Парижская Охранка 1885–1905

Нашел и перевел тут некоторые интересные документы про деятельность царской охранки в Париже. Хочется надеяться, что я первый кто это раскопал. Возможно кому нибудь пригодиться в работе.

ОДОБРЕНО К РАССЕКРЕЧИВАНИЮ ПРОГРАММА ИСТОРИЧЕСКОГО ОБЗОРА ЦРУ22 СЕНТЯБРЯ 1993 КОНФИДЕНЦИАЛЬНО

Стадии личинки и куколки, так сказать, главного центра царской политической полиции по антиреволюционной работе за рубежом.

Рита Т. Кроненбиттер

Численность Охранки внутри страны и за рубежом была предметом многочисленных преувеличений. Согласно некоторым коммунистическим версиям, опубликованным как до, так и после революции, десятки тысяч охранных чиновников и агентов в штатском были размещены в каждой губернии Империи, чтобы охотиться на мирных людей и жестоко обращаться с ними. Агентство изображается как полицейское государство внутри самодержавия, не подчинённое никакой власти и распространяющее свою силу на всех — от Царя и его двора до самых отдалённых мужиков. Собственные документы Охранки показывают, что эта картина в значительной степени является пропагандой.

Учитывая размер и население Империи, а также задачи, стоявшие перед Охранкой, она представляется едва ли не самым малочисленным правительственным учреждением в России, в большинстве губерний совершенно незначительным. Согласно Алексею Васильеву, последнему директору полиции при Царе, во всей России у неё никогда не было более тысячи человек. Штаб-квартира в Петрограде имела менее 200 сотрудников во всех отделах; московская контора была значительно меньше; а отделения в губернских и волостных центрах обычно имели по два-три сотрудника каждое.

Зарубежная Охранка была также удивительно малочисленной, и её требования к поддержке со стороны центра требовали меньше рабочей силы, чем можно было бы ожидать от довольно современной и очень активной системы. Агенты под управлением парижского центра, занятые в проникающих операциях, должны были получать прикрытие от штаб-квартиры или отделений внутри Империи — легенды, документы, деньги и всё прочее, что требовалось для обеспечения их безопасности среди революционеров. Представляется очевидным, что и штаб-квартира, и Париж должны были быть практичными, изобретательными и оперативными, чтобы удовлетворять такие строгие требования при чрезвычайно малом количестве персонала.

В общей сложности парижский центр с момента его основания Рачковским в 1885 году до марта 1917 года, когда революция положила ему конец, нанял почти тысячу человек. Это включает всех, кто получал вознаграждение за оказанные услуги в любом качестве в течение 32 лет — начальников, помощников, офисных администраторов, штатных агентов под глубоким прикрытием для проникающих операций, русских проникающих агентов и корреспондентов, нерусских главных агентов, руководящих следственными и наблюдательными сетями, нанятых детективов под их надзором или работающих независимо, информаторов и полицейских чиновников, получавших плату за сотрудничество.

Операции находились в постоянном движении. Многие офицеры и агенты служили долгие периоды, но их обязанности подлежали постоянным изменениям. Только начальник и его офисный персонал, редко превышавший восемь человек, были стабильной группой. Около двухсот внутренних (проникающих) и внешних (детективных) агентов, действовавших в период наивысшей активности центра, подвергались самым разнообразным перемещениям и назначениям. Сети формировались и реформировались для задач в Германии, Франции, Италии и других местах.

Парижский центр имел несколько отличный характер при каждом из четырёх сменявших друг друга начальников. Хотя главная задача каждого была одинаковой — сбор разведывательных данных о революционных движениях, — случилось так, что каждый сталкивался с новой ситуацией, требующей пересмотра планов и концентрации усилий в новых направлениях. Каждый также имел свой собственный стиль работы. Не считая неудачной попытки, начатой Корвин-Круковским в июне 1883 года, которая закончилась в январе 1885 года его отставкой, последовательные администрации были следующими:

• Пётр Иванович Рачковский — март 1885 — ноябрь 1902
• Леонид Александрович Ратаев — ноябрь 1902 — август 1905
• Аркадий Михайлович Гартинг — август 1905 — январь 1909
• Временно исполняющие: капитан Андреев и капитан Долгов — февраль — ноябрь 1909
• Александр Александрович Красильников — ноябрь 1909 — март 1917

Эта статья рассмотрит первых двух из них.

Рачковский: Офис и внешние сети

Прибыв в Париж в марте 1885 года, Рачковский не нашёл никаких записей, охватывающих почти двухлетнюю службу Корвин-Круковского; не было даже офиса, который он мог бы принять. Единственным организованным остатком была группа детективов под руководством бывшего агента Сюрте по имени Барле. Круковский платил этой «Бригаде Барле» в основном за отчёты, скопированные во французских полицейских и службах безопасности; её члены не проводили никакого наблюдения и расследований самостоятельно. В лучшем случае Бригада представляла собой связующее соглашение, эксплуатирующее личные связи в различных французских учреждениях.

Рачковскому были предоставлены две комнаты в боковом крыле Императорского посольства по адресу рю де Гренель, 97, с отдельным входом со двора. Он установил дополнительную дверь с замком в коридоре и тяжёлые решётки на окнах. Его штатное расписание предусматривало трёх помощников, которые должны были быть выбраны из числа персонала МВД, уже находившегося во Франции и Швейцарии. Он выбрал Леонтия Гольшмана, давнего корреспондента МВД, и для канцелярской и шифровальной работы — Николая Чашникова, сотрудника посольства, свободно владеющего французским языком. На протяжении всего его пребывания в должности до 1902 года эти двое оставались его единственным постоянным офисным персоналом.

Начальник Охранки Семякин в своём прежнем качестве своего рода генерального инспектора нашёл Бригаду Барле единственным, что он мог похвалить в деятельности Круковского; но Рачковский никогда не был доволен ею. По настоянию штаб-квартиры он возобновил контракт и увеличил число агентов до шести. Но он вскоре понял, что не может купить их первичную лояльность у их бывшего работодателя, Сюрте. Ему нужны были совершенно независимые следователи, чтобы выйти за рамки того, что члены Бригады могли получить из ежедневных стенограмм в полицейских и службах безопасности; принимающие службы предоставляли бы только то, что было в их интересах передать русским. Он также стремился узнать как можно больше о самих французских службах, особенно об их главных руководителях. Поэтому, прежде чем расторгнуть контракт с Барле в 1887 году, он обработал агента Риана, одного из членов Бригады, до такой степени, что тот стал снабжать информацией о Сюрте и её руководителях.

По условиям контракта Барле содержал частный офис, в который члены Бригады приносили свои отчёты для передачи Рачковскому. Безопасные помещения использовались для всех коммуникаций, и обычным контактом был помощник Рачковского Гольшман. Ни у кого из Бригады не было доступа к офисам на рю де Гренель, 97. Когда контракт был расторгнут, Рачковский назначил ранее независимого агента МВД Владислава Милевского служить ведущим офицером для всех внешних, нерусских агентов. Милевский арендовал новую конспиративную квартиру, связался с бывшими членами Бригады Рианом и Бинтом и нанял их и двух новых людей, Дуже и Дува. Опытный антиреволюционный оперативник в Париже и Лондоне, он обучил четверых наблюдению в дополнение к связной работе с французскими службами.

Как только его конспиративная квартира была готова к работе и новая команда начала докладывать, Милевский совершил поездку в Лондон и нанял там двух внешних агентов. Одним был некий Мёрфи, его давний знакомый из Скотланд-Ярда; другого он называл «Джон». Он дал им обоим инструкции докладывать непосредственно на его адрес в Париже о деятельности русских революционеров в Англии. Информация должна была быть получена из контактов в Скотланд-Ярде и из их собственных наблюдений. Это было неформальное начало лондонского аванпоста парижской Охранки.

Проникающие агенты

Около полудюжины агентов, отправленных за границу МВД, уже находились в обращении во Франции и Швейцарии, докладывая непосредственно в штаб-квартиру личной перепиской или через консульские каналы. Но никто не выполнял требования по внутренней информации о революционной деятельности, и главной миссией Рачковского была организация проникновений к противнику. Нетерпеливое по поводу формирования хотя бы небольшой группы внутренних агентов для таких проникновений, руководство отправило во Францию и Швейцарию советника МВД С. Зволянского, чтобы проложить путь для парижского центра и выявить рекрутов. После рассмотрения первоначальных усилий Рачковского Зволянский теперь призвал руководство не досаждать ему требованиями немедленных отчётов, а дать ему время для организации внутренней службы. Он также попросил, чтобы Рачковский был отправлен в Швейцарию для изучения целей там и поиска возможных рекрутов.

Первый такой рекрут был найден в Цюрихе. Он учился в Политехническом колледже под именем Ландесен, скрываясь от революционеров. Под своим настоящим именем Абрахам Хакельман он был разоблачён как полицейский агент, работающий среди студентов, принадлежащих к террористической «Народной воле» в Петербурге и Риге. Но оценка его штаб-квартирой была весьма положительной, и его рекомендовали для повторного найма. Рачковский согласился платить ему ежемесячное жалованье в 300 рублей плюс дорожные расходы. Его целями должны были быть изгнанники «Народной воли» и вновь сформированные группы социалистов-революционеров.

Другие наборы следовали медленно. К концу 1885 года Рачковский имел трёх проникающих агентов — Ландесена среди террористов «Народной воли» в Париже и Швейцарии, Игнатия Корнфельда среди анархо-коммунистов и Продеуса, много путешествовавшего и хорошо известного революционера, докладывавшего о различных революционных центрах. Рачковский ясно понимал, что его главная задача — проникнуть в конспиративные группы, но он действовал с чрезвычайной осторожностью при создании организации для выполнения этой работы. Входящие депеши приносили много номинаций от штаб-квартиры, но он отклонял большинство из них из-за отсутствия доступа к целевым группам или по другим причинам.

Вероятно, именно из-за этого осторожного темпа в Париже штаб-квартира Охранки и отделения в Москве, Одессе, Киеве и других местах отправляли других агентов за границу с заданиями на проникновение с инструкциями докладывать непосредственно домой. Эта практика привела к большой путанице. Парижский офис не знал, когда Одесса, Киев или Москва имели агента во Франции, Швейцарии или Англии. Более того, сама штаб-квартира Охранки не всегда была проинформирована, когда местное отделение отправляло агента за границу. Несмотря на большую переписку по этому вопросу, только преемникам Рачковского удалось добиться координации агентских операций за рубежом. Как работала система во время его пребывания в Париже, он не знал о таких агентах, как знаменитый Евно Азеф, работавший под контролем штаб-квартиры в Германии и Швейцарии.

В период Рачковского парижская внутренняя служба включала следующих крупных проникающих агентов:

• Илья Дрежнер среди социал-демократов в Германии, Швейцарии и Франции;
• Болеслав Маланкевич среди польских анархистов и террористов в Лондоне;
• Казимир Пиленас, завербованный для работы среди латвийских террористов и служивший наводчиком для Скотланд-Ярда;
• Зинаида Жученко среди социалистов-революционеров и их террористической Боевой организации;
• Александр Эваленко, назначенный штаб-квартирой в Нью-Йорк для работы среди еврейских бундовцев и террористов, но под контролем Парижа.

Способ действия

Никакой системы ведущих офицеров или посредников между парижским начальником и проникающими агентами реально не было установлено при Рачковском или его непосредственном преемнике Ратаеве. Находясь в Париже, эти агенты докладывали непосредственно Рачковскому или иногда его ведущему офицеру для внешней службы Милевскому. Из других мест они докладывали либо по почте, либо через доверенных лиц в российских консульствах, как Эваленко делал из Нью-Йорка.

Парижский офис пользовался двусмысленными отношениями с автономными агентурами в Берлине и Софии. Рачковский основал ту, что в Берлине, но меморандум штаб-квартиры от 9 декабря 1900 года дал ей независимого начальника, Аркадия Гартинга, который был тем самым Абрахамом Хакельманом, которого Рачковский завербовал под именем Ландесен в качестве своего первого проникающего агента пятнадцатью годами ранее. Берлин, как и Париж, имел внутреннюю и внешнюю службу, каждая группа агентов докладывала разному ведущему офицеру в конспиративной квартире. Ведущим офицером для внешних агентов, главными среди которых были Карл Вольц и Генри Нойхаус, был Михаил Барков. Для внутренних агентов сам Гартинг, как и Рачковский, часто должен был служить ведущим офицером; штаб-квартира всё ещё неохотно назначала постоянный штатный персонал на такие обязанности. В 1902 году Гартинг приобрёл важного проникающего агента доктора Якова Житомирского, который работал среди социал-демократов в тесной связи с Лениным и Литвиновым.

Балканская агентура попала под контроль Рачковского по умолчанию. Служба действовала там с начала 1880-х годов как аванпост одесского отделения. Она следила за деятельностью подрывных элементов в Румынии и вдоль бессарабской границы. Из-за неадекватного контроля штаб-квартиры над этой — как и над другими операциями за границей — расширяющиеся усилия, требуемые в балканских странах, были интегрированы под общим надзором из Парижа. Полковник Тржестяк возглавлял эту софийскую службу, с ведущим офицером Иваном Осадчуком, управляющим агентами.

Под руководством Рачковского Охранка за рубежом, таким образом, не была хорошо сформированной и интегрированной разведывательной службой. Нехватка персонала делала необходимым постоянное перемещение агентов для получения некоторого охвата множащихся центров русских подрывников в Западной Европе. Не было адекватного контроля операций через опытных ведущих офицеров; агенты должны были быть предоставлены сами себе, чтобы управлять собой самостоятельно.

Рачковский как дипломат

Однако, лично завоёвывая доброжелательность и сотрудничество служб принимающих стран, Рачковский косвенно помогал своим агентам и венчал их усилия. Например, когда проникающий агент в Женеве предоставил существенную информацию о собрании террористов там, а внешние агенты обнаружили путём наблюдения их подпольную типографию и склад оружия, Рачковский мог призвать швейцарские подразделения безопасности помочь уничтожить подполье и арестовать главарей. Это произошло в 1887 году; повторилось в 1888 году, затем снова и снова в других странах. Его силы убеждения были достаточны, чтобы обратить Льва Тихомирова, одного из ведущих террористов, когда тот был размягчён продуманным разоблачением, и заставить его написать антиреволюционную книгу.

Политические акции Рачковского, часто весьма успешные, были исключительно его личным усилием. Он разрабатывал некоторые планы по использованию других, но в каждом крупном случае он был единственным оператором. Он подружился с датским журналистом Жюлем Хансеном во время своего первого визита в Париж в 1884 году. Помимо того, что был одним из ярких светил своей профессии, Хансен был советником в французском Министерстве иностранных дел и другом министра Делькассе. Он стал главным каналом для продвижения дружественной прессы для России в Западной Европе, и он обеспечил Рачковскому контакты с ведущими министрами и политиками, включая даже президента Лубе. С другой стороны, Рачковский также культивировал важных персон в имперском правительстве и при дворе. В этой деятельности он был, как обвиняли его революционные писатели, манипулятором за кулисами, готовящим почву для принятия как в Париже, так и в Петербурге франко-русского союза, подписанного в 1893 году.

Рачковский разработал и развил доступ к нескольким другим правительствам помимо французского. Файлы содержат копии депеш об аудиенции, которую он имел с Папой Львом XIII, и предложенном обмене дипломатами между Россией и Ватиканом с особым взглядом на беспорядки в католической Польше. Советники Царя в Петербурге отклонили предложение, но идея борьбы с повстанческой кампанией в Польше путём использования религиозных интересов ясно иллюстрирует высокоуровневую концепцию политического действия Рачковского.

Крупнейшая провокационная операция Рачковского — его были, вероятно, единственными специально спланированными случаями этой формально запрещённой практики в анналах Охранки — была в первую очередь в поддержку политического действия. В 1890 году агент Ландесен, продвинув среди революционеров в Париже сложный заговор с целью убийства Царя, договорился, чтобы после одного подпольного собрания большое число террористов имело при себе своё оружие и написанные заметки о частях, которые им предстояло сыграть. Французская полиция, предупреждённая через посредников Рачковским, арестовала всю группу, и тем летом их судили и приговорили, Ландесена заочно. Таким образом, Рачковский одержал победу не только над врагами государства, но и против тех в Петербурге, кто выступал против франко-русского союза на том основании, что Франция слишком мягка по отношению к подрывникам. Строгие полицейские действия и действия суда доказали Петербургу, что и у Франции есть сильное правительство, способное справляться с внутренними врагами.

Несмотря на многие успехи в этот формирующий период парижской Охранки, Рачковский был уволен в 1902 году, главным образом потому, что осмелился разоблачить в разведывательном отчёте шарлатана и гипнотизёра по имени Филипп, который гадал для императорского двора. Его враги в штаб-квартире использовали этот отчёт, чтобы настроить царя Николая против него. Однако в 1905 году, после введения военного положения в Петербурге, он был возвращён, чтобы возглавить всю Охранку, сначала как специальный комиссар МВД, а затем как заместитель директора полиции.

Ратаев: Упадок

В 1902 году ежегодные санкционированные расходы парижской Охранки составляли около 267 000 франков. Эта сумма не включала стоимость агентов, отправленных из штаб-квартиры и провинциальных отделений для действий за границей независимо от парижского офиса, и не покрывала финансирование балканской и берлинской агентур. Она покрывала расходы парижского офиса и конспиративных квартир, жалованье внешних и внутренних агентов и их ведущих офицеров, и потребности аванпостов в Швейцарии, Англии и Галиции.

Директор полиции Лопухин, который никогда не был дружелюбен по отношению к Рачковскому, поддержал выбор Леонида Ратаева на парижский пост и увеличил личное содержание для него с его назначением. Но он также проинструктировал нового начальника прекратить выплату жалованья всем агентам, не докладывающим непосредственно ему. Ратаев, очевидно, плохо подходил для парижского поста, как и для своей предыдущей работы начальника кадровой службы петербургской Охранки. Он был на полицейской службе около двадцати лет, но оба его начальника, директор полиции и министр МВД, считали его слабым администратором, немногим больше, чем светским подставным лицом, и рассматривали его назначение в Париж как способ избавиться от некомпетентного в штаб-квартире. В то же время они ожидали, что с ним будет легче справиться оттуда из штаб-квартиры, чем с энергичным, независимым и интригующим Рачковским.

Ратаев оказался таким же неэффективным менеджером, как они ожидали. Хотя число проникающих агентов под его руководством увеличилось, ни один из них не был его рекрутами. Они были отправлены за границу штаб-квартирой и такими отделениями, как Москва, Киев и Варшава; сначала докладывая в свои исходные офисы, они были переведены в Париж для административного и оперативного управления. Ратаев также ничего не сделал для развития профессиональных ведущих офицеров, но позволил своему офисному персоналу управлять всем агентским персоналом.

Сокращение миссии Ратаева начало становиться заметным вскоре после его прибытия. Его общий бюджет был снижен шаг за шагом, пока не был уменьшен вдвое до 135 000 франков. Галицийский аванпост был отобран из-под контроля Парижа, сначала став автономным подразделением, а затем был помещён под Варшавское отделение. Гартинг в берлинской агентуре, друг Рачковского, был, следовательно, врагом Ратаева, и Берлин очень скоро начал посягать на области в парижском домене — Швейцарию, Австрию, страны Бенилюкса. Ратаев протестовал, но без видимого эффекта.

Проникновения

Что делало Ратаева настолько успешным, насколько он был в сборе разведданных и обезоруживании революционеров, была небольшая группа лучших агентов Охранки, назначенных в парижский центр. Эти мужчины и женщины приходили полностью проинструктированными из штаб-квартиры, впечатляюще прикрытыми в России, и с их оперативными целями полностью определёнными. Таким образом, офис Ратаева был немногим больше, чем вспомогательное средство для них, выплачивающее жалованье и расходы и обрабатывающее коммуникации. Отчёты агентов, конечно, готовились как исходящие депеши Гольшманом, который стал отличным редактором, но Ратаев вносил очень мало в организацию операций и управление агентами.

Первая команда из трёх агентов, назначенных в Париж штаб-квартирой, возглавлялась Львом Бейтнером; двумя другими членами были его жена и его незамужняя сестра Мария. Они должны были действовать в Париже, Женеве и Брюсселе. В Париже целью Льва был дом Владимира Бурцева, который служил революционным издательством и штаб-квартирой для недавно возникшего революционного контрразведывательного бюро; в Женеве целью был центр социалистов-революционеров, сначала назначенный Марии; а в Брюсселе Лев и его жена должны были отследить, как революционеры переправляли оружие в Россию. Работа команды Бейтнеров была успешной при Ратаеве и при его преемниках — выдающимся достижением Охранки против революционных контрабандистов и фальшивомонетчиков.

Вторая команда была супружеской парой по фамилии Загорские. Муж докладывал в штаб-квартиру как агент на все руки, путешествуя почти постоянно, в то время как его жена концентрировалась на Боевой организации социалистов-революционеров в Париже и Германии, докладывая только через офис Ратаева.

Примерно в то же время Ратаеву был передан позже прославившийся Евно Азеф. Он служил в Германии несколько лет, а затем был уволен по приказу Рачковского как ненадёжный, но был повторно нанят штаб-квартирой, когда получил доступ в центральный комитет социалистов-революционеров и их Боевую организацию убийц и «экспроприаторов».

Имена некоторых других важных проникающих агентов, отправленных из России, были Александров, Чижиков, Боровская, Бродский, Фудим и Грамм. Кроме того, Ратаев сохранил всех агентов, которых он унаследовал от Рачковского. Единственным агентом под глубоким прикрытием, которого он сам нанял, был француз Огюст Доре для контрразведывательного задания в Вене. Этот человек, однако, попал в тюрьму вскоре после прибытия в Австрию в 1905 году и позже причинил много неприятностей, требуя компенсации за свои шесть месяцев в тюрьме.

Ратаев редко действовал как ведущий офицер для проникающих агентов. По большей части они имели многолетний опыт в разведывательных операциях в России, некоторые из них под личным руководством Зубатова, начальника московского отделения и мастера в работе по проникновению. Какое бы оперативное руководство им ни было нужно в поле, давалось в коммуникациях штаб-квартиры. Как правило, однако, Ратаев был проинформирован об идентичности агента и его биографии, инструктаже, который он получил, назначенной ему цели, его приблизительной дате прибытия, его псевдониме и часто паролях для опознания, которые должны были использоваться.

Явный штат

Ратаев увеличил свой офисный штат до четырёх человек, сохранив Чашникова и Гольшмана (до его выхода на пенсию в этот период) и добавив Ивана Молчанова и Ильина в 1904–1905 годах. Они действовали как офицеры отчётов, а также как ведущие офицеры в степени встречи и заботы о новоприбывших из России.

Внешняя служба в этот период приобрела лишь нескольких новых агентов, но была лучше систематизирована путём использования главных агентов для руководства сетями нерусских следователей. Анри Бинт, который служил со времён Корвин-Круковского, стал главным агентом в Париже. Он поддерживал постоянный личный контакт с офисами Сюрте и руководил людьми наблюдения во Франции, Швейцарии и на французской и итальянской Ривьерах. Дом Бинта был также его офисом для встреч с агентами и получения отправленных по почте отчётов. Чтобы получить свои собственные инструкции и передать информацию, он обычно встречался с Чашниковым или Молчановым, никогда с Ратаевым.

Более важными детективами Бинта в этот период были Эжен Инверницци, впервые нанятый в 1899 году для расследований в Италии; Альбер Самбен и Эжен Левек в Париже; и Боке, Риго, Депассель и Делеамон в Женеве и других городах Швейцарии.

Самым постоянным связным агентом в Париже был человек по имени Ференбах, чьи более 5000 отчётов об идентификации в этот период были все копиями записей Сюрте о русских эмигрантах во Франции. Их объём указывает на то, что Ференбах, должно быть, проводил большую часть своего рабочего времени в офисах Сюрте. Договорённости для этого связного задания были сделаны Рачковским, но основная масса продукции от него пришла во время пребывания Ратаева.

Периферийные операции

Аванпост в Лондоне, упоминаемый как агентура в депешах Ратаева, приобрёл агентов Пауэлса и Майкла Торпа. Пауэлс был отставным детективом Скотланд-Ярда, рекомендованным Охранке Торпом, его бывшим начальником и более молодым человеком с аналогичным опытом. Оба имели предыдущий опыт в действиях против русских революционеров в Лондоне. Организация берлинской агентуры осталась такой же, какой она была, с Михаилом Барковым в качестве ведущего офицера для немецких следователей и Гартингом, управляющим русскими проникающими агентами и высокоуровневыми связями с прусской Службой безопасности.

Ратаев вовсе не был политическим активистом, как его предшественник. Важная операция политического действия действительно развилась во время его пребывания в Париже, но он был в лучшем случае лишь каналом для средств, главный оператор получал все инструкции непосредственно из штаб-квартиры. Это был Иван Ф. Манасевич-Мануйлов, дворянин, странствующий дипломат и контактёр высокого уровня, который в качестве наводчика (выявителя агентов) для МВД ещё в 1890-х годах имел случайные встречи с Рачковским. Охранка отправила его в Париж в 1903 году под прикрытием Министерства иностранных дел, чтобы возобновить работу, начатую двумя годами ранее с организацией, называемой «Кружок французских журналистов». Как Манасевич-Мануйлов действовал с этой и другой организацией, «Лигой спасения русского Отечества», не записано в депешах Ратаева. Единственными ссылками на его деятельность являются валовые суммы расходов. Они, которые достигали тысяч рублей ежемесячно, действительно раскрывают, что такие газеты, как «Фигаро», «Эхо де Пари» и «Голуа», были получателями субсидий от операции.

Преемственность

После середины 1905 года парижской станции предстояло пережить великое возрождение при Аркадии Гартинге. Но это история, которая должна стоять отдельно.

Библиография

1. Основано главным образом на её файлах в коллекции «Заграничная охранка», недавно открытой для публики в Институте Гувера. Для более ранних статей из этого источника см. «Женские агенты Охранки», части I и II, в Studies IX 2, стр. 25 и далее, и IX 3, стр. 59 и далее, и «Агент Охранки Долин», Studies X 2, стр. 57 и далее.
2. А. Т. Васильев, «Охранка» (Лондон), стр. 38.
3. Для её истории см. дело «Франческо» в Studies IX 2, стр. 28 и далее.
4. См. дело «Джульетта», резюмированное в Studies IX 2, стр. 26.
5. См. дело «Шарж» в Studies IX 2, стр. 38 и далее.
6. Некоторые из его более поздних операций описаны в Studies IX 3, стр. 60 и далее.

КОНФИДЕНЦИАЛЬНО

Опубликовано: 8 мая 2007 г., 08:07