Что написано пером, того не вырубишь топором

Моя заметка о книге Геннадия Тарасова «Призрачный мой дом» является отзывом, не более того. Данное произведение представляет собой широкое поле деятельности для профессиональных редакторов. 

Жанр книги неоднозначен и являет смешение многих жанров, тех, которые автор считает справедливыми для своего труда, а именно: мистический реализм, мужская сентиментальная проза, приключения, становление героя, фантастический детектив. С двумя последними трудно согласиться. 

Во-первых, с Г.Г от начала и до конца книги не наблюдается никакой внутренней трансформации. Сергей Таганцев – красавчик с великолепными усами, неустанный покоритель женских сердец – до последней строчки остаётся верен себе. Его императив, в котором есть место и лжи, и изворотливости перед начальством, и предательству лучшего друга, и нечистоплотности по отношению к женщинам, не подвержен никакому высоко моральному вмешательству. Иногда закрадывается подозрение, что Таганцев вовсе не доблестный русский офицер, а гопник, неким фантастическим образом возникший в гарнизоне. Хотя, если текст имеет отношение к фантастике, то почему бы и нет.

Жанр фантастический детектив в романе сильно склоняется в сторону иронического детектива, потому что ирония и юмор в тексте буквально фонтанируют. Так что даже я – большая любительница всего весёлого – утонула в незатейливых армейских шуточках, анекдотцах и многочисленных приколах. Потопления не случилось бы если б роман был несколько короче.

Кстати, о птичках. Нам всем известно, что краткость – сестра таланта. Иногда писатель забывает про наказ Антона Павловича и раскрывает талант, плюя на его сестру, так широко (и длинно по тексту), что читатель буквально проваливается в бездну романа и, пока летит, думает: «Что я тут делаю и зачем мне это надо?» 

Между прочим, талант у Геннадия Тарасова недюжинный. В каждой сцене, в каждом монологе и диалоге не просто присутствует изюминка, а навален целый фунт, – да что там фунт! – центнер изюма. Видимо по принципу «надену всё лучшее сразу».

Редакторы советуют, призывают, умоляют избавляться от воды, даже если эта водичка невероятно вкусная, ароматная и красивая. Вода в литературе всегда и неизменно вода. В ней лучше, чем в серной кислоте, растворяются вся польза и смысл. В результате читатель раздражённой рукой листает страницы, останавливаясь лишь на диалогах в оскорбительном для автора желании поскорее добраться до финала.

Положа руку на сердце, книга мне очень понравилась. Но только до середины. С тринадцатой главы я стала тяготиться длинными описаниями. Наслаждение литературным языком, авторскими находками, темпоритмом и тоном произведения постепенно превратилось в нечто кардинально другое. Мой внутренний ребёнок, всегда тяготеющий к прекрасному, вдруг превратился в Медузу Горгону.

Что написано пером, того не вырубишь топором. До тех пор, пока книга не напечатана, можно перечитывать её снова и снова, вылавливать длинноты, несогласованные предложения, стилистические ошибки, «былы» и прочих «вшей». И как замечательно, что есть площадки, подобные АТ, где собственные тексты в книжном формате можно критически оценить глазами не писателя, но уже читателя.