Отзыв. Илья #Эренбург. Необычайные похождения Хулио Хуренито и его учеников

#опрочитанном 

Вот дошли наконец руки до классического романа Эренбурга. Его мало, кто принял в 1921, когда книга была написана. Но зато литературовед, на работах которого и сейчас изучается русская литература - Владимир Ленин - высоко оценил этот труд. 

Это - странствия "учителя" без учения, но с учениками, мошенника и манипулятора, в известном смысле - трикстера Хулио Хуренито. Инициалы обозначают ХХ век. В пачке его имён есть и женское Мария. Что делает появившегося позже Остапа (а также имена Сулейман Берта Мария) Бендера его же последователем. Надо сказать, что и "учителей" хватало - тут и Карлос Кастанеда, мексиканец, как и Хуренито, и Анастасия, и "Детка" некоего Иванова и целая церковь сайентологов - да кого ни вспомни. 

Хулио Хуренито около тридцати, его часто принимают за черта. Он с учениками и, в том числе, Ильёй Эренбургом, путешествует в начале ХХ века по Европе и революционной России. Хотя ненадолго они оказываются и в Сенегале. Хуренито делится своими наблюдениями с учениками и, что на мой взгляд, весьма странно, не особенно вступается за кого-то из них. Он наблюдает за миром, готовым перевернуться в любой момент и у него нет никого, о ком бы он пожалел. 

Его соображения очень часто парадоксально точны. Например, о войне: "Болезни человечества не детская корь, а старые, закоренелые приступы подагры. У него имеются некоторые привычки по части лечения... Где уж на старости лет отвыкать!" То есть, война - как путь к очищению. Он предсказал мировую войну и Холокост, и не только это.

На миролюбие, призывы прекратить войну Эренбурга Хуренито отвечает: "Наивные ребята, вы что, думаете, что так легко прикончить войну? Этого никто не может, даже те, кто ее начали: дипломаты, вожди, фабриканты, императоры, проходимцы, народы - никто!" Никто и не хочет. Идеей якобы очищения зажгли всех. Когда надо власть придержащим, любую сомнительную идею выдают за истину в последней инстанции. К сожалению, он оказался прав во многом.

Да и диагноз своему времени Хуренито поставил: "Давно уже место эпопеи или проповеди занял блаженный анекдот - он ключ в сокровищницы человечества. Над этой книгой умные будут смеяться, глупые негодовать. Впрочем, и те и другие мало что поймут в ней". Его самого нет в этом мире, ещё более безумном и циничном, чем сам Хуренито. Хотя иногда кажется, что это невозможно. 

Может, именно поэтому такой бесславный, но предсказуемый финал - нежелание жить и поиск гибели. Это страшно, должно быть, все понимать о себе и о жизни вокруг. Сознательно лишить себя веры в Чудо, в Божий мир. Сейчас не о том, почему это произошло и так ли уж хорошо это было. Но так жить - тяжелее, да ещё и с пониманием, что нет даже никакого нравственного закона, единого для всех. Все тут же принимаются писать к нему поправки...

Цитаты:

Илья Эренбург. Хулио Хуренито

"Пусть так, нет ни Творца, ни смысла, ни добра, ни справедливости. Но есть ничто. А раз есть ничто, то есть реальность, есть смысл, есть дух и Творец". 

"В течение многих веков религия честно исполняла свою роль разрядителя человеческих эмоций. Для этого она вырастила искусство и теперь страдает от конкуренции своего же собственного детёныша". 

"У человека былых времён чувство, именуемое "религиозным", исходило от спокойного созерцания природы. Выражалось оно в стремлении к примитивной гармонии, миру, лепоте. Поэтому церкви, часовни, распятия строились в местах уединенных, тихих и были очагами покоя. Теперь покой - полчаса после обеда пищеварение, лень и одна-две игривые мысли". 

"Искусство больше не хочет организовывать жизнь, наоборот, оно якобы стремится человека из жизни увести. Но так как выше положенного, будь ты гений, все равно не подпрыгнешь, то все эти судорожные прыжки остаются в пределах самой жизни, являясь лишь ее посильной дезорганизацией".

О поэтах и актёрах. "Каждый из них в отдельности молод, дерзок и жив, все вместе они дряхлее средневековых соборов. Они страстно любят современность, и это патологическое чувство восторга присужденного к казни перед эшафотом. Бедные кустари, они бредят машиной, они тщатся передать ее формы в пластике, ее лязг и грохот в поэзии, не думая о том, что под этими колесами им суждено погибнуть. Машина требует не придворных портретистов, не поэтов-куртизанов, но превращения живой плоти в колеса, гайки, винты. Должны умереть свобода и индивидуальность, лицо и образ - во имя единой механизации жизни". 

""Мир" означает послеобеденный сон антропофагов, делёж добычи громилами на травке, перенесение военных действий в места, более привлекательные, например, с этих кочек на Ундер-ден-Линден или с Минских болот на Невский проспект, словом, все, что угодно, кроме мира". 

"Выйдя в дорогу, надо идти. Если очень скверно - ускорить шаг. Но не оглядываться назад, где у печки было тепло, а ветер в трубе выл по-диккенсовски, а на столике лежал мармелад со щипчиками". 

"Вместо любви - приходо-расходная книга - близости, помощи, измен, отчуждений. Вне гармонии нет жизни, но лишь существование людей и племен".

#яписатель