От комментария до книги

В далёком девятнадцатом году мы предложили читателям "Большого проигрывателя" самим выбирать темы, по которым наши авторы напишут рассказ. И несколько раз в комментариях мелькнуло незнакомое слово — "Самосбор".

Первым делом гугл привел на Вики, так что знакомство с вселенной для меня началось не с рассказов и даже не с бугуртов, а именно со статей по устройству мира. Так даже и не скажешь, что зацепило первым, но я на удивление быстро проникся атмосферой Гигахруща. Мне виделись бетонные коридоры, черные противогазы безликих ликвидаторов, бесконечные лестничные пролеты... Но главное — будоражило то неизведанное, непостижимое, первобытно ужасное, что творилось за гермодверью, пока воют сирены.

Руки зачесались.

Многие коллеги по цеху давно знают, что я предпочитаю писать по плану, но тогда я впервые отступил от привычных методов. Все началось с вопроса "а что если?" — а что если в бесконечной хрущевке оборвется лифт? куда он упадет? кто будет внутри? почешется ли кто-нибудь, чтобы спасти несчастных? — и завертелось. Сюжетные повороты складывались на ходу, герои появлялись прежде, чем прописывались их роли. Не знаю, каким чудом и наитием мне удалось избежать сумбура. Чувствовал: все понадобится, все будет к месту, пазл сложится.

Рассказ вышел слишком большим для ВК, конкурсов или журналов. И все же я рискнул отправить его в редакцию тогда ещё молодого, но уже перспективного журнала "Рассказы". хоть меня и предупредили, что "народная вселенная" не слишком-то вызывает доверие.

Так "Обрыв" появился в седьмом выпуске ("Час пробил" 2020) и даже сумел приглянулся читателям. Пошли первые вопросы "вырастет ли это в нечто большее?", но тогда я не знал ответ, так как ещё боялся браться за крупную форму.

Следующую часть я написал вскоре после "Обрыва". На этот раз готовился долго и основательно, хотелось добавить в мир Самосбора нечто свое, дополнить новыми деталями, обозначить авторское видение, притом не далеко отходя от той концепции, что уже полюбилась фанами вселенной (и мне самому). "Оператор" получился ещё жирнее, продолжал "Обрыв", потому плохо воспринимался как самостоятельное произведение и не имел ни малейшего шанса быть опубликованным отдельным рассказом. Прекрасно это понимая, я всё-таки его закончил и оставил в столе, где он и пролежал несколько лет.

Зуд поутих, к Самосбору я чуть поостыл.

Пока однажды мне не написал Максим Суворов, редактор "Крафтовой литературы" с предложением стать составителем спецвыпуска по Самосбору.  Результатом все остались довольны, выпуск в бомбическом оформлении вышел на бумаге с моей историей "Слуга народа".

В этом рассказе мелькнуло несколько уже знакомых героев и куда ярче обнажилась драма простого человека, вынужденного бежать от вездесущей системы.

Вдохновившись, я впервые подумал, что материала у меня уже достаточно и можно замахнуться на целую книгу. Следующим шагом стала предистория Вовчика (того самого "тельняшки" из "Обрыва") и большая глава "Ликвидатор". Вообще одной из фишек книги, по словам некоторых бета-ридеров, стала возможность взглянуть на мир Гигахруща от лица героев с разным опытом, характером, идеологией, осмотреться глазами работяг с завода, спекулянтов и бандитов, ликвидаторов, чекистов, религиозных фанатиков. Побывать на каждом "социальном этаже".

... ой, товарищ майор, только не по лицу! Одна идеология, только одна, верная. Слава Партии!.. Гхм, простите.

"Ликвидатор" отправился в стол дожидаться своего часа вместе с "Оператором".

Спустя полгода передышки я вновь вернулся к Сергею, рассказчику из первой части. "Культ" дал развитие множеству сюжетных линий, закрепил причинно-следственные связи, подчеркнул расположение всех героев на доске и стал самой объемной и самой богатой на события главой.

Так и появились "ЭТАЖИ" — книга из пяти частей, связанных одними героями, событиями и настроением. В каждой есть свой конфликт, его развитие и завершение. И каждая лежит на общей магистрали, ведущей к чему-то глобальному. Три с лишним года мне потребовалось, чтобы собрать все это воедино и по партийному ГОСТу.

Символично: ЭТАЖИ вышли в издательстве, которое первым дало Самосбору новую жизнь на бумажных страницах, первым поверило в мое видение вселенной. Есть в этом какая-то приятная справедливость.