Синдром второго января

Багровое небо лежало на плечах мира куском тяжелого пыльного брезента. Внизу, в песке, копошились люди. А надо мной, протыкая тучи ржавой иглой, высилась старая телевышка. «Пик Надежды», как они её называли. Самая высокая точка в округе. И самая шумная.

— ...С Новым счастьем, друзья! — гремел из динамиков бодрый, тошнотворно жизнерадостный баритон. — Пусть в этом году сбудутся все ваши мечты! Подарки каждому! Не переключайтесь!

Голос был мертв уже лет сто пятьдесят. Запись заклинило на старом сервере, который питался от вечного атомного элемента, замурованного где-то в бетоне. Но для толпы внизу это была не запись. Это было Пророчество.

Я сидел на ржавой балке, свесив хвост, и наблюдал за этим театром абсурда.

Внизу собрались «Дети Эфира». Так себя называли местные бродяги. Они решили, что если собрать все свои жалкие пожитки и принести их в жертву «Великому Прорицателю», то ровно в полночь небеса разверзнутся и на них прольется манна небесная. Ну, или хотя бы банки с тушенкой.

Было видно, что готовились они год. В куче подношений у основания вышки лежали действительно ценные вещи: нераспечатанные фильтры для воды, редкие батарейки, горели кресты новеньких аптечек. Они отдали всё, надеясь получить взамен то самое «Счастье», которое обещал Диктор.

Полночь прошла тридцать часов назад. «Счастье» не наступило. Небо не открылось. Подношения постепенно заметал песок.

— ...Улыбайтесь! Чудеса уже на пороге! — издевался Диктор.

Внизу зародилось движение. Мой нос непроизвольно сморщился: до меня долетел едкий запах разочарования, переходящий в ярость.

— Где оно? — взвизгнула женщина в лохмотьях, прижимая к груди пустую сумку. — Мы отдали всё! Где чудо?!

— Нужно ждать! — сутулый худой мужчина трясущимися руками крутил что-то на опоре телевышки. Он поднял полные безумия глаза и обвел ими толпу. — Нужно верить сильнее!

Кто-то завыл. Здоровяк в куртке из кожи пустынной ящерицы отвел взгляд от вышки и уперся глазами в соседа — щуплого парня, который принес слишком мало «даров». Маленькие глазки сузились.

— Это из-за тебя! — прорычал здоровяк. — Ты всё испортил своей жадностью!

Толпа качнулась. Им нужен был виноватый. Классика жанра: когда твой идол оказывается пустышкой, ты не меняешь веру, ты ищешь жертву.

Я вздохнул. Можно было уйти. Пусть сами разбираются со своими демонами. Но в законах мироздания... тьфу ты, в моих старых кошачьих правилах есть пункт: если видишь безумие, останови его, пока оно не стало кровавым.

Я спрыгнул вниз. Мягко приземлился на крышу генераторной будки и зацепил когтем главный кабель, ведущий к динамикам. Он искрил так же жизнерадостно, как и обещающий счастье диктор.

Никто не обратил внимания на кота. Здоровяк уже замахнулся камнем. Мужик, что пытался настроить приемник, просто бился лбом о железо. Женщина крепче прижимала к груди пустую сумку.

— ...И пусть никто не уйдет обиженным, — орал Голос.

Ладно, пора кончать этот балаган. Я выпустил когти. Хорошие, острые когти, закаленные в боях с крысами-мутантами. Один удар. Резкий треск, сноп искр, запах паленой резины.

— ...С Новым сч... — Голос поперхнулся, взвизгнул и сдох.

Наступила тишина. Она была страшной. Тяжелее пыльного неба. Люди замерли. Здоровяк с камнем застыл, как статуя. Мужик перестал биться головой. Женщина опустила сумку. Иллюзия, которая держала их вместе, внезапно развеялась. Осталась только знойная, грязная реальность. Пустошь. Ветер. И они сами — голодные и обманутые.

Люди стояли, растерянно глядя вверх, на молчащие динамики. Ждали грома небесного. Но грома не было. Был только шёпот ветра в арматуре.

Минута тянулась, как вечность. Потом кто-то всхлипнул. Люди начали опускать головы. Они впервые за сутки оторвали взгляд от ржавой иглы в небе и посмотрели по сторонам.

Здоровяк медленно опустил руку с камнем. Он посмотрел на щуплого парня, которого минуту назад собирался убить. В его глазах угасло безумие фанатика, осталась только усталость и пустота.

— Всё, что ли? — хрипло спросил он.

Тишина звенела. Щуплый парень, всё еще дрожа от страха, вдруг полез во внутренний карман. Достал мятую, старую флягу. Отвинтил крышку.

— На, — тихо сказал он, протягивая флягу здоровяку. — Это коньяк. Настоящий. Я прятал для себя... но бери.

Здоровяк тупо уставился на флягу. Потом на парня. Опять на флягу. Взял её своими огромными грязными ручищами Бережно, словно самое большое сокровище мира.

— Спасибо, брат, — буркнул он.

Он сделал глоток, вытер губы рукавом и передал флягу женщине, которая еще недавно кричала про чудо. Та отпила и передала дальше.

Я сидел на будке и вылизывал лапу.

Копоть на шерсти гадость, но дело того стоило.

Они искали счастье в динамиках, в небе, в обещаниях мертвого прошлого. Они думали, что чудо — это когда тебе что-то дают сверху. Но настоящее чудо произошло только сейчас.

Они поняли простую вещь: мир вокруг — это отражение тебя. Пока ты не изменишься сам, он тоже не поменяется.

— Второе января — хороший день, — сказал я тихо, в пустоту. — День, когда выветривается хмель иллюзий и начинается настоящая жизнь.

Я спрыгнул с будки и пошел прочь, оставляя за спиной тихий шёпот ветра в телевышке. «Пик Надежды» всё ещё протыкал небо ржавой иглой. Но кажется, сегодня он впервые оправдал свое название.

На сегодня все. Если вам близок такой стиль и вы хотите увидеть больше кинематографичных роликов про Кота, заглядывайте в его Телеграм. Для тех, кто хочет глубже погрузиться в лор и историю этого мира, я потихоньку пишу книгу «Последний Праведник», заходите, будем рады гостям.