Коротко про елки и двух дедов разбойников
Автор: Юлия ЗубареваЭта короткая новогодняя зарисовка из жизни весёлой деревни Муэртово и её обитателей придумалась сама под бой курантов. С Новым годом, друзья! Потом, после праздников, уберу её в третий том — как очередной постскриптум.
— Положь топор, вредитель!
— Чего орёшь? У тебя вон сколько! Мне для Нового года надо! — Акимыч почесал затылок, сдвинув модную в этом сезоне белую песцовую шапку с красным верхом на лоб. — Приехал, считай, с голубого огонька, понимаешь? А у них тут конь не валялся! Все делами заняты, а про праздник забыли — вот и пришлось самому озаботиться. Этот ещё психический… Спать же должен был!
— Ты чего удумал?! Я малышек тем годом сам, своими руками сажал, а ты решил, что для тебя одного, паразит?! Шапку натянул — и кум королю?! А ну, пошёл отсюда, браконьер хренов!
Дед Василь бросил топор в снег и выставил руки ладонями вперёд. Ссориться со старинным приятелем ради колючей безделицы он точно не планировал. Опять же, был ещё план «Б».
— А я тебя и так и эдак звал! Уж на крайние меры пойти решил: дай, думаю, топор возьму и в лес пойду — вот тогда дружок мой точно проснётся… Как же Новый год без тебя, Борович? Это непорядок форменный. Мы с тобой — дружная парочка: гусь да гагарочка. Я и припасов взял, чтоб, значит, на природе посидеть, разговеться по‑соседски.
Он вытащил из‑за пазухи бутылку мутного белёсого цвета и целлофановый пакетик с наваленной вперемешку закусью, которую со стола успел смахнуть. Колбаса, сыр, заморские оливки с родными местными солёными огурцами слиплись под дедовой фирменной дублёнкой в неопределяемый комок. Зато чёрный хлебушек из кармана, бережно завёрнутый в носовой платочек, даже соль не потерял. Вот и думай, чем закусывать лучше.
— Тоже мне дружок нашёлся! Я тебе за такие выходки шапку по самые валенки натяну! — Крепкий дед Лёшин кулак покачался перед самым носом ухмыляющегося Акимыча. Тот, не будь дураком, чпокнул пробкой и по‑простецки протянул хлеб на раскрытой ладони.
— Угощайся, Лексей Борович, от нашего стола к вашему, стало быть. Чего уж воевать? Не собирался я твою ёлочку обидеть — испугать только малька, чтоб, значит, праздник не проспал. Венька‑то салют обещал забабахать — почище, чем на Красной площади. Когда такое увидишь? Подержи хлебушка, что ли. Посуду достать надоть. Чай, не бичи какие, из горла хлебать. Интеллигенция, чтоб её.
— Давно это ты валенки сам подшивал, интеллигент запечный? Как переехал в свою Москву, так, ёдрена шишка, совсем корни забыл, — ворчал на холостых оборотах леший, принюхивающийся к сладкому запаху свежего хлеба.
— Ты рубай, не стесняйся. Я‑то от стола, а у тебя, поди, одни шишки в животе с осени, и те переварились. Накось. — Он ловко вытащил из целлофановой мешанины солёный огурчик и протянул Боровичу. Следом из кармана показались два гранёных стакана. — Вздрогнем по маленькой.
— Ты ж завязал, старый! — Леший аж дёрнулся от возмущения, когда Акимыч лихо опрокинул в себя стакан.
— Не боись, колодник. Нам не за руль садиться, а тут и пяти градусов нет. Натур продукт, Юлька сама ставила.
Леший пригубил стакан. И вправду, пахло сывороткой и остро стреляло в нос пузырьками кваса, что он так любил. Отбросив в сугроб огурец, вцепился зубами в горбушку и одним глотком опрокинул в себя содержимое.
— Ух, хорошо пошла! Давай, что ли, за встречу. Давненько тебя не видел. Зазвездился ты, вон шапку какую себе напялил.
— Далась тебе шапка моя! Хочешь, подарю? На Новый год. Ты мне — значит, а я тебе. Ну, чтоб не заржавело. — В подставленный стакан булькнуло из бутылки. — Хорошо пошла.
— Ёлку рубить не дам! Читать дальше>>
