Средовой отрывок

— Сделай так, чтобы она выжила, — сказал Миджай, когда в палату вошли еще пара наемников с автоматами.

Миджай опустил пистолет. Войцех смотрел на всё окружающее с презрением. Но больше всего он ненавидел в тот момент свою гордыню, слепившую его так долго. Он выругался на польском и приступил к спасению девочки.

Теперь он смотрел на тельце Пак Фу совершенно иначе. Многое встало на свои места. Если нечто, способное имитировать функции мозга и ЦНС, было создано искусственно, в чем не было сомнений, то оно могло быть просто несовместимо с базовыми механизмами обмена веществ. Девочка могла просто не знать, что такое жажда, переизбыток углекислого газа или переполненный мочевой пузырь. Эта искусственная нервная система могла конфликтовать с организмом ребенка в совершенно непредсказуемых местах.

Миджай посмотрел на одного из врачей, и тот нехотя обратился к Войцеху на английском:

— Чем я могу помочь вам, Жива?

— Я разбираюсь во всём, но мне не помешает совет узкого специалиста по «человекам», — ответил Войцех. — Чего ей не хватает?

— Анестетик. Он рассчитан на нервную систему человека, но у девочки её почти нет. Мы вкололи ей мизерную дозу, но и она...

— Похоже, у неё обезвоживание. Я прав?

— Верно. Мы введем ей специальный раствор.

Когда девочка заснула и задышала ровнее, Миджай приказал доставить её во дворец махараджи в центре Джайпура. На Войцеха надели наручники, приковали его к наемникам и приказали следовать за ними, держа девочку на руках.

Величественный Розовый дворец был переполнен молчаливыми людьми в странных индийских одеяниях. Чем глубже во дворец его проводили, тем более безумными глазами смотрели на него окружающие и тем богаче были их украшения. И когда они вошли в тронный зал, Ковальскому открылась величественная картина.

Под разрушенными в некоторых местах сводами стоял величественный трон. На нем восседал труп махараджи. К его телу были подключены трубки систем жизнеобеспечения. Вокруг трона, с мертвенно-бледными лицами ходили врачи европейской внешности, а в зале стояли люди в ритуальных одеяниях. Миджай ткнул Войцеха пистолетом в спину и указал на снайперов, занявших позиции на лоджиях.

— Твоя задача — проследить, чтобы Кайя-садхаки не погибла во время обряда.

— А потом ты убьешь меня?

— Может быть, и нет, — ответил Миджай и еще раз подтолкнул Войцеха стволом.

Один из врачей подошел к Войцеху, улыбнулся «фарфоровыми» зубами и забрал девочку у эльфа. Адепты в белых одеждах поставили перед троном ритуальное ложе. Люди в зале запели мантру.

Ритуал начался. Под будоражащие сознание мистические песнопения в тело махараджи начали вводить стимуляторы. Почти разложившиеся мышцы вздрогнули, мертвенно-белые глаза открылись. Тело махараджи затряслось в конвульсиях, хор запел громче и решительнее. В момент наивысшего напряжения врачи и адепты наклонили лицо мертвого старика к лицу девочки. И то, что должно было случиться, произошло: из носа старика потекли тонкие, синевато-черные нити, проникая в ноздри ребенка.

Хористы пели так слаженно, что Войцех впервые почувствовал себя туристом. Он увидел не просто пепел древности, а живой огонь веры. Он ощутил, как эти люди соединяют века воедино. Индусы умудрились приспособить религию для реальных, осязаемых целей. И это вызвало у Войцеха восторг. Но европейские врачи подвели. Девочка в процессе ритуала начала вздрагивать. Она вертела головой, замедляя процесс, пока из её носа не брызнули капли крови. Она закашлялась.

— Твой выход, Жива, — сказал Миджай.

— Да убери ты свою железку! — прикрикнул на него эльф.

— С чего ты вообще взял, что я буду против? Кто я такой, чтобы осуждать ваши традиции?

книжка тут: Техно-Дхарма