Про (не)правильного культиватора из романа "Тусклый свет фонарей"

"...Я выехал за пределы крепостной стены ещё в час Дракона, ибо дел у меня накопилось немало. Я намеревался не только посетить травника Вэнь, но и после навестить мастера Ванцзу, коему предоставили траурный отпуск до самого Цинмина, хотя он мог бы претендовать и на большее. 

Весна ещё не успела разгуляться, но уже ощущалась во всем – в запахах, приносимых теплым ветерком, в сиянии солнца, в молодой траве, робко покрывающей склоны. Ву Цюлин иногда называли Ву Шань, Пятигорьем, хотя в действительности это в самом деле пять довольно пологих зеленых холмов, и на их склонах, и меж ними издревле селились люди. Поговаривали даже, будто именно там когда-то лежала столица Хуандигоу. Ныне ж в тех местах можно было отыскать лишь несколько небольших деревенек. В одну из них, Вуцао, раскинувшуюся у западного холма, и лежал мой путь. 

Деревня эта известна небольшим святилищем и тем, что названа то ли в честь пяти злаков, что там традиционно взращивают, то ль в честь лекарственных трав, что собирали травники на этих склонах. Припомнив это, я счёл, что нет ничего удивительного в том, что этот Вэнь Цзунь выбрал это место для своих опытов по поиску рецепта пилюль бессмертия. Вернее сказать, так мне думалось до встречи с ним…

У околицы пришлось спешиться, ибо казенная лошаденка успела и без того так устать, что мне не хотелось мучить животное ещё и подъёмом в горку со мной на спине. Крестьяне уже начинали полевые работы, готовясь засеять пшеницу, просо, соевые бобы и коноплю, и в этот день высыпали разноцветными стайками на свои поля и огороды, отчего я то и дело ловил на себе удивленные и настороженные взгляды. Верно, далеко не каждый день заезжали к ним столичные чиновники и едва ль появление их сулило нечто благое местным жителям. Толпившиеся у колодца женщины тоже притихли, стоило мне приблизиться и испросить дозволения напоить лошадь. Какая-то девушка тут же кинулась к привязанному ведру и подняла для меня воды. Пока кобыла пила, все напряженно рассматривали и меня, и её, но так и не решились ни о чем спрашивать. Посему пришлось это сделать мне, и я спросил – «А далеко ли отсюда живёт Вэнь Цзунь?». 

Женщины переглянулись и теперь уж глядели на меня так, словно я явился не из Цзиньгуанди, а с луны. Наконец, какая-то старуха указала в сторону небольшого взгорка, бывшего частью холма, и сказала, что тот, кого я ищу, обитает там. Помолчав, она, должно быть, набрала в лёгкие побольше воздуха и выпалила:

–  А начто он понадобился почтенному господину?

–  Я слышал, что он великий травник, – отозвался я, и уверенность моя таяла с каждым произносимым словом под взглядами десятков глаз, в коих отражалось нечто среднее между удивлением, насмешкой и жалостью.

–  И господин приехал издали, дабы… старик Вэнь ему подсобил? – озвучила думы своих односельчанок старуха. 

–  Да. Мне нужен его совет. А в чём дело, бабушка?

–  Ох, ни в чём, господин, ни в чём…Ведь ежли тебе скажет простая деревенская старуха, ты всё одно не поверишь, как не верили и те, что являлись до тебя. Мы только маленько удивились от того, что уж давно к нему никто не приезжал. 

–  И всё ж, коли тебе есть, что сказать, то говори.

–  Так ведь, откуда мне, дуре, знать, с каким делом господин прибыл, – замялась старуха. – Травник-то он и в самом деле умелый…Странный только…и с каждым годом всё больше и больше…

В тот миг я выдохнул. В самом деле, человек, что живёт на окраине селения да проводит странные опыты в поисках бессмертия, несомненно, должен был казаться односельчанам странным, а то и вовсе выжившим из ума. Чего ж тут удивительного? Посему я улыбнулся, поблагодарил старую селянку за то, что сообщила, и как ни в чем не бывало продолжил свой путь, уже не обращая никакого внимания на провожавшие меня взоры. 

Искомый дом, одиноко стоявший на лесистом взгорке, был обнесен аккуратным плетнем, за коим, толкнув калитку, я обнаружил большой огород. Не меньше трех му земли покрывали грядки всевозможных размеров и форм – от обыкновенных вскученных полосок земли до подобий ящиков, огражденных досками со всех сторон. На некоторых уже что-то росло, и я, не совладав с соблазном, подошёл взглянуть. К немалому моему удивлению, в каждую грядку была воткнута табличка с подписью, видно, того, что там росло, и первые побеги принадлежали луку, горчице, кориандру и редису. Удивление моё сменилось на изумление и недоумение, когда я обошёл всё, что сумел, и уразумел, что огород этот в самом деле едва ль не полностью предназначался для посадок овощей и зелени, а не лекарственных трав. Озадаченный я побрел к домику и постучал в дверь, решив, что непременно расспрошу об этом.

Отворил мне невысокий неопрятного вида старик и поглядел на меня сонными раскрасневшимися глазами. Поначалу я испугался, что он вообще не разумеет происходящего, но всё ж с легким поклоном поприветствовал его и объявил, кто я. К моему облегчению старик тут же улыбнулся и поприветствовал меня с огромной радостью и радушием да зазвал в дом, где метался по единственной комнате с тем, чтоб приготовить чай, и рассыпался в похвальбах в сторону моего наставника. Когда ж чай всё же оказался пред нами на столе, первым делом он порасспросил меня о лао-Ванцзу, и, лишь насытив своё любопытство, поинтересовался, зачем же я сам его искал. 

–  Мне сказал мой учитель, что вы преуспели в поисках бессмертия, лаоши, – смущенно опустив голову, проговорил я. 

–  О да, я известный мудрец, хоть и самоучка! Я освоил все десять искусств и две основы! И ко мне уже многие приходили за советом! Я буду рад тебе помочь, сяо-Мэн!

– Так вы поделитесь со мной своим секретом? – не смея поверить в свою удачу, воодушевленно вопросил я. – Что это за десять искусств и две основы?

–   Всё очень просто! Две основы – найти своё дело, не пребывать в бездействии, и бесконечно самосовершенствоваться! А десять искусств – точить, расчищать, сооружать, сажать, предотвращать, подрезать, наводить красоту, приводить в порядок, собирать, расставлять в верном порядке и записывать!

Старик Вэнь, торжественно произнося всё это, не забывал загибать пальцы, и я со всем вниманием следил за его руками, и неладное заподозрил уже тогда, когда пальцев ему не хватило. 

–  Это же ведь одиннадцать, – робко поправил я.

–  Хм-м…В самом деле. Должно быть, я что-то запамятовал…Или прибавил…Видно, это…сажать. Или нет…приводить в порядок…

– Пускай и так. Однако ваши речи, почтенный Вэнь звучат мудро, но для меня совершенно не ясно.

–   Молодой Мэн, неужто ты не читал трактатов и явился ко мне совсем без подготовки? – с деланной строгостью, хмуря пепельные брови над красными возбужденными глазами, вопросил Вэнь Цзунь. – В здоровом теле – здоровый дух! В бессмертном теле – бессмертный дух! Ну, теперь уразумел?

И я таращился на него, не смея ни «да» ответить, ни «нет», ибо смысл его слов не был мне по-прежнему ясен, хотя я находил в его речах знакомые формулы. 

–  Что конкретно мне надлежит делать? – произнес я в отчаянии.

– Тебе? О, откуда ж мне то может быть ведомо? Ведь всем, кто приходит, я могу рассказать лишь о своём пути. Видал ты мой прекрасный огород, сынок? Пойдём-ка взглянем на него!

С этими словами он поднялся и вынудил меня последовать за ним, а потом с целый дянь водил по своему огороду промеж грядок и показывал, где у него что растет, и как он применяет тот или иной овощ, ягоду или зелень для оздоровления и выработки ци. И с каждым объяснениям сам я разумел всё меньше. Когда Вэнь Цзунь, наконец, умолк, я смущенно уточнил:

–  Так вы не изготавливаете пилюли бессмертия из трав, кореньев и грибов?

–  Нет! Ох, ты совсем как все те, кто приходили ко мне! Поначалу они вот так же вопрошали меня о пилюлях да медитациях! Но нет иных пилюль бессмертия, окромя даров нашей матери-земли, и нет иной медитации, окромя труда в соответствии с десятью искусствами и двумя принципами, и созерцания плодов этого труда! 

–  Стало быть, иного пути нет?

–  Нет! Или же он не ведом Вэнь Цзуню! Как славно, что я сам открыл этот путь и помог встать на него другим! Вот уже триста лет я культивирую полезные растения и вот уж прожил целых шесть веков!

–  В самом деле? – сник я. – Так вы, верно, видали и последних владык Хуандигоу?

– Мм… Должно быть, так, но я совсем этого не помню. Память с течением веков сохраняет лишь самое яркое и важное.

–  Вот как?.. Да, верно, так и есть. А что за люди к вам приходили?

–  Ну, эм…Ванцзу Чангэ, к примеру, предок твоего наставника, молодой Мэн.

–  А ещё кто?

–  Хмм…Ах, вот ведь! Придворный маг Ли Сяньцин!

–  Он умер несколько лет назад. 

–  Хм, вот как? Странно. 

–  Кто ещё к вам приходил?

–  Хмм…Господин Сэмэй Фэнъюй. 

Я был впечатлен, услыхав имя наставника своего младшего товарища, но именно благодаря этой тонкой нити меж мной и почтенным даосом и мог с горькой уверенностью объявить:

–   Он сейчас очень стар и очень болен. Лекари дают ему ещё не более года жизни.

–   Должно быть, они оба не исполняли моих предписаний! – топнув ногой, заявил Вэнь Цзунь. – А ведь я повторил им не раз – чистая вода, чистые овощи и никакого цзю!

–   Кто ещё приходил к вам? – уже без всякой надежды вопросил я.

–   Мой родич и ученик, Вэнь Кэньтэн. Уж он-то наверняка всё исполнил, как я велел.

–   А сами вы давно с ним виделись или ж списывались?

–  Да, давненько… Ох! Несомненно, он уже стал небожителем! Он всегда был способным малым! Не зря ведь его каждый знает в центральных провинциях!

Я знать не знал ничего об этом Вэнь Кэньтэне, но о нём могли слыхать мои родичи в Цзыцзине. И это стало бы для меня нитью надежды, кабы я не смекнул, что к чему, и ни погрузился с головой в захлестнувшие меня волны досады, разочарования и отчаяния. Из последних сил сохраняя невозмутимость на лице, я слегка поклонился, поблагодарил старика и, простившись, поспешил покинуть его. В провожавших меня взглядах больше не было ни удивления, ни любопытства, только жалость. Я и сам себя малодушно жалел, сознавая, что полдня истратил впустую, и мне о многом хотелось потолковать со своим наставником. Но вначале я должен быть посетить мастера Ванцзу..."

("Тусклый свет фонарей. Том 4)

Первый том можно прочитать здесь на АТ. Второй открываю по коммам. А третий есть на моём сайте (найти можно через сообщество в ВК)