"Медный лоб"

Я машинально почесал голову.

Моим мыслям положили конец люди, неожиданно выдвинувшиеся из-за колонн.

На каждом хороший доспех – отличить хорошее от плохого я тут уже научился – мечи и короткие копья. Дворцовая стража. Все-таки лучше, чем маг….

– Принцесса, назад…

Она высокомерно вскинула голову, но я не стал ничего объяснять, а просто ухватил за руку и отбросил назад, к Энгель-Суфату. 

– Уходите! Я прикрою.

Сцена получилась прямо как из военного боевика. Засада и кому-то надо остаться, чтоб прикрыть отход основной группы. Это, конечно, не фашисты, и пулемета у меня нет, но в чем-то, конкретно для меня они даже хуже…

Хотя о чем это я? Я же железный. Это им надо меня бояться.

Я совсем уж собрался повернуть колечко на пальце, чтоб перепугать этих, как вдруг понял, что не могу и пальцем пошевелить.

Меня захлестнула паника, но голос в голове все расставил по местам.

«Слушай, а кто такой Джеки Чан?»

«Это-то откуда…» – начал я, но быстро сообразил откуда. Все оттуда же. Из моей головы.

Незваные гости обходили меня со всех сторон, и не чувствовал я в их движениях никакого страха, только немного осторожности. Я их понимал: один человек, без оружия. Стоит как дурак вместо того, чтоб сбежать... Еще разок попытавшись дернуться я расслабился. Разумеется, у меня ничего не вышло. Бог держал меня крепко.

«Есть у нас такой вид борьбы – кун-фу называется…»

Голову повернуть я не мог, но и так видел, что враги подходят все ближе и ближе.

«Слушай, они же сейчас на мне всю одежку посекут!»

«Остынь…»

Мое тело задвигалось само собой. Я превратился в марионетку в руках бога Ринхаса. Нет, я конечно знал, что не пожалею, но все-таки было неприятно – взрослый человек, а со мной так вот, как с Буратино.

А потом начались забавные вещи. 

Тело, в котором я сейчас сидел как зритель, зашипело что-то на китайском и, крутанувшись на пятке, снесло ближнего стражника. По полу загремел то ли шлем, то ли голова вместе со шлемом. Пара мгновений – и я почувствовал себя персонажем восточного боевика.

То, что происходило, я ощущал, как кинозритель на первом ряду. То есть почти участник, но во всем – если смотришь фильм в первый раз – приходится полагаться на фантазию режиссера и постановщика драк. Если они интересное что-то придумает – будет здорово, ну, а если кое-как…

Плохо было то, что Ринхас смотрел фильмы с Джекки Чаном, а дворцовая охрана – нет. Они просто хотели меня убить, а не порадовать зрителей, которых, кстати, и не было вовсе: Энгель-Суфат все сделал правильно – увел принцессу. Так что за моим балетом уже никто не наблюдал.

После нескольких секунд экшена стало ясно, что Ринхас посмотрел многое и не только с Джекки.

Подхватив с земли оброненную кем-то алебарду, я принялся экзотически танцевать с ней. Да... Пожалуй, именно танцевать. Плавные движения, исполненные явно мастером, повороты, приседания, замирания на месте. Воздух вокруг, казалось, жужжал и потрескивал, схлопываясь в тех местах, где его распарывало лезвие.

Удар мечом... Отвожу его в сторону и ногой бью мечника. Слева движение... Подставляю лезвие, прокручиваю рукоять алебарды. Зажатый клинок вырывается из руки стражника и улетает в темноту. Приседаю. Рукоять алебарды улетает назад, за спину. Там кто-то булькает, захлебнувшись руганью. Получить тычок палкой в брюхо – удовольствие небольшое.

Резкое движение. Я словно флюгер проворачиваюсь на одной ноге, заваливая сразу троих. 

Мне хватает времени на все – на отражение ударов, на нанесение их и даже на то, чтоб посматривать за только что порушенными врагами. Крови там практически нет, но те, кто лег – лежат и не шевелятся. Даже те, которых я просто ногой достал. Я забеспокоился. Неужели Ринхас в своем коварстве дошел до того, что сделал мне ядовитую ногу? Такого, вроде бы, ни в каком кино не было?

«Эй, -подумал я, – Ты меня еще и ядовитым сделал?»

Ринхас не снизошел, промолчал. Не до этого ему. Тело вертело какие-то кульбиты, прыгало по стенам. Оттуда летели вниз ковры, осыпались мозаичные картины, валились светильники…

На грохот набежало еще несколько человек, но Ринхас, если я правильно ощутил его эмоции, только обрадовался этому.

Мы с ним скакали, рубили, кидались вазами. Выдернув ковер из-под ног очередного прибежавшего подкрепления, мы завернули в него пяток контуженных и затолкали в щель между стеной какой-то статуей. Они дергались, орали, статуя качалась, пока не рухнула на кого-то их охранников.

Надо сказать, что, в конце концов, и я начал находить в этом удовольствие – когда алебарда сломалась, мы подхватили один из упавших светильников и принялись отмахиваться им. Получалось как у хорошего градостроителя, вполне по былинному: в одну сторону махнули – улица, отмахнулись – переулочек. Прям как недавно в порту.

К звону железа вскоре добавилось хлюпанье. Из упавших светильников на полу натекло масляных луж. Добавляя комизма ситуации, стражники скользили, падали, заставляя меня смеяться. Вот так похохатывая, я упустил светильник, служивший мне дубиной. Словно живая рыба тот выскользнул из ладони и, зазвенев, укатился в сторону.

«Да ну… Надоело, – сказал вдруг Бог в моей голове. – Давай сам теперь. Твоя очередь. Кстати, когда будешь с ними заканчивать, во-о-он тот крайний алтарь разбей».

И я почувствовал, что снова могу управлять своим телом.