардероба. Судя по происшествию рядом с фонтаном, причиной были дела за пределами периметра. Зачем для этого ему понадобилась Астер? Обдумав вопрос со всех сторон, девушка решила, что ради отвода глаз и прикрытия. Джегг отправился на загородную прогулку инкогнито, без мультикуба, а значит, даже мобиль не смог бы арендовать. Пешком до периферии, где в ходу наличные деньги, топать долго. Вот Астер со своей платформой и подвернулась. Ладно. Но дальше зачем он её с собой взял? Не для того ведь, в самом деле, чтоб одежду купающимся в фонтане Бессмертным подавать? И зачем пытался её перед этим соблазнить? Или встреча с жрецом не была запланирована? Или была запланирована другая встреча, не с жрецом?
Джегг просил подыграть ему. И Астер даже была бы не против, вот только правила игры он не удосужился ей объяснить.
Девушка задумчиво почесала подбородок о плечо, чувствуя нарастающее раздражение. Новый арест ей сейчас абсолютно не кстати: прощай тогда третья аттестация, лаборатория и термоядерный генератор.
А чёрному священнику и горя мало, от души развлекается: его тон при разговоре с пограничниками нисколько не походил на кривляния перед докерами. Он угрожал и приказывал.  С тем же высокомерием, с которым обращался к триаде со «Скакуна». Однако, когда трибун назвал священника Бессмертным, Джегг его поправил, но своего имени так и не назвал.
Следовательно, продолжает сохранять инкогнито?
Астер запуталась. Возможно, не будь она такой уставшей и голодной, мысли складывались бы шустрее. Но сейчас она окончательно утратила нить происходящего, а потому не могла решить, как себя вести. И начинала злиться. На Джегга, на пограничников и на всего Большого Пса в целом. Лучше бы в доках сидела. Присмотрела бы за тем, какую арматуру на внешний корпус монтируют. И спать ложилась бы по бортовым часам, а не по этому чересчур медленному Ориону. Нет, приспичило по магазинам выползти! Ни разу это ничем хорошим не заканчивалось. 

Хорошо, что на допросах наводящие вопросы задают. Хоть что-то прояснится.

– Имя и личный код, – почти без вопросительной интонации произнёс трибун, когда в помещении, назначенном на роль допросной, они остались одни. 

Астер назвалась. Легионер сверился с записями в блокноте, из чего девушка заключила: пограничники поймали их не в ходе операции по борьбе с нарушителями периметра. Ждали конкретных людей. Впрочем, об этом и Джегг упоминал. 

– Не в первый раз проблемы с законом, а? – трибун обаятельно улыбнулся. – Что тут у нас? Провоз нелегальных пассажиров, гиперпрыжок без лицензии пилота, неподчинение законным требованиям Легиона, контрабанда в особо крупных размерах, о! – Он даже поднёс блокнот поближе к глазам, вчитываясь в сложную формулировку: – Самовольное переоснащение летательного аппарата общественно опасным нелицензированным оборудованием… это ещё что такое?

– Движок прогулочной яхты перебрала, – пояснила инженер с ноткой ностальгии. – С трёхкратным увеличением скорости. Но в турборежиме она взорвалась. – Астер в свою очередь обаятельно улыбнулась. – Серьёзно никто не пострадал. Разве что пара легионеров, которые следом гнались.
– А с какой целью гнались? – заинтересовался трибун. 

– Понятия не имею, – Астер посмотрела на него честными глазами. – Я-то к тому моменту уже пару часов как с яхты в индивидуальной шлюпке отчалила. Судёнышко на автопилоте шло. Кстати, лицензию межпространственного пилота я с тех пор тоже получила.

– Внушительный «послужной список» для столь юной особы, – с непритворным уважением заключил легионер. 

Астер молча пожала плечами. 

– Но на этот раз ты серьёзно вляпалась, девочка, – задушевно сообщил мужчина. 

– Не терпится узнать, в чём меня на этот раз обвиняют, – в тон ему ответила девушка.

Повисла неловкая пауза. В чём её обвиняют, трибун Вито знал. Вот только не по официальным каналам. Ему-то только голограмму из доков передали, где эта девица груз из трюма на транспортную платформу грузит. И словесное описание мужчины-спутника. Обычный, мол, юбочник: чалма, борода, глаза тёмные, рост средний. Вроде, и совпадает с тем, кого вместе с ней взяли. Почти, да не совсем. Борода-то у него в самом деле есть, но не окладистая, в пол-лица, как аборигены носят, а пижонская, фигурно-тонкая.  Вито такие только у богатеев с Малого Пса видел. Черты лица опять же… трибун на задержанного всю дорогу не отрываясь пялился, всё понять не мог, кого тот ему напоминает. И вспомнил-таки! Статую. Из музея на том же Малом Псе. Царь там какой-то легендарный, верхом на боевом оцелоте. Вито ещё подумал тогда: не бывает у живых людей таких острых черт, так только из камня вырезать можно. А поди ж ты!
Да и говорил тот, кого описывали докеры, с обычным для юбочников акцентом. А у этого трансгалактическое произношение чище, чем у самого Вито. Такое только в дорогих частных школах ставят. Но вот описание одежды точно совпадает. Что это получается? Девчонка-контрабандистка с одним юбочником за периметр нырнула, а вернулась оттуда уже с другим, только под него замаскированным? И как это соотносится с покушением на недавно прилетевшего чёрного священника?

– Кто тот мужчина, которого взяли вместе с вами? – с места в карьер ринулся трибун.

– Сами у него и спросите, – в её голосе отчётливо прозвучала усталость.
При всём желании подыграть Джеггу, Астер не знала, какого ответа тот от неё мог бы попросить. Особенно с учётом датчиков детектора лжи, висящих на висках и на запястьях. Ну его. Пусть сам разбирается. Большой уже мальчик.

– Вы не в том положении, чтобы ёрничать, – строго сказал трибун. 

– Да неужели? – состроила саркастическую гримасу Астер, отметив про себя, как технично трибун ушёл от предъявления обвинения. – Я за собой особых прегрешений перед юрисдикцией Большого Пса как-то не припомню. А вот когда мне в лоб лазерным прицелом светят и в наручники пакуют – не очень люблю. Но я человек не злопамятный, если у вас ко мне претензий нет, я на вас тоже жаловаться не буду. Разойдёмся мирно и забудем это досадное недоразумение. 

– Вы незаконно пересекли периметр! – нашёлся пограничник. 

– Чёрта-с-два, – отрезала Астер, мысленно поблагодарив мало заселённые планеты, слабо охваченные диспетчерскими службами. – Я техперсонал транзитного корабля. Мой транзитный код позволяет мне, цитирую: «пересекать границы транзитной юрисдикции любым энергетически и технологически целесообразным способом, не создающим препятствий или опасности для движения других технических средств и/или орбитальных устройств». 

– Но сейчас вы вне корабля, – опешил её собеседник.

– Ну и что, – Астер небрежно откинулась на спинку стула, отчего провода детектора лжи натянулись. Примитивный он всё-таки у них. – Правила есть правила. А транзитный код есть транзитный код. Опасности для движения технических средств я создавала? Не создавала. Орбитальным устройствам тем более… как это вы выражаетесь? До сиреневой звезды?

Трибун молча положил перед ней приказ конклава о задержании Астерии, корабельного инженера «Гибралтара». 

Девушка внимательно его изучила, повертела и даже поскребла ногтем голографическую печать, удостоверяясь в подлинности.
– Ладно, – сказала она, наконец. – Раз так, разговор будем продолжать в присутствии моего адвоката. Выдайте мне мой мультикуб примерно часов через… сорок семь. 

– Почему через сорок семь? – удивился пограничник. 

Астер окинула дилетанта ироническим взглядом. 

– Потому что приказ у вас на задержание, а не на арест. Без предъявления обвинения он может длиться сорок восемь стандартных часов. Потом вы меня так или иначе должны будете отпустить. Да и, – она покосилась на циферблат настенных часов, показывающих универсальное время, – адвокат мой в соседнем рукаве, пока через все ретрансляторы сигнал туда дойдёт, у него глубокая ночь будет. Вы, может, уже со мной и ссориться передумаете, а он распереживается. Он у меня старенький уже, не хочу лишний раз по пустякам волновать.

Вито с интересом наблюдал, как задержанный мужчина разрезает сэндвич на ма-а-аленькие столбики, накалывает на винтовую шпажку и отправляет в рот. Тщательно и практически беззвучно пережёвывает.
Деревянные приборы в закусочной всегда к заказу кладут. Но Вито ни разу не видел, чтобы ими хоть кто-то пользовался, будь то колонист или юбочник – руками гораздо удобнее. Надо попробовать будет на досуге. Но что-то подсказывало: такая аккуратность и точность движений требуют изрядной практики. 

– Вкусно, – искренне прокомментировал Джегг, поймав пристальный взгляд пограничника и указал на белый с голубыми прожилками кусочек в середине столбика, нанизанного на катаар. – Что это?

Вито недоверчиво хмыкнул. 

– Ты умеешь пользоваться этими штуками, а голубого ската не узнал?

– На Бхаре такие не водятся, – с деланым простодушием ответил Джегг. 

Трибун мысленно похвалил себя за то, как тонко вывел загадочного незнакомца на разговор. 

– Так ты бхариец? А тут что забыл? 

– Транзитом, – охотно отозвался священник, наблюдая за реакцией легионера. Кому же ты предан, трибун? Стелии или белому конклаву? – Наслышан о красотах священного Хампи. Но прежде не доводилось тут побывать. Впечатляет. Отлично содержится. Местные жрецы знают толк в урбанистике.

Вито задумчиво почесал в затылке. Так… что это получается? Богатый турист просто по достопримечательностям шастает? 

– А девушка? 

Джегг глубоко вздохнул и доверительно сообщил, понизив голос:

– Она мне нравится. На свидание сводить хотел. Но получилось так себе.

– Да уж… – задумчиво подтвердил трибун. – Свидание так себе… 

Рефлексия легионера озадачила священника: внутренне тот не ориентировался на конклав вовсе. 

– А чего Чёрная Сучка вас с ней задержать приказала? Приревновала, что ли?

– Вот как вы Стелию называете… – невольно улыбнулся Джегг, и Вито прикусил свой слишком длинный язык. – Не беспокойся, я ей не скажу, – священник отправил в рот ещё один столбик сэндвича. – Она за мою безопасность на Большом Псе отвечает. А я из-под охраны сбежал. Сам понимаешь… она не довольна.

Джегг сделал многозначительный жест. 

– Ну да-а… – трибун так и эдак вертел в уме слова задержанного. Вроде, всё сходится… на Бхаре в интернаты колонии аборигенов запросто берут, были бы деньги. А от этого субчика за парсек золотым запасом несёт. Развлекается, девчонку клеит… эх, Вито уже навоображал себе! Шпионы, двойные агенты! А тут всё банально. Кроме, разве что, девушки. Девушка занятная! Корабельный инженер, да с такой биографией! Ей-ей, сам бы запал! Романтика же!

– Что ж ты девчонку в священный город в таком виде потащил? Голова не покрыта, да и платье – название одно, как паутинка. Не знаю, как на Бхаре у вас, а здесь за периметром бабам в таком виде зазорно ходить.

– Рядом со мной ей ничего не грозит, – серьёзно сказал Джегг. И бесшабашно усмехнулся. – К тому же… мне нравится на неё в таком виде смотреть.

– Ну да, коне-е-ечно, героический ты… – протянул было трибун, но осёкся. Вспомнил, как проходило задержание. Ведь, в самом деле, грубовато парни себя вели. А этот их одним взглядом да парой окриков окоротил. А сам он? Бегает за едой, бытовку свободную предоставил… когда он себя так с задержанными вёл? Пусть себе и с женщинами?

– Слушай, а ты часом не колдун? – подозрительно осведомился пограничник. – У нас болтают, что на Бхаре водятся колдуны. И до девок охочие, мол, целую науку разработали, как соблазнять, и в постели потом…

Смех Джегга ручейком зажурчал по комнате. Он смеялся искренне, вытирая мелкие слезинки из уголков глаз.

 – Вроде того. В хороших видьялай есть курс «Семейного счастья». В том числе включает в себя науку о том, как… доставить женщине удовольствие. Считается, что залог семейного счастья именно в этом.

– Заманчиво звучит, – расхохотался легионер. – У нас бы в академии парни передрались за очередь к экзаменаторше!

– Сомневаюсь, – деликатно возразил Джегг. – Отрабатывать навыки полагается на жрицах. Не молодых и не красивых. И очень циничных. Юноша ведь никогда не знает, какую супругу отец ему подберёт. Далеко не всем юные красавицы достаются. 

– А тебе кто достался? – с любопытством осведомился пограничник, напрочь уже забывший, что собирался вести допрос нарушителя периметра. 

– Мой родитель отправился к праотцам задолго до того, как я вошёл в брачный возраст. Так что в этом смысле я сам себе хозяин.

– Не было бы счастья, да несчастье помогло? – посерьёзнел Вито. – Сочувствую по поводу отца.
Джегг вежливо наклонил голову.
– Это было давно. Я его и не запомнил. И теперь, в самом деле, надеюсь на… благоприятный исход в плане семейного счастья, – он невольно покосился в сторону двери. – Как там она? Повеселела после еды?

– Ага… – вспомнив, как его обозвали рыцарем, пограничник не знал, куда глаза девать. – Всё, как ты говорил. Я её… в бокс отвёл свободный, для командировочных. Там душ есть, кровать… вроде, ей понравилось. 

Вито словил себя на ощущении почти братства с задержанным, который даже имени своего не назвал до сих пор. Вот странно! Будто и в самом деле наваждение. Или колдовство. Ему всегда тяжело было сходиться с людьми. А с этим вот… юбочником… болтает запросто, будто всю жизнь знакомы. 

– С-слушай, ты, вроде, хороший мужик, – задумчиво почесал в затылке пограничник. – Даром что мажор… 

Собеседник лишь невесело усмехнулся, и Вито подумалось, что у богатеев жизнь тоже не всегда сладкая. Свои проблемы есть. Соответствующего масштаба. 

– …тут, это… я краем уха слышал… уж не знаю, приревновала она тебя, действительно, или что…

Джегг был весь внимание. Ещё немного, доверие у пограничника из ушей польётся. Или он сейчас же выложит всё, что знает, или чёрному священнику надо расписаться в полной профнепригодности.
– Чёрная С-с… леди Стелия. Она вам с барышней убийство чёрного священника шьёт. С Бхара священник, вроде бы, как и ты. Джеггом звали. Знаешь его?
Проповедник скривился, глотая саркастическое замечание по поводу Стелии. И по поводу себя самого. Небрежно махнул рукой.

– Слыхал краем уха. Говорят, обычный провинциальный неудачник. 

– Ну так вот в этого неудачника ракетой запулили. Прямо в гостишке, – угрюмо сообщил Вито. – В общем… проблемы у вас будут.

+65
331

0 комментариев, по

3 446 82 194
Наверх Вниз