Синие занавески в поместье Цзянь
Автор: Александр НетылевПодошел к концу прием оценок в игре "Синие занавески: пробуждение МарьИванны". Можно деанонимизироваться и рассмотреть варианты анализа от участников.
Для начала напомню, что мой отрывок выглядел вот так:
Маленькая птичка-пересмешник сидела на проявленном лисьем хвосте и передавала ему донесения от крысиной сети. Всегда внимательный к делам, Мао Ичэнь сейчас слушал рассеянно. Сидя у окна и попивая примитивное вино смертных, он поглядывал то на картину с цветущими вишнями, то на распахнутые ставни. Запущенный сад не позволял разглядеть хрупкую фигурку в розовом платье, но мягкие отзвуки циня давали ему понять, что Фея-Бабочка так и не упорхнула из своей клетки без замков.
Она оставалась рядом.
Она оставалась рядом. Эта мысль отзывалась где-то в груди неясным теплом. Даже сейчас, уйдя в сад, Инь Аосянь как будто оставалась в доме — в картине на стене, в остывающем чае, в каждом предмете мебели, переставленном в соответствии с одной ей ведомым узором. Глядя на все это, Ичэнь вспоминал тепло её тела, — тела, что совсем недавно почти что было в его объятиях.
Порой ему казалось, что свежий ветер, врывавшийся сквозь открытые окна и прогонявший затхлость заброшенного дома, доносит легкий аромат её волос.
— Нелепость, — вслух сказал себе Мао Ичэнь, — Даже мой лисий нюх не настолько чуток, чтобы унюхать её отсюда.
— Это невозможно, господин, — подтвердил пересмешник, — Даже для вас.
Усилием воли Мао Ичэнь заставил себя вновь сосредоточиться на делах. Глупые крысы никак не могли вникнуть в документы, которые предоставил ему второй принц, поэтому анализировать их сведения приходилось самостоятельно.
Они могли описать каждого человека, что прибывал в Лицзян, но сравнивать описания с ориентировкой на Кан Вэйдуна Король Демонов вынужден был сам.
— Меня окружают идиоты, — вслух пожаловался он, — Даже поговорить не с кем.
— Я глуп и бесполезен, — повинился пересмешник.
— Ты полезен, — не согласился Ичэнь, — Но и только.
— Счастлив быть вам полезным, господин.
По всему выходило, что пока что время у них было. Ни Кан Вэйдун, ни его люди до сих пор не добрались до столицы.
И Мао Ичэнь всерьез опасался к их прибытию совсем утратить разум от скуки и тоски.
— В этом есть ирония, правда? — невесело засмеялся он, — Сейчас единственное, что не дает мне сойти с ума… это Бог Войны.
— В этом есть ирония, — подтвердил пересмешник, — Я посмеялся бы вместе с вами, если бы мое горло было к этому пригодно.
Король Демонов оглянулся и в упор, испытующе посмотрел на птицу:
— И над чем же ты посмеялся бы?
— Над иронией того, что ваш злейший враг — единственный, кто скрашивает вашу тоску.
Почему-то слово «тоска» отозвалось иррациональным гневом. Тоска? Он — тоскует? Может, он еще и извиняться собрался?
Он Король Демонов. Владыка теней и пламени. Создание темных, необузданных страстей, а не тоски. Его стихия — ярость, похоть, власть.
Не тоска.
— Может быть, мне пора уже взять её как женщину? — спросил он, — Как ты полагаешь?
— Время для этого давно пришло, — ответил пересмешник, — Покажите ей свою власть. Сделайте её своей.
Мао Ичэнь прикрыл глаза в раздражении.
— Ты просто соглашаешься со всем, что бы я ни сказал, — уличил он птицу, — Ты говоришь, что она скрашивает мою тоску. И тут же советуешь сломать её.
— Вы правы, господин, — подтвердил пересмешник, — Я лишь соглашаюсь с вашими словами.
Лисий хвост резко дернулся в гневе, и птица поспешно вспорхнула в воздух.
— Вон. И сегодня не попадайся мне на глаза. Передай крысам: пусть продолжают наблюдение. Завтра доложишь мне о результатах.
Когда пересмешник упорхнул, Демон-Лис улегся на бок, подперев голову рукой.
Ему хотелось еще послушать игру на цине.
Солнце уже зашло, когда Фея-Бабочка розовой тенью вернулась в дом. Она ни словом не поминала ни духовный камень, ни их конфликт. Молча, размеренным и методичным движением она поставила на стол тарелки с блюдом, в приготовлении которого находила успокоение, после того как пальцы её устали от струн.
— Что это? — с любопытством поинтересовался Демон-Лис.
И сам же удивился, почему его вопрос не звучит как «где мой тофу?».
— Репа с бараниной, имбирем и чесноком.
Голос Бога Войны звучал тускло, а слова напоминали военный отчет. Впрочем, уже в следующих её словах прозвучали какие-то эмоции, — эмоции светлые и темные, в безумной смеси которых она сама едва ли смогла бы разобраться:
— Я хотела, чтобы ты это попробовал. Поэтому купила продукты сегодня на рынке. Надеюсь, ты не против, что я взяла твои деньги.
На фоне тех яств, которые вкушал Король Демонов в Царстве Яростных Духов, подобное название блюда звучало примитивно, простонародно и как-то…
…по-домашнему.
— Я попробую, — сдержанно кивнул он, устраиваясь за столом, — Мне любопытно.
В напряженном, гудящем молчании Мао Ичэнь и Инь Аосянь принялись за трапезу. На удивление, блюдо ему понравилось, — возможно, даже больше, чем деликатесы Царства Яростных Духов. Пряно-острый вкус имбиря «раскрашивал» вкус мяса и овощей, но не «перегружал» вкусовое восприятие. А еще…
Что-то за пределами вкусов и ароматов ощущал Король Демонов, пробуя ту еду, что Фея-Бабочка приготовила для него. У баранины с репой не было ни вишневого вкуса, ни тем более вкуса девичьих губ.
Но снова и снова её вкус будто вновь воскрешал в памяти поцелуй небесной феи.
— Я хотел сказать тебе кое-что, — не поднимая взгляда из тарелки, заметил вдруг Мао Ичэнь, — Не думай, что я скажу это еще хоть раз. Не думай, что я стал тем, кто говорит такие вещи. Но сегодня у меня есть для этого подходящее настроение, и следуя своей хаотичной природе, я исполняю свою прихоть. Понимаешь?
Неуклюжее объяснение вызвало в нем привычную вспышку гнева, — гнева на самого себя. Привыкший владеть словами, как клинком, сейчас Мао Ичэнь чувствовал себя так, будто столкнулся с противником на порядок сильнее его в боевых искусствах и теперь может только защищаться, — чего с ним не бывало уже не меньше десятка веков.
Инь Аосянь же, казалось, в этом поединке вовсе не собиралась обнажать свое оружие. Ни единым словом не прокомментировала она этот неуклюжий поток сознания. Лишь слегка приподняла изящные брови, напряженно ожидая продолжения.
— Я скажу это только один раз, — повторил Ичэнь.
Глубоко вздохнул. И сказал:
— Прости.
Инь Аосянь ничего не ответила. Задумавшись и будто безмолвно повторив его слова, она лишь молча кивнула.
Но показалось ему, что плечи её слегка расслабились.
Но погрузиться в перипетии их отношений вы можете вот здесь, а мы пока приступим собственно к "занавескам".
Итак...
№1
Занавеска № 1
Красиво написанная аллегория извинения. Ибо тяжело извиниться, особенно если ты силен и могуч. Впрочем, если ты слаб — извиниться не проще.
Но однако же, для извинения надо поле, которое следует засеять возможностью, полить пониманием и…
И прогнать к херам вечно согласного поддакивателя.
Версия лаконичная, но очень точная, тем мне и полюбилась. Королю Демонов не очень-то свойственно извиняться, но ради установившейся хрупкой связи с Аосянь он готов на это пойти.
И поддакиватель действительно тут скорее мешает. Я не просто так из всех возможных птиц выбрал пересмешника (я прекрасно знаю, что в Китае они не водятся). Это как раз один из важнейших символов, которые я закладывал в эту сцену. Своим подражанием чужому голосу, отсутствием собственного, он символизирует гордыню, которая мешает слушать кого-то кроме себя. И через которую необходимо переступить, если не хочешь, чтобы ссора превратилась в крах отношений.
№2
Занавеска № 2
Всё смешалось в доме Мао Ичэня. Сам он, будучи от природы лисом, а по совместительству — ещё и королём демонов, перебрался из царства яростных духов куда-то в Китай и начал осваивать там вегетарианскую кухню. А также нанял в секретари перелетевшего зачем-то героически через Тихий океан пересмешника (это птица такая, если кто не знает). Ну а грозный бог войны обратился вдруг в очень милую — и, похоже, совершенно безвредную — фею, которую ГГ уже сколько времени мечтает затащить в постель, но всё никак не решится. Есть подозрение, что всё дело в новой диете.
Трансгендерный же бог войны (в тексте ясно сказано, что именно бог, а не богиня) старательно подкармливает товарища бараниной: очевидно, и сам не прочь заняться зоофилией. (А ведь организатор настоятельнейшим образом просила участников не нарушать российского законодательства!)
Честно говоря, с анализом скрытых смыслов в этой версии туговато. Больше попытка придраться к непосредственно сказанному.
При этом забавно, что моменты, которые я сам считал символическими, автор занавески по большей части упомянул, - но об их смысле ничего не предположил. Это:
- Пересмешник (о нем я высказался в прошлой занавеске),
- "Вегетарианская кухня" (точнее, не вся она, а конкретно тофу),
- Мужской титул Аосянь (и нет, сама она на 100% женщина),
- Баранина.
№3
Занавеска № 3
Сказочные/мифологические персонажи вынуждены находиться (скрываться?) в человеческом обществе. Обстановка не привычна, но не лишена для них новизны и даже своеобразной прелести «простой жизни».
Для Феи-Бабочки пребывание рядом с Мао Ичэнем похоже вынужденное. Следствие, возможно, её максимальной не приспособленности к грубому миру людей.
Между ними сложные отношения. Вражда, соперничество, созависимость. Сексуальное желание, по крайней мере со стороны многохвостого лиса. Почему-то сдерживаемое вопреки его демонической сути. Возможно это любовь? Сам он называет это прихотью, но очевидно пытается себя обмануть. Очень не умело, что для высокорангового демона не характерно. Соответственно демон Мао Ичэнь не стандартный, с изъяном скрываемым даже от своих. Особенно от своих.
Странно, что контактирующий по делам с целым «вторым принцем» обитает в заброшенном доме с затхлым запахом. Нет ли тут умаления чести принца, да и самого Короля Демонов? Восток крайне чувствителен к таким вещам. С этой же точки зрения странно отсутствие прислуги и исключительно крысы с птицами в качестве сотрудников. Людей в штат набрать не успели или Второй Принц отчаянный скупердяй?
Ответы пересмешника это пародия на популярный сейчас ИИ? Если да, то — спасибо.
Общее впечатление: очень красиво, интересная стилизация.
Довольно точные выводы по отношениям героев, - не сказать чтобы там было что-то скрытое, но меня порадовало. Блестящая догадка по поводу причин ее "вынужденного пребывания": не знаю точно, что в этом тексте указало на это, но там и вправду перекос связан с тем, что мир людей больше благоприятен для коварных демонов, чем для честных феечек.
Очень понравилось предположение про ИИ)) Я такого не закладывал, но оно очень забавное.
А вот еще в одном месте автор занавески как раз недозанавесил. Штука в том, что дом Ичэня производит впечатление (именно производит впечатление) заброшенного не потому что у него нет денег подновить его, а потому что сам Ичэнь относится к нему как к норе где можно переночевать. Под благотворным влиянием Аосянь нора потихоньку превращается в настоящий дом.
№4
Занавеска № 4
С этим отрывком мне было сложнее всего. Я не читала произведений такого жанра и, если честно, плохо понимаю его внутреннюю логику: каким «должен» быть главный демон-лис, какие там приняты образы, символы и правила игры.
Но вот персонаж пересмешника мне неожиданно очень зашёл. Он просто повторяет слова хозяина, поддакивает, никак не выделяется. И из-за этого в нём чувствуется потенциал: было бы здорово, если бы дальше именно он оказался самым хитрым и опасным персонажем. Тем, кого никто всерьёз не воспринимал и потому не подозревал в заговоре или коварстве.
Ещё отдельно деталь с хвостом короля демонов. Не классический с острым концом, а пушистый, лисий. В голове у меня всё равно прочно сидит голливудский «сатана», и рыжий пушистый хвост, выбивающийся из этого шаблона, выглядит шикарно. Понимаю, что это совсем другая традиция и другой образ, но именно поэтому деталь и запомнилась.
Версия забавная. Она не попала (за исключением этой сцены, прислужники-птицы в основном несут чисто функциональную роль), но она забавна.
№5
Занавеска № 5
Могу сравнить наверно с Аидом и Персефоной. Там всё просто, а здесь видно задумано с китайской заковыристостью. Демон и птица шут, видимо демон похитил фею, но вконце извинился. Думаю, автор хочет показать, что демон может проявлять и жалость и имеет совесть. Провести параллели не могу, незнаком с азиатской литературой вообще никак.
Параллель с Аидом и Персефоной мне нравится, вообще люблю этот миф. Совесть у Ичэня есть, только он не очень понимает, как ей пользоваться. И на что она обиделась (спойлер: не на похищение, тем более что похищения как такового и не было), до него дошло с большим скрипом.
№6
Занавеска № 6
Автор хотел сказать, что в сердце скучающего короля демонов пришла любовь) Он все ещё думает, что силен и монструозен, но… его маска злого-презлого уже идет трещинами.
Лаконично) И ответ будет лаконичен: это да, но это только самый очевидный смысл.
№7
Занавеска № 7
Оу! На первый взгляд, тут всё очень просто и понятно: самый избитый стереотип в деле. «Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок», — нелепый стереотип и не подтверждённый на сто процентов. Мои глаза много видели, я знаю много пар, где обеды и ужины готовят мужчины, но женщины там властвуют, используя другое оружие))) И это зачастую даже не интимная близость, а нечто более сильное и действенное. Столько лет писатели, психологи и сексологи пытаются вычислить его — но, увы, до сих пор нет единого мнения на сей счёт.
Думаю, что мудрый и хитрый автор намеренно выставил напоказ простой ответ на сложный вопрос, как властвовать над мужчиной. На самом деле он спрятал истину так глубоко, что читатель доберётся до неё лишь в самом конце романа, как в истории с Иван-царевичем, который, пытаясь победить Кощея Бессмертного, словно матрёшку, разносил в пух и прах зверушек, добираясь до заветного кончика иглы? А иначе зачем было бы и начинать этот роман, правда ведь?
Можно сказать, попадание, хотя и очень широким прицелом.
С одной стороны, ужин играет здесь роль, с другой, "путь через желудок" - точно не об этом. Ужин важен не потому что Королю Демонов негде вкусно поесть, а потому что это составляющая часть обычной человеческой жизни. Иронично, что это как раз весьма подробно рассмотрено в следующей занавеске.
№8
Занавеска № 8
Мне кажется, что данный отрывок насыщен символами!
«Маленькая птичка-пересмешник сидела на проявленном лисьем хвосте и передавала ему донесения от крысиной сети».
Птичка-пересмешник может означать кого-то, не имеющего своего голоса и только повторяющего слова других. То, что она сидит на лисьем хвосте — неожиданно! — напомнило мне сказку про колобка. Правда, колобок сидел на лисьем носу, а не на хвосте, но хищник-то один и тот же. Ощущение, что птичка-пересмешник в опасности: одно неловкое слово (может, своё собственное?), и она съедена. Пусть даже в переносном смысле.
Возможно, именно поэтому «всегда внимательный к делам, Мао Ичэнь сейчас слушал рассеянно». Он погружён в свои мысли и вряд ли нуждается в том, чтобы их ему повторяли.
Король Демонов решил приобщиться к жизни простых смертных. А что может быть более человечным, чем еда или отношения с женщиной? И именно в этот момент, когда он пьёт «примитивное» вино людей и ест незамысловатую пищу, мы видим открытое окно, запущенный сад. Я словно чувствую дуновение ветра, ворвавшегося в это окно! Словно метафора жизни — такой трепетной, непостоянной! И такой пьянящей!
Сад тоже интересно рассмотреть с точки зрения скрытых смыслов. Сад. Это ведь творение человека. В отличие, например, от леса. И если преставить, что сад — это человеческая жизнь, которую каждый выстраивает, то неудивительно, что у не-человека он запущен. Нет внимания к человеческим сторонам своей натуры, они не проявлены, но готовы ворваться в жизнь героя, как ветер в открытое окно комнаты.
На фоне этих положительных образов ещё более отталкивающим кажется упоминание «крыс». В отрывке трудно понять, идёт ли речь о животных или же о людях, выполняющих «крысиные» обязанности. Следить, вынюхивать, доносить. Возможно, часть этих «доносов» окажутся ложными, ведь крыса (какую бы интерпретацию мы ни выбрали) остаётся крысой.
Самый подробный анализ, чем мне и понравился. Он не везде попал, но во многих местах.
Пересмешник не имеет своего голоса и повторяет слова других - да. Именно в этом суть этого символа. Общаясь с птицей, Ичэнь по сути говорит со своим внутренним голосом, голосом своих привычек и своей гордыни.
Про метафору жизни - и снова да! По сути, вся линия развития Ичэня в отношениях с Аосянь - именно об этом. Он учится не только убивать, но и жить. Запущенный дом, напоминающий склеп, - это его привычная жизнь, а ветер, врывающийся в окно - то, что делает с ней Аосянь.
А вот крысы здесь таки буквальные, и с ними догадка неверна. Они очень надежный инструмент, - но именно что инструмент. С точки зрения символизма здесь крысы - в первую очередь нечто приниженное, с чем нет отношений на равных. Они могут следить и вынюхивать, но с ними не поговоришь о личном.
И бонус:
Бонус — 1
МарьИванна набирает в грудь побольше воздуха:
Китайского фэнтези, как и сценариев аниме на ЕГЭ не будет, так что отложите телефоны и забудьте всё, что вы вычитали на этих своих фансайтах!
Мы видим текст, из которого узнаём, что некий демон в образе лиса каким-то образом удерживает в своём логове Фею-Бабочку. И таким образом понимаем, что имеем дело с типичным, общим для всех народов мира сказочным мотивом красавицы, пленëнной чудовищем. Взяв его за основу, автор пытается рассказать старую сказку на новый лад, показав читателю то, что в классических подобных сюжетах, как фольклорных, так и литературных, обычно оставалось за кадром: взаимоотношения пленницы и её угнетателя. Кстати, классическая сказочная канва подразумевает или расколдовывание чудовища силой искренней любви и приязни ("Аленький Цветочек") или появление неожиданного спасителя - жениха или мужа заточëнной красавицы. ("Марья Моревна"). Выбранный автором взгляд на вещи может подразумевать и дальнейшую нестандартную интерпретацию знакомых всем с детства клише - Фея-Бабочка каким-то образом освободил себя сама. В любом случае мы имеем дело с новым и свежим переосмыслением классического сказачного сюжета, возможно, вдохновлëнным идеалами феминизма.
Ну, первая половина - по большей части верно. Это действительно история с упором на отношения "красавицы и чудовища". Хотя технически он ее как раз не держит: она остается в её доме, потому что ей больше некуда идти. Так-то уйти она может в любой момент; вот только что хорошего ждет в чужом городе одинокую девушку без документов, денег и даже представления, где их взять?..
А вот вторая часть - мимо) Я бы даже сказал, что если рассматривать феминизм в его вырожденной форме ("сильные независимые женщины, которым не нужны эти фаллосоугнетатели"), то этот сюжет как раз антифеминистичен: львиная доля развития Аосянь строится как раз на принятии своей нежной и женственной стороны. В том числе и через способность довериться своему "чудовищу".