Монолог могучего существа

Он жил среди них дольше, чем они помнили самих себя.

Когда первые племена ещё рисовали охру на камнях и боялись грозы, он уже стоял рядом — в тени, в ветре, в отблеске костра. Когда они научились складывать слова в легенды, он стал богом. Когда научились сомневаться — демоном. Когда научились убивать во имя идей — он стал мифом.

А потом — просто наблюдателем.

Триста тысяч лет — смешная цифра для Вселенной. Но для человечества это была целая вечность. Он видел, как они поднимались. Видел, как падали. Видел, как снова вставали, неся в руках огонь… и кровь.

Он не вмешивался.

Так было условлено.

Земля была экспериментом. Медленным. Почти ленивым. Посланник должен был лишь смотреть, фиксировать, оценивать. Не судить. Не направлять. Не спасать.

Он честно выполнял свою роль.

До недавнего времени.

Он стоял над городом, который когда-то называли великим. Теперь это был просто ещё один муравейник из бетона и стекла, в котором миллионы существ жили, не зная друг друга, но ненавидя одинаково.

Ночь не приносила покоя. Она давно перестала быть тьмой. Неон, экраны, реклама, бесконечный шум — человечество боялось тишины сильнее смерти.

Посланник смотрел сквозь здания, сквозь стены, сквозь плоть.

Он видел всё.

Он видел мужчину, который бил ребёнка, потому что мир оказался сильнее его.

Он видел женщину, которая продавала чужую жизнь ради лайков.

Он видел солдата, стреляющего в тех, кто даже не знал, за что умирает.

Он видел учёного, который понимал, что делает, — и делал всё равно.

Он видел миллионы мелких выборов. Каждый день. Каждый час. Каждую секунду.

И всё чаще задавал себе вопрос, который не должен был задавать.

Когда именно вы свернули не туда?

— Вы были интересными… — произнёс он вслух.

Его голос не разнёсся эхом. Он не нарушил тишину. Мир просто принял его слова, как принимает законы физики.

— Вы были слабыми. Глупыми. Жестокими. Но… живыми. Он помнил времена, когда человек убивал из страха — и плакал. Когда крал — и ненавидел себя. Когда ошибался — и пытался исправить.

Теперь же… теперь они гордились этим.

— Вы превратили разум в оружие. Сострадание — в слабость. Истину — в товар.

Он поднял руку, и перед ним развернулась панель Системы. Она не была голограммой и не была магией. Она была решением. Холодным, абсолютным.